Гимн шута - 24 (СИ), стр. 22

— Поясни свою мысль, пожалуйста.

— Мне удалось раздобыть запись старта, — объяснил Кондрат. — Михаил Павлович сел в глайдер с правой стороны. То есть…

— … Пассажира, — самостоятельно закончил Волконский.

— Именно, — кивнул помощник. — Отсюда множество вопросов. Кто разрешил чужой машине сесть на аварийном стартовом столе? А если глайдер все же принадлежит клану, то кто именно помог бежать бывшему спикеру?

Дмитрий Яковлевич про себя негромко хмыкнул. Он прекрасно видел попытки помощника донести до него одну простую мысль: их противник, о котором они пока ничего не знают, обладает серьезными возможностями внутри здания.

— Выясни, как он вообще дошел до стартового стола, — потребовал Дмитрий Яковлевич.

— А вот тут начинается самое интересное, — доложил Кондрат. — Нет никаких записей и логов прохождения точек СБ. Словно этих пятнадцати минут вообще не существовало.

Сюзерен задумался. Чтобы такое сотворить мало «обладать возможностями». Нужно быть самым настоящим волшебником!

— Что говорят наши люди в?..

Кондрат напрягся, но Дмитрий Яковлевич не предусмотрительно недоговорил.

— Они говорят, что это невозможно, — развел руками соратник.

— Что ж, — решил мужчина. — В таком случае сделай всё, чтобы найти эту жертву, — потребовал он. — Если не получится достать ее или найти беглеца, то мне нужна аргументационная база в новых условиях. Займи юридический отдел.

— Принял, господин, — тут же отозвался помощник.

Записывать он ничего не стал — память у Кондрата была идеальная.

Тем временем на лифтовую площадку вышли четверо гвардейцев. Командир отделения сделал шаг вперёд.

— Старший гвардеец Костин. Готовы выполнить свой долг, — доложил он.

— Дмитрий Яковлевич желает пройтись по лестнице, — объяснил специалистам силовой поддержки помощник… Явно непростую ситуацию.

— Вас понял, — тут же откликнулся молодцевато уже седоусый гвардеец, после чего сделал короткий жест рукой. Его подчинённые тут же взяли объект в «коробочку».

Вот только ордер и шага не успел ступить. Волконский неожиданно схватил за воротник Кондрата и рывком приблизил его лицо к своему.

— Наш уважаемый Михаил Павлович не должен заговорить, — потребовал он так, чтобы его не слышали окружающие.

Помощник все понял сразу. И лишь надеялся, что у сюзерена хватит ума не уточнять «пожелание». Хотя бы вслух.

— Просто убей его, — закончил Дмитрий Яковлевич, разбивая ожидания своего соратника.

Кондрат только прикрыл глаза. И кивнул.

— Просто убей его.

Шепот из динамика разнесся по не слишком просторному номеру придорожного отеля, левое крыло которого до сих пор занимали структуры воеводы. Небольшая резиденция, напоминающая военный городок на окраине Красноуральска, все еще достраивалась. Как сообщил начальник строительного батальона, «покои Павла Анатольевича» уже были готовы. Но клановцу совершенно не хотелось жить посреди стройки. Кроме того, он предпочитал держать руку на пульсе и быть поближе к вверенным ему людям.

— Что скажешь, Михаил Павлович? — поинтересовался молодой человек, отключая запись. — Хочешь прослушать еще раз?

Спикер правления поднёс пальцы к вискам и принялся старательно их массировать. Головная боль преследовала его с самого утра. Вместе с очень нехорошим и, как оказалось, вполне обоснованным предчувствием.

— Голова болит? — с сочувствием поинтересовался Павел. — Могу предложить таблеточку.

— Господин Волконский, — сквозь зубы выдавил из себя спикер правления.

С трудом сдержав нечто вроде: «Да идите вы на хер, пожалуйста.».

Да, ситуация сложилась таким образом, что он вынужден обращаться к какому-то мальчишке с соблюдением высшей степени формальности, в ответ получая снисходительный тон старшего к младшему.

Впрочем, Михаил Павлович умения рассуждать здраво не растерял. Так что прекрасно помнил, что ему предлагали «сотрудничество» почти на равных. Он решил рискнуть и половить рыбку в мутной воде, попытавшись обрезать ведущие к нему ниточки. Естественно, после этого условия «сотрудничества» моментально превратились в отношения «я сказал — ты сделал».

