Там леший бродит 3 (СИ), стр. 25

В отличие от остальных, мне достаточно было сбросить рассыпавшийся листьями плащ и обстучать ноги, чтобы не заносить в жилище снег, так что за стол я сел первым. И сразу же обратил внимание, что он уже накрыт на две персоны. Причем одна кружка пустая, тогда как во второй находился остывший, но не тронутый напиток.

— Бабушка, — окликнул я старушку, которая перво-наперво помогла гостям раздеться, а теперь загремела посудой. — Ты ещё гостей принимала?

— А как же, — закивала старушка, выставляя новые кружки и снимая со стоявшего на столе блюда с пирожками полотенце. — Захаживал ко мне старый знакомец. Каждую зиму меня проведывает.

Варвара и Антипка сели с другой от меня стороны, тогда как хозяйка избы, подготовив всё, разместилась рядом. Она чуть поморщилась, когда выпрямляла натруженную за долгую жизнь спину, но тут же снова приветливо заулыбалась.

— Вы угощайтесь, угощайтесь! Пирожки горячие ещё. И взвар, вот, наливайте.

Варя взяла на себя роль помощницы и наполняла кружки сладким и густым отваром из яблок. Пах он просто замечательно. И пускай в гостях у царя Всеслава я не голодал, аппетит всё равно разыгрался прилично.

Но в первую очередь меня интересовало нечто иное.

— Знакомец твой седой и в белой шубе? — полюбопытствовал я у хозяйки избы.

— Он самый, он самый, милок, — ответила старушка, кивая слегка трясущейся головой. Руки у неё тоже дрожали, но не от волнения, а в силу возраста.

Варвара и Антипка обменялись выразительными взглядами, но ничего не сказали. Хозяйка избы же продолжила:

— Давненько мы с ним знакомы. Я ещё девчонкой была, когда он меня облагодетельствовал…– пожилая женщина замолчала и уставилась в пустоту перед собой, словно мысленно уносясь в далёкое прошлое. — Столько лет минуло, а он и не изменился вовсе. — Отрешённо произнесла она. — Тогда как меня годы-то не пожалели. — Сморщенных губ коснулась печальная улыбка.

— И как же вы познакомились? — поддержал я незамысловатую беседу, поедая пирожок, который оказался с яйцом и луком, и запивая его горячим взваром.

— Как? — старушка несколько раз рассеянно моргнула, возвращаясь из воспоминаний в реальность. — Я тогда молоденькой была, в девках ходила, — принялась рассказывать она, искренне обрадованная, что кому-то небезразлично её прошлое. — Родителей и почитай всех близких печенеги посекли, а я спаслась. Меня отец в стоге сена спрятал. Как всё закончилось, я вылезла и побежала в другую деревню к тётке. Та меня и приютила. — Старушка прервалась на тяжёлый вздох. — Тогдашний царь правил не то, что нынешний, вот кочевники и захаживали к нам, как к себе домой. Жили голодно и бедно. Вот тётка и спровадила меня в лес.

— В Белоярский? — зачем-то уточнил я.

— В него, — кивнула бабушка. — Ты, милок, лешим тогда уже был?

— Нет. Я тут недавно.

Пожилая женщина несколько раз кивнула своим мыслям.

— То-то гляжу, ты разговорчивый и улыбчивый, точно в своём лесу одинокую девочку на погибель бы не оставил.

— Не оставил бы, — рьяно выпалил Антипка.

Я же промолчал, размышляя, был ли тогда старый Белояр подвержен скверне или же просто предпочитал не вмешиваться в дела людей. По всему выходило, что поступил он плохо. Наверняка же знал, что в его лесу творится…

— А старый леший, стало быть, оставил, — подтвердила мои мысли старушка, — потому как ни слуху, ни духу от него не было, хотя я и молила, и плакала… Одна одинёшенька в ночном лесу оказалась. Тётка-то с мужем меня на санях привезли и уехали, а мне даже одёжки тёплой не оставили.

Эмпатичный и обладающий обострённым чувством справедливости Антипка нахмурился и сжал кулаки. Сестра погладила его по плечу.

— И вот, — старушка снова вздохнула, — сидела я под ёлкой, плакала, а слёзы, что по щекам катились, на них и застывали. Как сейчас помню, что к смерти уже приготовилась, а тут из-за дерева старик вышел в белой шубе и спросил, почему я тут сижу. А я к тому времени уже еле языком ворочала, соображала туго, но смекнула, что не простой человек предо мною встал: дышал он без пара, да и не мёрз вовсе, хотя шапки и варежек не носил и даже шубу не запахивал.

