Гимн шута - 24 (СИ), стр. 23

— Кажется, я не слишком понятно выражаюсь, — сокрушенно вздохнул молодой человек.

Отчего-то от простой констатации собеседнику стало очень неуютно.

— Я вас понял, Павел Анатольевич, — заверил спикер, вновь отворачиваясь к не самому чистому окну. — Что от меня требуется?

— Ничего, — раздался задумчивый голос чёртова мальчишки. — Просто сиди тихо и не высовывайся. Остальное мы сделаем сами.

— Значит, вы планируете воевать с «шефом»?

Молодой человек промолчал. Однако каким-то звериным чутьём Михаил Павлович понял, что попал в точку. Скорее всего, этот молодой волчонок уже рассчитал, что схему должен был покрывать кто-то еще.

— Думаете, что Дмитрий Яковлевич действовал сам по себе? — продолжил развивать успех и будущую почву для «торговли» он. — Я вас умоляю…

Однако план развалился еще до начала исполнения. Торговаться парень не собирался. О чем со всем пылом юности и сообщил:

— Что ж, Михаил Павлович, — решил собеседник. — Значит, программа у тебя будет чуть более интересная. Тебе предстоит пообщаться с моими людьми. С ними и поделишься всеми своими умозаключениями по поводу этого «шефа».

— Он убьёт меня раньше, — констатировал Михаил Павлович, уже пожалевший, что решил разыграть эту масть.

— Нет, — качнул головой молодой воевода. — Здесь тебя достать довольно затруднительно.

— Однако рано или поздно я покину эти стены, — возразил Михаил Павлович.

— Однако прошу помнить, — в тон подхватил собеседник. — Что до свободы ещё нужно дожить, и я куда ближе.

Михаил Павлович бросил взгляд на совсем еще молодого парня. Никакой угрозы или издёвки. Просто констатация факта.

— И всё-таки вы меня подставили, Павел Анатольевич, — решил оставить последнее слово за собой пленник.

Молодой человек лишь пожал плечами и вышел из номера. Пока добавить к сказанному ему было нечего.

Глава 13

— Больше я вам ничего не должен.

Короткая рубленая фраза прозвучала с хлёсткостью пощёчины. Кондрат поморщился. Не для того столько лет он налаживал связи с одним из специальных отделов клана, по отчетам проходивших как «группа информационной безопасности и финансового мониторинга», чтобы вот так за несколько минут спустить их в унитаз. Однако всё уже случилось. Без его на то воли. И за считаные минуты.

Дмитрий Яковлевич не смог смириться с мыслью, что спикер покинул здание неизвестным способом, фактически не оставив никаких следов. А потому затребовал встречи с информатором Кондрата. Помощник попытался было отговорить сюзерена от столь недальновидного поступка, но тот после беседы с Аверьяновым уперся рогом. А в таком состоянии проще было согласиться на организацию «рандеву», чем наблюдать, как сюзерен в «порыве страсти» наломает еще больших дров.

Встреча состоялась на тридцать первом этаже, в одном из людных коридоров офисного уровня. Фактически у всех на виду. Со стороны трое мужчин выглядели как самые обычные клерки. Разве что костюм одного из них выглядел явно богаче остальных, что привлекало внимание. Однако почти никому и в голову не приходило присмотреться к лицу его владельца. Большинство из «заинтересовавшихся» просто представили себя обладателем столь статусной вещи и… пошли дальше.

— Да кто ты такой? — даже не зло, а скорее недоумённо выдохнул глава особой группы расследований.

Для него слова контрразведчика звучали жалобами табуретки на сидящую на ней задницу. То есть ситуация, с его точки зрения, была совершенно невозможной. Впрочем, люди вообще были для него лишь строкой в списке. Именно поэтому Кондрат старался не допускать сюзерена к работе со своими, порой наращиваемыми годами контактами.

— Я помню о вашей помощи, господин, — коротко склонил голову мужчина в неприметном пиджаке в адрес помощника. — Я благодарен за лечение моей жены. Однако считаю, что свой долг вам я уже выплатил.

На Волконского он внимания не обратил никакого. Словно тот был частью интерьера. Не более того.

— Ты понимаешь, с кем говоришь? — даже успокоился от неожиданного ответа Дмитрий Яковлевич.

