Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 92

— Спасибо, — выдохнула я. — Спасибо, что спас меня, всех нас.

— Это тебе спасибо, Настя, — ответил он, зарывшись лицом в мою макушку. — За то, что дала мне шанс.

— Ты же еле на ногах стоишь, — всхлипнула и обняла князя в ответ, стараясь поддержать его, чтобы не упал. — Как ты узнал?

— Мои люди заметили странные маневры в Корпусе лесничих, и я сразу послал весточку Александру, — ответил Дмитрий. — Сокольского же я подозревал в махинациях с самого начала, но без доказательств ничего не мог сделать. Твои бумаги на станки были оформлены надлежащим образом, не подкопаешься на первый взгляд.

— А твоя магия? Ты рисковал, разрушив купол, — судорожно вздохнула. — Тебе же нельзя вставать с постели, идиот. Твоя рана…

— Плевать, — он чуть отстранился и заключил мое лицо в ладони. — Плевать я хотел на раны, указы и весь этот проклятый свет. Я буду защищать тебя, даже если придется отойти в иной мир раньше времени.

— Ты ненормальный, — прошептала, глядя в темные глаза Дмитрия. — Совершенно ненормальный. Нельзя же так рисковать собой.

— Ты только сейчас это поняла? — усмехнулся князь, вытирая влагу с моих щек большими пальцами. — Я же архимаг, у нас иначе не бывает.

— Ваше Сиятельство, прикажете доставить арестованного в Воронеж? — почтительно кашлянув, нарушил наше уединение офицер. — Или сразу в столицу?

— В столицу, — бросил Дмитрий, не оборачиваясь. — Судьбу преступника будет решать император. Проследите, чтобы граф ни с кем не говорил по дороге, и передайте Его Высочеству мою глубочайшую благодарность.

Офицер козырнул и удалился, забирая с собой солдат в зеленых мундирах, магов и их зарвавшегося предводителя.

— Станки? — вздрогнув, я испуганно посмотрела на князя. — С ними что будет? Сокольский же хотел их изъять до выяснений…

— Никто их не тронет, — пообещал Горчаков. — Завтра же твои люди смогут приступить к монтажу, а через неделю, обещаю, ты запустишь пробную партию мебели.

Я улыбнулась, не в силах справиться с противной слабостью. У меня все еще дрожали руки и сердце бешено колотилось об ребра, но впервые за долгое время я верила князю и больше не боялась.

— Тогда идем домой, Дима, — подхватила бывшего мужа под руку. — А то ты сейчас свалишься, и весь героический эффект пропадет.

— Но ты же не позволишь этому случиться?

— Не позволю, — подставила князю плечо. — Что же с тобой поделаешь?

Поддерживая Горчакова, я медленно побрела к дому, чувствуя, как князя пошатывает от слабости. Дмитрий шагал тяжело, но при этом умудрялся сохранять гордую осанку и властный вид, который прежде бесил меня до зубовного скрежета.

Добравшись до гостиной, я усадила князя в эргономичное кресло возле камина, куда сама иной раз забиралась по вечерам, чтобы посмотреть на огонь и отвлечься от тягостных мыслей.

Дмитрий старался не показывать слабости, но я видела, что с его лба не сходила испарина, а губы он все искусал по дороге.

— Как рана, болит? Послать за лекарем? — участливо коснулась его руки.

— Не нужно, — выдохнул Горчаков, расслабляясь и откидываясь на спинку. — Просто не рассчитал немного. Цесаревич отправил к нам личную охрану, но они могли не успеть. Пришлось рывком снять купол, чтобы не допустить ненужных жертв. Потратил последнее, что накопил.

— Как? Последнее? — переспросила, похолодев. — Дмитрий, ты же едва пошел на поправку! Лекарь строжайше запретил любые нагрузки. Капитолина, немедленно пошли за Анатолием Фомичем! — крикнула, точно зная, что меня услышат.

— Настя, не суетись, — Дмитрий слабо улыбнулся. — Магия уже возвращается, я чувствую. Лекарю с его запретами не понять, что бывает, когда на кону стоит не просто здоровье, а…

Договаривать ему не пришлось, я и так знала, что речь шла о жизни моих людей, моей свободе и обо всем, что с таким трудом построила. Опустившись в соседнее кресло, я тоже обмякла, не в силах больше стоять на ногах. Слишком больно разочаровываться в людях и слишком тяжело осознавать, что все мои труды могли пойти прахом только потому, что кто-то пожелал присвоить их себе.

