Измена дракона. Ненужная жена больше не вернется (СИ), стр. 28

Завтра в шесть.

Мне предстояло сказать ему то, что сегодня не помещалось в разговор о двух чехлах. И выслушать его ответ, даже если он мне не понравится.

Я закрыла мастерскую в назначенное время. Поднялась к себе, умылась и сменила рабочее платье. Разогрела похлебку и села у открытого окна. Ела, прислушиваясь к голосам во дворе, а потом отнесла миску к тазу и легла отдохнуть.

Глава 9 Останься сегодня

К шести я успела дважды переставить чашки.

Сначала поставила их рядом, потом рассердилась на себя за то, что заранее выбираю, где Гаррет сядет, и убрала обе на поднос.

Днем мне было проще. Я отдала Руте двенадцать серебряных за следующий месяц, забрала в лавке выбранные пуговицы и вернулась к работе. Сабина занималась блузками, я закончила один чехол и собрала второй. Здесь я уже знала, что делать. К разговору готовилась с куда меньшей уверенностью.

Он пришел вовремя.

Постучал, вошел и задержался у двери. Я заметила, что он переоделся: на нем была чистая рубашка, ворот расстегнут, волосы еще влажные у висков.

— Здравствуйте, Лидия.

— Здравствуйте. Садитесь. Я сейчас принесу чай.

— Подождите немного.

Я остановилась возле подноса, приготовившись услышать что-нибудь неприятное.

— Я был неправ, когда говорил с вами о чехлах, — сказал он. — Принес размеры на два дня позже, а потом вел себя так, будто это не имело значения. Оно имело. Вы рассчитывали на другое время. Мне было неприятно менять показ, и я выместил это на вас. Простите.

Я села, не дожидаясь, пока он подойдет к столу. Гаррет опустился на второй стул.

— Меня задело, что вы назвали остальные заказы другими вещами, — сказала я. — Будто я могла все отложить, когда вы принесли мерки.

— Понимаю. Я знал о заказе госпожи Пелт. Не должен был так говорить.

Он положил руки на колени. Я смотрела на его пальцы, собираясь с духом.

— Вы предложили мне изменить срок, — сказала я. — А я ответила, что успею. Даже после того, как посмотрела размеры. Мне хотелось оказаться человеком, который справится. Потом стало понятно, что я не справляюсь, и я рассердилась, когда вы мне об этом напомнили.

Гаррет молчал.

Я провела пальцем по краю стола и заставила себя поднять голову.

— Про ужин я сказала неправду. Мне хотелось, чтобы вы остались. Я радовалась весь вечер. Вы не заставляли меня готовить и не ждали от меня того, в чем я вас обвинила. Простите за эти слова.

Он выдохнул, чуть опустив плечи.

— Мне было очень хорошо с вами. Я потом вспоминал, как мы сидели здесь. Поэтому и не понял, откуда вдруг взялась обязанность.

— Ее тогда не было. Это я вспомнила о другом человеке, пока сердилась на вас.

Я с трудом удержала его взгляд.

— Если бы я действительно начал так себя вести, мне нужно было бы это услышать, — сказал он. — Но я не хочу каждый раз спорить еще и с тем, чего сам не делал.

— Я понимаю.

Я чуть не пообещала, что больше никогда, но остановилась.

— Я постараюсь раньше говорить, что мне тяжело, — сказала я. — Пока еще могу объяснить, что происходит, а не только сердиться.

Гаррет кивнул.

— А я в следующий раз, если задержу размеры, сразу предложу сдвинуть и выдачу. Не буду считать, что вы должны уложить все в оставшиеся часы.

— Даже если я снова скажу, что успею, дайте мне сначала посмотреть тетрадь.

Он едва заметно улыбнулся.

— Дам. И сам буду смотреть свою до того, как обещаю.

Гаррет разлил чай, передал мне чашку. Мы еще немного помолчали, прислушиваясь к шуму во дворе.

— Как прошел показ? — сказала я.

— Семье экипаж понравился. Попросили еще одну ручку возле ступеньки, чтобы детям было удобнее подниматься. Йост уже занимается. Ему я передал и два текущих ремонта. Сегодня впервые за несколько дней не проверял за ним каждую мелочь.

— Было трудно?

Гаррет усмехнулся.

