Гимн шута - 24 (СИ), стр. 21
— А этот Аверьянов, чтоб его… — процедил сквозь зубы мужчина, вновь останавливаясь.
Помощнику только вздохнуть и попытаться снова сдвинуть с места замершего Волконского.
— Он-то что себе позволяет?
Тут Кондрат вынужден был согласиться. Поведение Аверьянова и впрямь было… странным. Словно он уже списал его сюзерена со счетов. Но с чего такая уверенность? Фигур такого ранга роняют годами и в самых жестких политических баталиях. Так что отомстить «хаму» именно этот Волконский успеет обязательно. Так в чем же дело?
Размышлял помощник обо всем исключительно мысленно, чтобы не подливать масло в огонь. Чёртов следак и впрямь вёл себя нагло не по чину. Оставалось лишь гадать, что и кто стоит у него за спиной и сколько он замолчал при своём докладе. А дело тем временем пахло керосином.
Кондрат вздохнул. Не о том сейчас думать надо. Главное, увести подальше разгоряченного сюзерена, старательно тянущегося к освобожденным спикером граблям. Дмитрий Яковлевич в подобном состоянии вполне способен наворотить таких дел, что уже и Шеф не спасет.
Но, надо признать, противники и впрямь подготовились. Только сейчас Кондрат со всей ясностью осознал, что чертов Аверьянов целенаправленно бил по болевым точкам сюзерена, «раскачивая» того на необдуманные поступки.
— Итак, мы имеем живого свидетеля, который готов общаться с Аверьяновым, но… — задумчиво начал перечислять помощник.
Он прекрасно знал, что структурированные рассуждения успокаивающе действуют на его сюзерена, создавая иллюзию контроля.
Сработало. Дмитрий Яковлевич глубоко вздохнул и протяжно выдохнул. Конечно, душевное равновесие он себе не вернул. Но хотя бы частично обрел способность рассуждать здраво.
— Сколько этот свидетель может знать? — глухо спросил сюзерен.
Прямой вопрос не оставил помощнику права «вильнуть» с ответом.
— Главный вопрос не в том, сколько он знает, — принялся рассуждать Кондрат, под шумок уводя Дмитрия Яковлевича подальше от кабинета спикера, ныне занятого людьми Аверьянова. — Скорее всего, вообще ничего. Но по косвенным признакам специалисты смогут сделать… Достаточно много выводов. Например, схема обработки свидетеля действительно может связать исполнителя со «Свободой воли».
Волконский задумался.
— То есть, обвинение будет строиться на показаниях экспертов.
Кондрат поморщился.
— Не будет никакого обвинения, — сделал вывод он. — С грифом «Слово и дело» будут работать канцеляристы. А их система «судопроизводства» несколько отличается от общепринятой.
Какое-то время глава особой группы расследования размышлял.
— Убрать исполнителя, — негромко рявкнул он.
Кондрат поморщился. Не стоит такие вещи произносить вслух. Где бы ты ни находился и какой бы защитой ни обложился. Впрочем, теперь отвечать можно действительно что угодно. В том числе и правду.
— Уже напомнил, — отозвался Кондрат. — Иван Романович Волконский был убит. Попытки Михаила Павловича замести следы, ведущие к нему…
Дмитрий Яковлевич крепче сжал зубы и кулаки. Раздражение вновь распустилось в груди диковинным огненным цветком. Ему очень хотелось что-нибудь сломать. Или кого-нибудь. Просто для того, чтобы вернуть себе уверенность в том, что он может.
— Пойдём, — рявкнул господин и первым зашагал к лифту.
Кондрат лишь пожал плечами и поспешил.
Проблемы с эмоциональным контролем у его господина были с самого детства. Однако обучение в клане было очень хорошим. Так что в обычной жизни, то есть, в относительно «стандартных» ситуациях он научился себя контролировать превосходно. Проблемы начинались в тот момент, когда ситуация выходила из-под контроля. Сколько-то Дмитрий Яковлевич еще держался, но после происходил эмоциональный взрыв. Это само по себе было плохо. А тут еще и противник, кем бы он ни был, явно знал об этой особенности и умело раскачивал психику «серого кардинала». А потому самоконтроль требовал больше усилий, а то и вовсе слетал, как осенний лист с дерева под порывом шквала эмоций.