— Как ты узнал?

Князь открыл глаза и посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалась усталость, немного гордости и облегчения от того, что наконец-то можно все рассказать.

Глава 105

— С самого начала меня не оставляло дурное предчувствие, — приступил к рассказу Дмитрий. — С тех самых пор, как Сокольский впервые появился здесь, в поместье стали происходить странные происшествия. То магический контур пытались прорвать, то наемники едва не забрались на склад. И при этом — никаких следов, ведущих к заказчику. Но откуда у обычных наемников взялся артефакт-отмычка? Ее не так-то легко достать. С чего вдруг разбойников отравили как раз перед появлением жандармов? Полагаю, граф лично приложил к этому руку, а после тщательно замел следы.

— Сокольский гостил в имении, когда все случилось, — я невольно поежилась. — Он еще допрашивал наемников, а после помог отвести беду от Капитолины. Нарочно так сделал? А к покушению на тебя тоже руку приложил?

— Думаю, да. Слишком уж четко браконьеры подгадали момент, как раз, когда я приехал в Щепкино, — Дмитрий поморщился, коснувшись раны на боку. — Вели себя нагло, наверняка заранее просчитав, как я отреагирую. Если артефакт-отмычку еще можно достать, то подавителей огненной магии нет в свободной продаже. Кто-то серьезно озаботился тем, чтобы ты осталась без защиты.

Я сглотнула вязкую слюну, вспоминая моменты общения с Сокольским. Безупречные манеры, комплименты и назойливые предложения о партнерстве — все это было частью его подлого плана.

— Продолжай, — попросила глухим голосом.

— Ты не послушала моего предупреждения в столице, — Дмитрий тяжело вздохнул. — И я решил не давить на тебя. Ты ведь у меня такая самостоятельная. Любое вмешательство восприняла бы в штыки. Поэтому я взял под контроль проверку поставок немецкого оборудования, подключил Тайную канцелярию, — криво усмехнулся, — есть у меня там пара должников.

— Тайная канцелярия? И как давно они занимались Сокольским?

— Достаточно, чтобы прийти к неоднозначным выводам. Корпус лесничих погряз в незаконных махинациях, умело используя лазейки в законах и нечистых на руку чиновников. Формально они следили за сохранностью лесов, а на деле занимались незаконными вырубками и продавали лес через перекупщиков, вроде Перевалова. Помнишь такого купца?

— Еще бы не помнить! — я скривилась. — Он же первым пытался меня задушить.

— А еще вел себя слишком нагло, рассчитывая на силу тех, кто покрывал его в верхах. Так вот, я выяснил, что как раз граф Сокольский и оказывал ему покровительство. Сначала ты помешала графу обогащаться, когда начала поставлять на рынок сухую доску по нормальным ценам. Затем в тюрьму угодил его человек, а потом ты и вовсе удивила, когда получила императорский заказ. Вот он и заявился лично, чтобы познакомиться с тобой поближе и подмять под себя, если получится.

— Как же ты все это выяснил? — спросила, ощущая, как внутри поднимается тошнотворная волна. Я же чувствовала фальшь за улыбками Сокольского, не соглашалась на его уговоры.

Какая же поганая сволочь!

— Не сразу, — Дмитрий потер пальцами виски. — Сначала были только подозрения и мало доказательств, не хватало времени, чтобы все успеть. Но, когда я лежал бревном в твоей спальне, у меня появилось время обдумать и сопоставить факты. Пока ты работала на лесопилке, ко мне приходили мои люди, присылали вестников из столицы по запросам из архивов, докладывали о ходе расследования. Я распорядился выставить вторую линию охраны, опасаясь более решительных действий со стороны Сокольского.

— То есть… — я нахмурилась.

— Да, Настя, — Дмитрий кивнул, — я заранее знал, зачем сегодня явился Сокольский. Не думал только, что он зайдет так далеко. Граф все организовал самостоятельно, чтобы затем «раскрыть» преступление и наложить арест. Он снабдил партию маховиков личными клеймами, которые замаскировал под немецкие. Вообрази только, какая наглость! Если бы не участие агентов канцелярии, мы бы никогда не доказали, что все это был подлог. Тайная канцелярия отследила ввоз запрещенных артефактов, а дальше уже сам Глава Тайной канцелярии взял дело на контроль. С меня потребовали клятву молчания до завершения операции, поэтому я не мог предупредить. А ты… Догадывалась?