Там леший бродит 3 (СИ), стр. 26

Едва оказавшись над нужной деревней, я камнем упал в снег, откуда выскочил уже волком. Охранявшие дворы псы тут же заголосили, но мне до них не было никакого дела. Меня интересовал лишь запах, по которому можно было найти Младу. Определившись с направлением, я быстро побежал к нужному дому. Нюх у волка превосходный, так что отыскать запах знакомой выпечки, который всё ещё исходил от одежды селянки, не составило труда.

Вот и двор…

— А я всё гадал, смекнешь ты или нет, — раздался за моей спиной знакомый скрипучий голос.

Псы в деревне разом замолчали. Я сбросил личину волка и, расправив плечи, обернулся к Крачуну.

— Смекнул, как видишь.

— И что теперь? — старик в белой шубе появился буквально из ниоткуда. Он словно вырос из снега, по которому я недавно прошёл. — Зачем явился?

— Чтобы спасти Младу. — Я слышал, как в избе бьётся сердце девушки. Она готовила что-то и негромко пела. — А ты, стало быть, явился наказать её за то, что она по твоей указке сделала?

— По моей? — удивился Крачун. — Э нет, друже, она сама удумала.

— Коли бы не ты, её мысли так и остались бы мыслями. — Сделав два широких шага, я встал напротив собеседника, кожей ощущая исходящий от него холод. — Ты же видел, что Млада несмышленая совсем. Да и не со зла она хотела того, что сделала, а по любви и по глупости. Она не заслуживает кары.

— Может, ты и прав, Белояр, — Крачун задумался. — А может и нет. Но с чего ты взял, что я задумал её покарать?

— Разве ты не за этим сюда явился? — ответил я вопросом на вопрос.

— Нет, — улыбнулся Крачун. — Сюда я явился, потому как отправился за тобой и, признаю, ты меня сильно удивил. Мало того, что смекалистый, так ещё и добрый. Кем ты до лешего был?

— Кем был, того уже нет, — грубо отозвался я, выдерживая пронзительный взгляд старика. — Так что будет с Младой?

— Ну, — Крачун пригладил бороду, — коли ты так рьяно за неё вступился, то ничего. Покамест. Проведаю её следующей зимой, а там видно будет. — Старик хлопнул в ладоши, и меня обдало ворохом колючего снега.

Я инстинктивно зажмурился, а когда открыл глаза, Крачуна и след простыл…

13. Дама в беде

Граница между Валдайским и Белоярскими лесами практически исчезла. Даже под землёй корневые системы образовали единое целое. Если не знать, то можно было и вовсе подумать, что это один огромный лес. Не то чтобы меня это как-то удручало. Мне нравилось слушать, как два леса поют в унисон. А вот ворчание одного нетерпеливого манула уже порядком раздражало.

Я сидел на опрокинутом когда-то давно дереве и глядел на Ганю, который вальяжно разгуливал взад-вперёд по стволу. Он доходил до меня, недовольно зыркал, после чего удалялся к макушке дерева и возвращался, чтобы вновь наградить меня недовольным взглядом. И это продолжалось уже битый час.

— Мне она ничего не сообщала, — уже в который раз повторял я манулу. — Договаривались встретиться здесь.

Кот издал резкий чирикающий звук.

— Может и передумала, — кивнул я. — Кто этих женщин поймет?

Манул почти по-человечески вздохнул и уселся рядом со мной. Привычно подложив под лапки пушистый хвост, он уставился в белую безмятежность, раскинувшуюся перед нами. Пусть и неспешно, но снег шёл уже третий день и успел облепить не только ветви деревьев, но и их стволы с подветренной стороны. Про землю и говорить не приходилось — местами сугробы доходили до пояса даже мне, так что Ганнибал наплевал на свою гордость и теперь передвигался исключительно у меня на плече, словно на вездеходном такси.

Повезло ему. А каково сейчас его возможной подружке?

— Стоп! — выпалил я.

Как говорится, умная мысля приходит опосля…

Ганя недоумённо уставился на меня.

— Едва ли она до сюда доберётся на таких же коротких лапах, как и у тебя.

Манул снова заворчал.

— Ладно, ладно, — успокоил его я. — Не короткие у тебя лапы. Нормальные для твоего вида. И вообще, главное же умение на этих самых лапах передвигаться, а не их длина, правильно?

