Измена дракона. Ненужная жена больше не вернется (СИ), стр. 27

Гаррет медленно выпрямился.

— Вы сейчас об ужине, на который сами меня позвали?

Я молчала.

— Мне казалось, вам хотелось, чтобы я остался. Я не знал, что вы считали это обязанностью.

— Я не считала…

Я вспомнила, как он чистил яблоко, как мы сидели рядом и я не хотела, чтобы вечер заканчивался. Что же я говорю?

Гаррет отвел взгляд. Поднял куртку со стула, но не надел.

— Я пришел к вам сегодня, потому что хотел увидеть. И спросить про работу. До сих пор мне не казалось, что одно мешает другому.

Я опустила чехлы на стол. Пальцы почти не разжимались.

— Я очень устала.

— Вижу. Но я не могу догадаться, что вы уже не справляетесь, если вы говорите обратное.

От этого спокойного тона стало больнее, чем от прежней резкости.

— А про свои два дня вы даже вспоминать не хотите.

Он поджал губы.

— Я помню, что задержался.

Гаррет надел куртку.

— Когда сможете назвать новый срок?

— Утром. После разговора со швеей.

Он кивнул.

— Хорошо. Зайдите ко мне, когда разберетесь.

У двери он задержался, посмотрел на меня. Я подняла глаза, но не нашла ни одного слова, которое не стало бы продолжением ссоры.

— До завтра, Лидия.

— До завтра.

Он закрыл дверь без стука. Я осталась возле стола, вслушиваясь в его шаги по двору.

Я едва не вышла за ним. Но стоило вспомнить его слова о сроке, и я опять злилась.

Я накрыла платье, убрала ножницы и погасила лампу.

Наверху долго стояла возле кровати, не снимая платья. Мне было стыдно за сказанное об ужине. Я хотела именно его прихода, его рук, его смешной попытки красиво нарезать яблоко. И все же злость не проходила: он принес размеры позже, а теперь разговаривал так, будто вся задержка началась у моего стола.

Мне хотелось лечь прямо в платье. Я все же заставила себя переодеться и умыться. До прихода Сабины нужно было хотя бы поспать.

Сабина пришла ровно в девять. Сняла накидку, достала из сумки собственный наперсток и попросила показать весь заказ.

Она разложила детали, осмотрела изнутри песочное платье и попросила тетрадь с поправками после примерки.

— Эти две блузки я соберу, — сказала она. — Пояса к юбкам тоже могу пришить, и низ потом обработать. С подкладкой к платьям помогу. Но примерки, исправления посадки и всю отделку сверху оставьте себе. Если начнем вдвоем по очереди менять одно и то же, потеряем время.

Я кивнула, сдержав желание забрать у нее светлую блузку и самой показать, что делать сначала.

— Сколько возьмете?

— Десять серебряных за то, что назвала. Четыре вперед, остальное, когда закончу. До вашего дня выдачи времени достаточно, если крой не меняется. Вечерами я здесь не остаюсь и домой работу не забираю.

Десять серебряных были большой суммой. Но Сабина собиралась сделать значительную часть того, что я пыталась уместить в три бессонные ночи.

— Согласна.

Я достала деньги, отсчитала четыре монеты. Мы записали, какие вещи она берет в работу и сколько остается получить. Сабина убрала деньги, вымыла руки и придвинула стул к окну.

— Вам стол сейчас нужен для кроя?

— Нет. Только здесь платье поправлю.

— Тогда я разложу блузки на этом краю.

Она взялась за работу. Я несколько раз отвлекалась на ее руки, собиралась подсказать, но шов ложился ровно и без моих замечаний. Я вернулась к своему платью.

До открытия я успела разобраться со своими сроками.

Большой заказ оставался к назначенному дню. Свадебное платье Миры не требовало срочной работы сегодня: левое плечо мы уже поправили, следующую примерку еще не назначали. Чехлы я могла закончить послезавтра к полудню, если оставлю для них отдельное время. А фату нужно было вернуть дочери целой.

Я открыла коробку. Ничего не отрезала и не распарывала, фату еще можно было вернуть такой, какой ее принесла Мира.

Я написала короткую записку: просила дочь зайти сегодня, если сможет; предупредила, что переделать фату не возьмусь и хочу вернуть ее вовремя. До первой посетительницы отнесла записку на почту.

Потом пересекла двор.