— Где нам теперь искать нашего дорогого Михаила Павловича? — с прорезавшейся издёвкой спросил Дмитрий Яковлевич уже у лифта.
Хороший знак. Кажется, накал страстей спадает.
Кондрат попробовал отмолчаться, намекая, что такие разговоры лучше проводить строго в защищённом месте. Он очень надеялся, что сюзерен сам дойдёт до мысли, что с такими речами лучше подождать хотя бы до кабинета. Конечно, и там гарантии от подслушивания никто не даст. Но шанс, что сказанные в стенах «штаба» слова останутся никем не услышанными, несколько выше. Все-таки Кондрат лично руководил бригадой технарей, проверявших помещение. Он же разработал график поддерживающих «тишину» ревизий.
Но Волконский намёка не понял.
— Да куда этот слизняк вообще мог деться? — задумчиво рыкнул Дмитрий Яковлевич, остановившись прямо на лифтовой площадке.
Вызывать элеватор он не спешил.
«Хорошо ещё, что людей здесь немного по дневному времени.» — оценил помощник. Все-таки в зонах с особым контролем есть свои прелести.
— Не могу знать, — пришлось ответить Кондрату.
Помощник тут же заслужил полный ярости взгляд, в котором едва ли не прямым текстом читалось: «А на хрена ты вообще нужен, если ничего не знаешь?». «Виновник» гнева господина промолчал. Проблем с самооценкой у него не было, а также сомнений в собственной полезности. Но в данной ситуации он и впрямь не владел информацией. Как и никто другой. За исключением, пожалуй, чёртового опричника.
Что же касается ярости сюзерена… Так пусть лучше на него злится. Глядишь и удастся направить «разрушительную волну» в мирное русло.
Дмитрий Яковлевич протяжно выдохнул. На какую-то секунду его соратнику показалось, что небожитель уже полностью успокоился. Но сюзерен тут же выкинул новый фортель.
— Мы пойдём по лестнице, — объявил Дмитрий Яковлевич, решив, что спуск на пару этажей пешком поможет успокоиться.
Неожиданный ход сбил Кондрата с мысли, но сориентировался помощник практически мгновенно.
— Одну секунду, господин, — потребовал он непререкаемым тоном и тут же бросил в коммуникатор: — Охрана, обеспечить периметр по первому классу. Спуск на сто сорок третий от восьмой спецплощадки альтернативным маршрутом.
— Ты слишком беспокоишься, — позволил себе улыбнуться Волконский и даже попытался сделать шаг вперёд.
Кондрат только головой качнул, пользуясь тем, что сюзерен отвернулся в стороны выхода на лестничную клетку. Он уже не раз пропотел за время «громогласных рассуждений» Дмитрия Яковлевича.
Однако размышлять времени у него не было. Пришлось резко шагнуть вперед и заступить Волконскому путь.
— Дмитрий Яковлевич, — потребовал он, заглянув в глаза сюзерену. — Ты никуда не пойдёшь.
Кондрат редко пользовался правом обращаться к господину на «ты». Но именно сейчас ему требовалось донести простую мысль. Безопасностью пренебрегать нельзя. Вообще. В данный момент — особенно.
— Думаешь, меня там уже поджидают? — усмехнулся Дмитрий Яковлевич.
Однако же остановился. Это главное.
— У меня был всего один вопрос, на который я искал ответ, пока вы беседовали с Аверьяновым, — уже на «вы» продолжил Кондрат. — Каков шанс у Михаила Павловича на успешный побег из высотки в тот момент, когда маховик СБ уже начал раскручиваться?
Волконский задумался. Крепко.
— Я проштудировал логи систем контроля, к каким смог получить доступ, — продолжил помощник. — По всему выходит, что Михаила Павловича предупредили о визите службы безопасности за несколько минут. А дальше начинаются чудеса. Спикеру Правления удаётся целым и невредимым покинуть сначала кабинет, а затем спуститься на несколько десятков этажей вниз. Не говоря уже о проходе через весь уровень силового блока. И после всего этого спикер садится в глайдер, не приписанный к авиационному крылу клана, и спокойно покидает здание.
Мозг Дмитрия Яковлевича понемногу начинал работать в прежнем режиме. Он прекрасно понял, к чему именно клонит помощник. Однако всё же попросил: