Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 88

Смахнув злые слезы, я поправила сбившееся одеяло и поменяла компресс. Дмитрий все еще дышал, и это вселяло надежду, что кризис миновал. Лекарь подтвердил это, когда пришел на утренний осмотр.

— Самое страшное позади, княгиня, — он еще раз запустил диагностическое плетение, и на этот раз остался доволен. — Однако я пока ничего не могу сказать насчет восстановления прежней силы. Каналы сильно повреждены ядом, но сам распад тканей прекратился. Ему сильно повезло, что большую часть заразы вывели в самом начале.

Поправлять лекаря, что уже не княгиня, не стала. Выслушала его молча и снова села в изголовье. Дмитрий больше не бредил, но и не приходил в себя. Я позвала Якова, чтобы он влил в князя свою магию и вывел из крови яд. Если это помогло один раз, то, вероятно, поможет снова?

Глава 100

Второй день прошел все в том же напряженном ожидании. Из Воронежа прибыл сам губернатор Кривцов в компании ротмистра Брумеля и роты жандармов, которые прочесали мой лес, заглянув под каждый куст. Они заходили ко мне, о чем-то спрашивали, справляясь о здоровье князя, но я отвечала невпопад, понятия не имея, сколько у архимага могло быть врагов, и кто из них решился на убийство.

Поместье гудело от наводнивших его чужаков. Прибыли гвардейцы из полка, в котором служил князь, старшие офицеры. Я видела, как жандармы допрашивали слуг и разговаривали с жителями рабочего поселка. Мои работники ходили хмурые, то и дело бросая на окна усадьбы тревожные взгляды.

В доме прислуга ходила на цыпочках, а Капитолина уже не предлагала мне отдохнуть или оставить князя. Молча приносила еду на подносе, обновляла воду в тазике и тряпки для компрессов, помогала менять постельное белье.

А я поила Дмитрия с ложечки травяным отваром, держала его за руку и снова разговаривала, когда рядом никого не было.

— Знаешь, что самое обидное? — шептала я, не желая, чтобы меня слышали посторонние. — Ведь ты же умный образованный человек, сильный маг. А вел себя, как последний дурак. Но и я… Я тоже не ангел. Все ждала подвоха или какой-нибудь гадости, даже когда ты пытался доказать обратное. Не представляешь, как страшно кому-то поверить. Потому что, если я снова обожгусь, то просто сломаюсь.

Дмитрий вздохнул во сне и повернул ко мне голову. А я погладила его по колючей щеке.

— И почему мужчины так сложно устроены? — горько вздохнула. — Почему нельзя было сразу сказать: «Прости, я ошибся». Зачем эти ультиматумы, яды, предательства?

К вечеру мой организм не выдержал напряжения и отключился. Я задремала, положив голову на край кровати. Однако сон, как рукой смахнуло, стоило услышать слабый голос.

— Воды…

Вздрогнув, я подскочила, увидев, что Дмитрий открыл глаза. Его затуманенный взгляд скользил по комнате, пока не наткнулся на меня.

— Сейчас… Я быстро, подожди секундочку… — потянулась за стаканом и поднесла его к губам князя, помогая ему приподняться.

Он сделал несколько глотков, не сводя с меня пристального взгляда, и бессильно откинулся на полушки.

— Ты плачешь… — просипел он.

А я и не заметила, как по щекам побежали слезы. Просто сидела и смотрела на него, живого, и не могла вымолвить ни слова. Из меня будто вытянули весь речевой запас на год вперед.

— Я слышал тебя, — произнес он вполне осознанно. — Слышал все, что ты говорила. Твой голос не давал мне утонуть во тьме. Он звал меня обратно.

Дмитрий нашел мою руку и сжал ее в своей теплой ладони.

— Ты причинил мне много боли, — нашла в себе силы ответить. — Сложно все забыть, будто ничего не было.

— Я понимаю, — князь прикрыл глаза, а после открыл их вновь. — Я и не прошу тебя забыть. Только позволить мне помнить об этом рядом с тобой. И каждый день доказывать, что таких ошибок больше никогда не повторится.

Тяжело вздохнув, я посмотрела в окно, где догорали последние отблески заката. Дмитрий тоже замолчал, набираясь сил. Я чувствовала, что каждое слово требует от него огромных усилий, но он упрямо продолжил через некоторое время:

— Тебя мне послали боги, а я, дурак, сразу этого не понял. Считал обузой, бесполезной пустышкой. А ты — настоящее сокровище. Мое наказание и самая желанная награда.

— Смотрю, ты уже красиво говорить научился, — усмехнулась сквозь слезы.

— Нет, это не только слова, — он тоже попытался усмехнуться, но получилось паршиво. — Я никому не позволю тебя обидеть, — снова сжал мою ладонь. — Вот увидишь, как только встану на ноги, тебе больше не придется никого бояться. Я не буду тебя ни к чему принуждать. И не предам никогда. Слышишь? — посмотрел мне в глаза с такой болью и надеждой, что у меня перехватило дыхание.

— Слышу, — прошептала в ответ и снова уставилась в окно.

Тишина, воцарившаяся в комнате, показалась на удивление мирной. За окнами темнело, а в комнате уже догорали свечи, но я не просила их зажечь и не хотела нарушать то хрупкое равновесие, что впервые возникло с момента нашего знакомства.

— Я буду ждать и доказывать тебе, что изменился, столько времени, сколько потребуется, — пообещал Дмитрий, нарушая молчание. — Год, два, десять — всю жизнь. Понимаю, что не достоин прощения, но я надеюсь его заслужить поступками, а не словами.

— Посмотрим, как ты сдержишь свое обещание, — произнесла, ощущая, как к горлу подкатывает тугой ком.

Наше прошлое никуда не исчезло. Позади осталось его высокомерие, моя гордость и вся та грязь, через которую мы прошли. Но я не могла отделаться от чувства, будто мы перелистнули новую страницу. Я все еще не знала, смогу ли ему довериться, но была уверена в том, что настоящее уважение друг к другу родилось именно здесь, у его постели. И этого было достаточно, чтобы дать ему шанс.

Поздней ночью в дверь поскреблась Дуняша. Она принесла свечи и чашку куриного бульона. Я приняла у нее поднос, поставила на тумбочке и потянулась за салфеткой.

— Как же хорошо, когда ты просто рядом, — Дмитрий слабо улыбнулся, наблюдая за моими хлопотами.

— Не обольщайся, тебе просто нужно поесть. — Помогла ему приподняться, невольно отмечая, как дрогнули кончики моих губ в ответной улыбке.

С того вечера во мне что-то неуловимо изменилось. Я также просыпалась с мыслями о лесопилке, заказах и графиках отгрузок. Но теперь поверх этих мыслей лежало что-то более глубокое, заставляющее вспоминать о князе, находящемся в соседней комнате.

На третий день я с утра заглянула к Дмитрию, чтобы справиться о самочувствии. Он выглядел гораздо лучше. Прибывший камердинер и слуги привели его в порядок, озаботившись внешним видом и новой одеждой.

— Настя, посидишь со мной немного? — попросил он, глядя на меня с мольбой.

— Конечно, — я кивнула, устраиваясь на привычном месте в изголовье. — Чем хочешь заняться? Ты уже завтракал?

— Скажи… — Дмитрия немного замялся, но все же продолжил. — В бреду я слышал странные вещи о фабрике и другом мире, в котором ты умерла. Это был сон или?..

Глава 101

Я долго молчала, кусая губы и размышляя, стоит ли говорить правду. Горчаков терпеливо ждал, глядя на меня с тревогой и ожиданием. С одной стороны, мои откровения могли обернуться против меня. Но с другой, если и начинать доверять Дмитрию, от следует это делать с самого начала.

— Тебе не приснилось, я в самом деле пришла из другого мира. Там я умерла и очнулась в тот момент, когда твоя жена упала с лестницы и повредила колено.

Дмитрий не перебивал, слушая мой рассказ о мебельной фабрике, украденных деньгах и предательстве Олега. Я рассказывала о прошлом инженера-технолога из будущего, где магия считалась сказкой, а дерево сушили в специальных камерах.

Горчаков слушал, не отрывая от меня внимательного взгляда. Иной раз хмурился или кивал, будто бы подтверждая собственные догадки. Но я уже не могла остановиться и выплескивала из себя то, что долгое время никому не могла рассказать. Когда я закончила, в комнате повисла напряженная тишина.