— И что вы от меня хотите?

— Желаешь прослушать ещё раз? — с лёгкой ехидцей поинтересовался молодой человек.

Михаил Павлович окинул номер взглядом. С его стула, на который Павел усадил спикера Правления едва ли не силой, картина открывалась… такая себе. Простора никакого, мебель стандартна, а от одной мысли о сне на подобных кроватях становилось не по себе.

Да, Павел решил не селить «гостя» в лесу или прямо в ставке, а просто снять для него часть этажа в гостинице. Номер оказался вполне приемлемым. Во всяком случае, с точки зрения Павла. Спикер правления же постоянно морщился, оглядываясь вокруг. Ему явно не нравилось. Но и выбора у него не было.

Сейчас ему просто необходима была силовая защита. Те самые парни с оружием, которые станут против других таких же парней, получивших приказ на его ликвидацию.

На охрану в высотке полагаться смысла не было. Совсем недавно гвардейцы, повинуясь его собственному преступному приказу, едва не убрали свидетелей прямо в тюремном блоке. Фактически доверять нельзя было никому. Кроме того, у нагло устроившего зад на письменном столе парня имелись очень неплохие козыри в переговорах с ним.

— Ты меня подставил! — бросил Михаил Павлович в лицо собеседнику.

Тот нахмурился, вполне явно намекая на сложившуюся ныне систему взаимоотношений.

— Вы меня подставили, Павел Анатольевич, — ещё раз повторил мысль, пришедшую ему четверть часа назад, спикер Правления.

Парень не смутился.

— Я предпочитаю формулировку «ловля на живца», — спокойно пожал плечами он. — Но в целом да, я тебя подставил. И поверь, не испытываю по этому поводу никаких моральных терзаний. Признаюсь честно: был такой момент в моей жизни, когда я очень хотел придушить тебя лично за то, что ты выпустил джинна из бутылки. И признаюсь честно, кое-что от этого желания осталось до сих пор. Но коль скоро ты считаешь меня подставившим тебя ублюдком, рекомендую задуматься над одной мыслью. Если бы мы не форсировали события, как скоро нашему доброму Дмитрию Яковлевичу самостоятельно пришла бы в голову замечательная мысль убрать одного из координаторов, буквально подставивших его?

Михаил Павлович встал с неудобного стула и отвернулся к окну, рассматривая безрадостный пейзаж из федеральной трассы и четырёх фур перед его окнами. Больше глазу зацепиться было не за что.

— Допустим, вы правы, — спустя несколько секунд молчания нехотя выдавил из себя он.

Павел жестко оборвал собеседника:

— Давай без всяких «допустим».

Михаил Павлович покачал головой.

— Молодость… — пробормотал он.

Воевода на такие разговоры не повелся.

— Знаешь, Михаил Павлович, — без всякого давления констатировал молодой человек. — Мне кажется, ты сильно ошибаешься насчёт моих мотивов. Если по итогам всей этой ситуации ты свернёшь себе шею, об этом горевать не буду. Просто здесь и сейчас ты оказался мне полезен, не более того. Поэтому варианта я предлагаю два. Первый: ты спокойненько сидишь здесь в относительном комфорте и, возможно, даже по результатам остаёшься живым. Либо, хм, назовём это, условия содержания резко ухудшатся. И дальше от тебя ничего зависеть не будет. Сделай, пожалуйста, свой осознанный выбор. Без всяких «допустим».

Михаил Павлович отвернулся от безрадостного пейзажа и принялся изучать собеседника. Совсем ещё молодой парень рассматривал его с лёгкой иронией. Мол, ну давай, попробуй, расскажи о том, какой ты большой и важный.

— Делайте как знаете, господин Волконский, — хмуро выдохнул он.

Спикер правления прекрасно понимал, что Глава согласился прикрыть глаза на очень многое только потому, чтобы не поднимать волну и не спугнуть более крупную рыбу. Сейчас у них появилась следующая цель. Это значит, что роль самого Михаила Павловича стала сильно ниже. Проще говоря, он оказался в ситуации «шаг влево, шаг вправо — карты на стол». Вернее, не карты, а папочки, в которых много чего интересного имеется. И еще неизвестно, чьим именно окажется тот самый стол.