— Он попросил меня выйти. Сказал, если я все равно стою над ним, можно не делать вид, что поручил работу другому.

Я рассмеялась, вспомнив, как утром смотрела на руки Сабины.

Гаррет покрутил чашку на столе, потом остановил ее ладонью.

— Я говорил вам, что развелся четыре года назад. Не рассказывал почему.

Я поставила свою чашку.

— Вы не обязаны.

— Знаю. Но хочу рассказать.

Он помолчал, подбирая слова.

— У нас с женой долго было хорошо. Мы любили выбираться из города, встречали у себя друзей. Потом заказов стало больше. Я приходил позднее, уходил раньше. Все время говорил: закончу этот экипаж, разберусь с поставкой, и тогда поедем. Она сначала сердилась, потом стала ездить без меня.

Он провел ладонью по затылку.

— Однажды я вернулся, а она уже поужинала. Обычно ждала. Я еще обрадовался: наконец-то не будет разговора о том, почему опять так поздно. Поел один, пошел спать. Думал, мы привыкли, стало спокойнее.

Я хорошо знала, каково это — ждать к ужину. Слушала его, опустив глаза.

— Потом она сказала, что хочет уехать, — продолжил Гаррет. — Жить отдельно. Я начал объяснять, что скоро станет свободнее. Впервые за долгое время действительно предложил поездку. А ей уже не хотелось ехать со мной.

— Вы не ожидали?

— Нет. Я был уверен, что делаю для нас что-то нужное. Зарабатываю, привожу дом в порядок. Если ей что-нибудь требовалось, покупал. Мне казалось, я хороший муж, просто занятой. А оказалось, у нее уже целая жизнь, о которой я почти ничего не знаю.

Он помолчал, глядя на стол.

— Мы развелись. Она уехала в другой город. Я еще какое-то время злился, что не дождалась. Хотя сейчас не понимаю, чего именно она должна была ждать после стольких лет.

Мне было грустно за женщину, которую я не знала. И страшно за себя. Слова Гаррета во многом напоминали то, что я слышала в собственном доме.

Гаррет тихо добавил:

— Резким я, как видите, быть не разучился.

Я провела ладонью по теплому боку чашки.

— Мне не хочется однажды снова ждать, пока для меня найдется время.

— Я знаю.

Он посмотрел на меня.

— Я не все сразу понял после развода. Сначала даже работал больше. Потом начал оставлять Йосту ремонты, перестал брать заказы, на которые у нас не хватало рук. А теперь мне опять приходится напоминать себе, что, если я хочу провести с вами вечер, нужно действительно уйти из мастерской.

Сегодня он пришел в шесть. Переоделся, оставил работу. Я посмотрела на его чистую рубашку и подвинула руку ближе к нему.

Гаррет протянул руку. Я положила свою ладонь в его.

— Я хочу быть с вами, Лидия. Мне жаль, что мы так поссорились.

— Мне тоже.

Я придвинула стул ближе. Он поднял мою руку и коснулся губами пальцев. От этого простого движения у меня защипало глаза, и я сердито моргнула: плакать больше не хотелось.

— Давай на ты, — сказала я.

Гаррет улыбнулся.

— Давай.

Я наклонилась первой. Поцелуй вышел неловким: мы оба потянулись одновременно, и я чуть задела его носом. Гаррет придержал меня за затылок, дождался, пока я перестану смеяться, и поцеловал снова.

Я закрыла глаза. Он гладил меня по щеке, и я наконец позволила себе придвинуться вплотную.

Когда он отстранился, я не убрала руку с его плеча.

— Побудешь еще немного?

— Побуду.

Мы допили чай уже рядом, не возвращая стулья на прежние места.

На следующий день к полудню оба чехла были готовы. Я принесла их в мастерскую Гаррета, пока Сабина занималась подкладкой. Мы надели чехлы на подушки, проверили, свободно ли они снимаются. Серое полотно легло ровно, углы не морщили.

Гаррет рассчитался со мной тремя серебряными. Я убрала монеты и только потом потянулась поправить у него воротник, который подвернулся сзади.

— Стой, здесь загнулось.

Он послушно наклонил голову. Йост прошел мимо нас с доской под мышкой, поздоровался и спросил у Гаррета, где оставить приготовленные детали.

— Сам реши, где тебе удобнее, — ответил тот. — Проезд только не занимайте.