Жёлтые глаза манула сначала прищурились, а потом вновь стали обычной круглой формы, что свидетельствовало о его спокойствии. Встав и потянувшись, кот забрался на моё плечо. Сделал он это не слишком-то ловко из-за того, что весьма успешно провёл зимнюю зажировку и существенно поправился. Этот факт я благоразумно оставил без комментариев и обратился мыслями к лесу, чтобы отыскать самку манула.

Поблизости бились лишь сердца птиц, да и ветер, что дало со стороны Валдайского леса не нëс с собой запахов животных. Значит, самки манула поблизости не было. Оно и немудрено, при таком количестве снега она далеко от жилища не уйдëт. И чего я раньше об этом не подумал?

Наверное потому, что мысли были заняты выходками Крачуна. Благо в дела леса он хотя бы не лез, иначе ситуация бы сильно обострилась. Но раз уж всë спокойно, можно и Гане помочь, а то он своими когтями мне всë плечо раздерëт.

— Да идëм уже, идëм! — я погладил кота по голове и тут же был подло укушен за палец. Не больно, но немного обидно. — Ты мне это прекращай, — сурово сказал я манулу, — а не то брошу тебя в сугроб, и домой будешь сам добираться.

Ганя протестующе зашипел.

— То, что ты замëрзнешь — не мои проблемы, — ответил я, спрыгивая с дерева и проваливаясь в снег глубже колен.

Манул оценивающе поглядел на сугробы сверху вниз и прекратил возмущаться.

— Вот то-то же, — сказал я ему и шагнул сквозь лес поближе к горам.

Память у меня даже в прошлой жизни была крепкой, так что нужное место удалось найти довольно быстро. Мы с Ганей остановились у входа в обиталище дикой кошечки и переглянулись. Поблизости не имелось никаких следов, а единственным звуком служил воющий в расщелине ветер.

— Может сам? — предложил я манулу, но тот замотал головой, словно человек. — Вот уж никогда бы не подумал, что ты такой застенчивый, — улыбнулся я, но тут же повысил голос. — И только попробуй цапнуть меня за ухо. Живо окажешься пушистым задом в ближайшем сугробе.

Насупившись, Ганя пробурчал что-то недовольное, но кусаться не стал. Вместо этого начал выжидающе таращиться то на меня, то на трещину в камне. Просить о помощи в открытую он не стал, посчитав это ниже своего пушистого достоинства, но всем своим видом показывал, что ждёт моего вмешательства.

Я вздохнул и позвал:

— Хозяюшка, выходи, мы свататься пришли.

Ответом послужила лишь тишина. Мы с Ганей переглянулись.

— Нет, не такой уж ты и страшный, чтобы она передумала, — заверил я сомневающегося зверя, а сам прислушался — по всему выходило, что нора пустовала — внутри никто не дышал и не ëрзал. Да и запах кошки заметно ослаб.

Потоптавшись по моему плечу, Ганя совершил настоящий, по его меркам, подвиг, и сам спрыгнул в глубокий снег. Подойдя к норе, он тщательно обнюхал вход и жалобно поглядел на меня.

Я покачал головой.

— Лезь сам, коли хочешь. Меня никто в гости не звал.

Немного посомневавшись, Ганя решительным шагом подался впервые и… замер, лишь наполовину оказавшись в расщелине. Задние лапы заскребли по камням сначала вперёд, потом назад и снова вперёд, но все безрезультатно.

Повисла напряжённая тишина.

— Мау, — глухо и жалобно издал кот.

— Ты серьëзно? — я с сомнением поглядел на его пушистый хвост, что раздражëнно задергался из стороны в сторону.

Ганя сердито засопел.

— Сейчас погляжу, — я подошëл и аккуратно попытался протолкнуть кота впëрëд. Никак. Тогда я подхватил его под задние лапы и осторожно, чтобы не травмировать, потянул на себя. Тоже никакого эффекта. — Теперь все ясно, — глубокомысленно изрëк я голосом одного мультяшного кролика, — ты застрял.

Ганя тут же запротестовал и предпринял несколько самостоятельных попыток извлечь своё пушистое тельце из каменного плена. Увы, у него вновь ничего не вышло.

— Надо было назвать тебя Винни, — рассмеялся я, наблюдая за потугами сурового и кровожадного охотника.