Кондрат поморщился. В этот раз он не стал скрывать эмоции даже от сюзерена, чем удивил того ещё больше. К сожалению, в картине мира клановца просто не предусматривались ситуации, при которых собеседнику было плевать на неформальный статус главы особой группы расследования.

— Это вы, Дмитрий Яковлевич, не совсем понимаете, с кем именно говорите, — без особых эмоций ответил контрразведчик. — Я заместитель начальника департамента информационной безопасности клана. До этого момента я считал возможным изредка… отвечать на вопросы уважаемого Кондрата Римовича, скажем так. Он действительно очень помог моей семье. Однако хочу напомнить, что вассал моего вассала — не мой вассал, равно как и сюзерен моего сюзерена. Лично вам я ничем не обязан.

Лицо Кондрата застыло. Он молча наблюдал за тем, как ценный актив, выращиваемый годами, сорвался с крючка.

— К сожалению, я считаю, что самим фактом данной беседы вы, господин, — продолжил «информационщик», обращаясь только к помощнику. — Нарушили наши договоренности. Исходя из этого, в дальнейшем любое взаимодействие будет протекать в порядке официальных обращений. Надеюсь, я четко изложил свою позицию?

— Более чем, — склонил голову Кондрат.

Эта картина повергла его сюзерена в некоторое замешательство.

— У меня хватит сил, чтобы испортить карьеру одному слуге, слишком много возомнившему о себе, — процедил тот надменно.

Скулы Кондрата побелели. Однако Дмитрию Яковлевичу нужно было восстановить иерархию любой ценой и прямо сейчас.

— Боюсь, вы не совсем осознаете создавшееся положение, господин Волконский, — спокойно ответил неприметный мужчина. — Мне достаточно подать одну лишь жалобу вверх по команде о попытке принудительного контакта и вербовки со стороны челна клана, как вас очень быстро…

Мужчина выдержал короткую паузу, словно подбирая слова, но на деле давая собеседнику прочувствовать значимость момента.

— … Одёрнут, — наконец определился с выражением он.

Дмитрий Яковлевич удивлённо оглянулся на Кондрата. Тот старательно держал лицо, хотя и получалось у него с каждой секундой всё хуже и хуже. Поймав взгляд сюзерена, он отрывисто кивнул, словно его шея не в один миг одеревенела.

Кто бы ни находился на Троне, первым делом он исключал давление на специальные службы клана со стороны родичей. И даже вовсе не из страха заговора. Просто некоторые члены фамилий в своих разборках могли спалить ценный ресурс, отвечающий за безопасность всех обитателей высотки. Примеров таких было много. И не все после них восстанавливали былые позиции и влияние.

— Поэтому, пожалуйста, не стоит больше произносить вслух подобных глупостей, — откровенно посоветовал неприметный мужчина, в глазах которого так и не колыхнулось ни капли эмоций.

От полученного ответа Дмитрий Яковлевич ненадолго погрузился в задумчивость. Он такими нюансами раньше не заморачивался. Вербовку полезных контактов и создание сети влияния в кругу специальных служб взял на себя Кондрат. И именно он представлял все нюансы сложного переплетения интересов в этих структурах.

— Прошу нас простить, — коротко рубанул помощник, избегая всяческого упоминания об имени или должности собеседника, старательно отводя взгляд от сюзерена.

«Информационщик» равнодушно кивнул.

— Из уважения к вам, Кондрат Римович, я готов ответить на вопросы вашего сюзерена, — констатировал он.

— Сразу бы так, — буркнул Дмитрий Яковлевич почти беззвучно.

Но контрразведчик прочитал его возмущение по губам. В конце концов, ему нередко приходилось расшифровывать ситуации, когда есть лишь видеозапись того или иного инцидента.

Окинув клановца нечитаемым взглядом, неприметный мужчина вновь обернулся к его помощнику.

— Ухожу с лёгким сердцем, — честно сообщил он.

В этой фразе сплавились столько оттенков и смыслов, что Кондрат решил подумать о ней вечером. Но главное он уловил. «Информационщик» четко дал понять, что этот контакт — нарушение всех их договоренностей, в которых отдельной строкой шло упоминание, что личная встреча с идиотами (то есть, дилетантами, которые просто по незнанию могли нанести контрразведчику ущерб) исключена.