— А ты очень наблюдательна, матушка, — похвалил я смекалистую старушку.

— Это по молодости была, — махнула морщинистой рукой она, — сейчас-то уже совсем не та. Воду вот разлила…

— Так что старик-то? — напомнил я. — Вы ему всё рассказали?

Пожилая женщина покачала головой:

— Соврала. Сказала, что заблудилась.

— Почему? — возмущённо спросил Антипка и даже привстал.

— Потому как не хотела тётку проклинать. Не от хорошей жизни она такое со мной сотворила. Сама с семьёй же в впроголодь жила, а тут я ещё явилась…

— Всё равно не по-людски это, — насупился Антипка. — Нельзя так делать.

Старушка просто пожала плечами, не желая вступать в спор о моральных устоях.

— Ежели бы всё повторилось, я всё равно соврала тогда, — тихо произнесла она.

Антипка сердито засопел и хотел сказать что-то ещё, но Варя заткнула ему рот пирогом.

— И что же случилось дальше? — спросила она.

— Не поверил мне знакомец, стал допытываться, отчего правды не говорю, но я всё отнекивалась. Последнее, что помню, как холод меня окончательно замучил да так, что язык во рту шевелиться перестал. То ли помирая, то ли засыпая услышала, как старик мне сказал, дескать добрая у меня душа… А потом я очнулась уже в соседней деревне, где меня приютила незнакомая мне семья. Вот и весь сказ.

Все за столом немного помолчали. Вроде как сказка оказалась со счастливым концом, но при учёте, что в ней фигурировал Крачун, мне в это не верилось.

— А что стало с тёткой? Виделись с ней потом?

Поджав губы, старушка покачала головой.

— Не пережили зиму ни она, ни муж ейный. Соседи сказали, что сгинули они посреди пурги…

— Так им и надо, — мстительно произнёс Антипка. — Дурные люди были.

— Времена дурные были, — философски рассудила хозяйка избы, — а люди всякие встречались.

— И о чём же вы со знакомцем разговоры ведёте? — спросил я, размышляя над услышанным.

— Да о всяком, — неопределённо ответила пожилая женщина. — О жизни, о том, что в царстве делается. Говорю-то только я, а он больше молчит и слушает. Потом уходит и пропадает до следующего снега. Такие вот дела… — старушка поглядела на полную кружку взвара, к которой так и не притронулся её недавний гость. — Уж не знаю, увидимся ли мы снова. Всякую зиму думаю, что не доживу, ан нет, держусь пока. С правнуками внучкам помогаю, — сейчас улыбка старушки вышла тёплой. — Скоро с ярмарки вернутся, пирожков покушают с морозу, погреются.

— А нам, пожалуй, пора, — я встал из-за стола. — Спасибо за угощение, хозяюшка, и за историю. Ежели тебе или твоим близким что-то в лесу моём понадобится, просто подойдите к опушке и позовите.

Благодарно посмотрев мне в глаза, старушка кивнула.

— У тебя, выходит, тоже душа добрая, как и у Антипки, и у Варюшки. А коли так, что нечего вам Крачуна страшится. Он суров бывает, но всегда справедлив. Зазря не обидит.

Но том мы и распрощались. Всю дорогу до леса волколаки негромко разговаривали, обсуждая привезённые мной подарки. Я же всё не мог перестать думать о словах старушки. Мне постоянно казалось, что я упускаю нечто важное.

Если Крачун карает лишь тех, кто затевает недоброе, выходит, злом он не является. Скорее добром с кулаками. Но ведь сам он то и дело испытывает людей, словно жаждет увидеть тёмную сторону их души и лишь ради того, чтобы наказать. Достойное ли это деяние? Да и испытания эти…

Я вдруг застыл прямо на опушке собственного леса.

— Белояр? — Варвара удивлённо поглядела на меня. — Всё хорошо?

— Пока не знаю, — честно признался я. — Вы сами до деревни доберетесь?

— Доберёмся, — ответил и за себя, и за сестру Антипка. — А ты к нам в гости не зайдешь?

— Лучше вы ко мне приходите, — сказал я волколакам и, не прощаясь, шагнул сквозь лес.

Оказавшись как можно ближе к нужному мне месту, я обратился соколом и захлопал крыльями, набирая высоту. Путь мой лежал в ту самую деревню, где жила с родичами Млада. Она сама должна была уже добраться до дома. Но добралась ли? Ведь, как ни крути, а поступила она скверно. За такое Крачун и спросить может. Из-за собственных глупости и наивности девка пропадёт…