Гаррет стоял возле экипажа и обсуждал с Йостом крепление под сиденьем. Увидев меня, выпрямился и вышел навстречу. Мы отошли к двери его конторы, чтобы не мешать мастерам.

— Послезавтра к полудню, — сказала я. — Оба чехла. Я проверила работу, теперь могу назвать срок точно.

Он кивнул.

— Хорошо. Заказчика я уже предупредил, что сегодня съемных чехлов не будет. Посмотрит пока сам экипаж, остальное привезем позже.

— Мне жаль, что пришлось менять показ.

Гаррет посмотрел на меня. Я знала, что нужно сказать еще и о вчерашнем, но возле открытой двери мастерской не могла начать.

— Я хочу с вами поговорить, — произнесла я. — О нас тоже.

Он ненадолго опустил глаза, затем снова посмотрел на меня.

— Я тоже хочу. Сегодня после показа придется еще разбирать замечания. Давайте завтра вечером, в шесть. Я приду к вам?

— Да.

Мне стало легче. Я ждала этого разговора, хотя боялась, что услышу.

Гаррет коснулся моей руки. Я не отстранилась. Через мгновение он отпустил меня, и я вернулась через двор в мастерскую.

После полудня женщина принесла пелерину с оторванным кружевом. Я осмотрела разрыв и сказала, что раньше чем через полторы недели не возьмусь.

— Но тут совсем немного, — возразила она. — Только прихватить.

Я снова показала ей край, где тонкая ткань разошлась вместе со стежками.

— Нужно укрепить под кружевом. Быстро прихватить можно, но оторвется опять. Сейчас у меня нет времени сделать это как следует.

Женщина забрала пелерину. Сказала, что поищет еще, и ушла явно недовольная.

Я проводила ее до порога. Хотелось позвать обратно и предложить оставить вещь. Я взялась за ручку двери, но потом вернулась к столу, где меня ждала собственная работа.

Мира пришла после трех.

Сабина шила у окна. Я представила их, затем взяла коробку с фатой и вышла с дочерью во двор. Возле лестницы было тихо, на камни падала тень от навеса.

— Ты совсем не успеваешь? — спросила Мира.

— Я взяла слишком много работы. Когда ты принесла фату, уже знала об этом, но все равно согласилась. Прости. Мне нужно было сразу сказать.

Дочь открыла коробку, посмотрела на кружево. Она была разочарована. Я с трудом удержалась от нового обещания.

— Завтра мне будут делать прическу, — сказала она. — Я думала, уже приложим, как будет на свадьбе.

— Знаю. Поэтому и написала сегодня. Фата целая, я ничего не меняла. Можешь попробовать с ней, а длину пока подколоть. Но за переделку я сейчас не возьмусь.

Мира осторожно вынула уголок ткани.

— Ты думаешь, можно сначала попробовать и решить потом?

— Конечно. Вдруг тебе понравится, как она лежит целиком. Мы ведь только приложили ее перед зеркалом.

Она помолчала, затем закрыла коробку.

— Хорошо. Возьму так. Только ты скажи в другой раз сразу, ладно? Я ведь спрашивала, успеешь ли.

— Скажу.

Мира посмотрела на мое лицо.

— Ты спала сегодня?

Я улыбнулась.

— Сегодня спала. До этого было хуже.

— Понятно.

Она поправила крышку, которая села неровно, и прижала коробку к себе.

— А платье?

— Платье закончу. С ним у нас все идет вовремя. Когда разберусь с этим заказом, напишу насчет следующей примерки, как обещала.

Дочь кивнула и рассказала, как завтра хочет убрать волосы. Я слушала, поправляя угол коробки, чтобы тонкая ткань не попала под крышку.

У ворот Мира поцеловала меня в щеку.

— Я потом расскажу, что получилось.

— Буду ждать.

Она ушла с фатой. Мне было жаль, что я подвела ее, но я проводила дочь спокойнее, чем встретила.

К четырем Сабина закончила намеченную на сегодня работу. Мы посмотрели обе блузки, договорились, с чего начнем утром. Я не стала просить ее задержаться еще на один шов.

Когда она ушла, я накрыла ткани, убрала со стола чашку и подошла к двери. Во дворе еще работали. Из мастерской Гаррета доносились голоса приехавших заказчиков; сам он стоял возле экипажа, положив ладонь на спинку сиденья. Я увидела его через открытые ворота и остановилась на мгновение.