Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 87

Князь ушел один, направляясь в ту сторону, куда указал Прохор. Я смотрела ему вслед из окна и долго не могла отделаться от ощущения надвигающейся беды. Но что могло случиться с архимагом? Ни один браконьер не сможет с ним справиться.

Вскоре вдалеке загрохотали выстрелы, небо озарилось яростными вспышками магии, бушевавшими несколько минут, а затем все стихло. Судя по всему, от браконьеров ничего не осталось. Теперь бы хватило терпения дождаться князя и выяснить подробности.

Однако время тянулось невыносимо долго, на улице быстро темнело, а от князя не было ни слуху, ни духу. Я велела усилить посты и отправила к Чертову оврагу гвардейцев. Елизар с ветеранами и добровольцами из мужиков взялись осмотреть окрестности на случай, если кому-то из браконьеров удалось сбежать. Внезапно раздался истошный крик, от которого кровь застыла в жилах.

— Хозяйку! Скорее!

Я выбежала из дома, путаясь в юбках и бросилась в сторону запруды, где показались мои люди, вернувшиеся из обхода. Они смастерили из ветвей волокушу и тащили их за собой, а на ней…

— О, господи! — Внутри все оборвалось.

Дмитрий лежал без сознания, весь в крови, бледный и будто мертвый. Елизар спешил мне навстречу, рассказывая, что нашел князя у воды, среди трупов наемников, вооруженных до зубов. Один из них сжимал в руке артефакт.

— Такой подавляет стихию огня, хозяйка, — пояснил ветеран, сжимая проклятую вещь в руке. — Мы использовали их на войне, когда нужно было расправиться с магом. Но он лишь разрушает структуру заклинаний, заставляя одаренного расходовать резерв. Уверен, что архимагу такие артефакты на один зуб.

— Яд! — с ужасом выдохнула я, разглядев края раны на боку князя. Вокруг рваного отверстия расползалась черная сеть капилляров.

Глава 99

Страх накрыл меня, когда бросилась к Дмитрию, схватив его за ледяную руку и прижавшись губами к виску. Прямо сейчас он умирал. В этот миг я отчетливо осознала, что до ужаса боюсь его потерять. Боюсь так сильно, как не боялась ничего за свои две жизни.

— Яков! — сорвалась на крик. — Используй магию земли и вытягивай из него яд! Сейчас же!

Шенберг побледнел, но не посмел мне отказать. Приложив руки к ране, он направил внутрь зеленоватое свечение. Черная жижа внутри запузырилась и с неохотой полезла наружу. Дмитрий застонал, и его стон показался мне страшнее крика.

— Венька, немедленно скачи за лекарем! — обезумевшим взглядом обрушилась на Стогина. — Подними его из постели! Притащи силой, если понадобится, пообещай любые деньги, но доставь сюда как можно скорее! И пусть захватит противоядия, какие только у него есть.

Вениамин сорвался и побежал к конюшне раньше, чем я договорила. Михаил уже послал за носилками, чтобы перенести князя в дом. Я вцепилась в руку Дмитрия и не могла себя заставить его отпустить, повторяя, как молитву:

— Не смей умирать, слышишь? Ты обещал доказать делом! Вот и доказывай, черт возьми! Только живи… Пожалуйста!

На мгновение веки Дмитрия дрогнули. Показалось, что он меня услышал. Но затем снова провалился в глубокое беспамятство, из которого мог и не выбраться.

Страшные вести быстро разнеслись по имению. Дуняша и Капитолина уже поставили кипятиться воду и приготовили чистые корпии.

Всю ночь я не сомкнула глаз, прислушиваясь к прерывистому дыханию Дмитрия и мечтая только о том, чтобы он выжил. Чтобы я успела сказать ему…

Сама не знаю, что именно. Но только не «уходи», и уж тем более не «ты мне безразличен». Потому что это было бы самой большой ложью в моей жизни.

Первые сутки слились в сплошную пелену. Я боялась уснуть, потому что перед глазами вставало обескровленное лицо Дмитрия и его недвижимое тело. Лекарь прибыл только к обеду и сразу потребовал горячей воды, чистых корпий и спирта.

Я отдавала распоряжения, но от кровати не отходила ни на шаг. Анатолий Фомич вскрыл раны, которые мы затянули чистыми повязками, и мне от одного вида черных разводов сделалось плохо.

Старик покачал головой, запуская диагностическое плетение, и долго водил руками над телом, бормоча то ли заклинания, то ли молитвы.

— Ранение для мага его уровня пустяковое, — лекарь сурово посмотрел на меня. — Однако яд использовали особый, разрушающий магические каналы. С таким резервом он давно бы выжег заразу, но сейчас все силы уходят на борьбу. Ближайшая ночь станет решающей. На кону не только жизнь, но и его уникальные способности.

— Но ведь это… — Я похолодела, ощущая, как внутри до предела натягивается тонкая струна. — Выходит, это была не просто стычка с браконьерами, а целенаправленное покушение?

— Я уверен в этом, — подтвердил Анатолий Фомич. — Яд редкий, магически измененный, нацеленный на уничтожение мага высочайшего уровня. Я буду вынужден доложить в Управление жандармерии и Особый отдел.

— Что мне делать? Есть хоть какая-то надежда его спасти? — всхлипнула я. — Другие лекари? Дорогие противоядия? Любые средства!

— Надежда есть всегда, — старик кивнул. — В мире нет специалистов, способных полностью нейтрализовать последствия отравлением столь опасным ядом. Я сделал все, что возможно, дальше остается только молиться и ждать.

Я осталась у его постели, содрогаясь от ужаса, и была не в силах отойти даже на минуту. Прижимала прохладные компрессы ко лбу, когда Дмитрий начинал метаться в лихорадке. Укрывала вторым одеялом, когда бил озноб. Ловила каждое слово, когда в бреду он начинал говорить.

— Настя… — его срывающийся голос разрывал мне душу. — Прости… Я не хотел… Не думал, что так выйдет…

Князь метался по подушке, а я гладила его по голове, как ребенка, не замечая бегущих по щекам слез. От лихорадки на лице Дмитрия проступали красные пятна, щеки ввалились, а под глазами залегли синюшные тени. Он выглядел таким измученным, что у меня сердце обливалось кровью.

— Я слышал… Каждое слово, — выдохнул он, и я невольно вздрогнула, решив, что Дмитрий пришел в сознание. Но, судя по бегающим под закрытыми веками глазным яблокам, все еще бредил. — Твой голос… Единственное, что вытаскивало меня из омута.

Голос? — я замерла на мгновение, не понимая, как реагировать на его слова. А после заговорила, уцепившись за хрупкую веру, что не позволю ему сгинуть в отравленной темноте.

Мой рассказ поначалу звучал неуверенно и тихо, но постепенно голос набирал силу и становился все громче и тверже. Я говорила о себе, о том прошлом, которое осталось в другой жизни. О боли, которую носила в себе последние месяцы.

— Меня столько раз предавали самые близкие люди, — делилась с нескрываемой горечью. — Сначала брат, которому безоглядно верила, заботилась о нем, оплачивала его учебу. Он украл все мои сбережения и исчез. Затем любимый мужчина, с которым я думала прожить всю жизнь и прибежала к нему за помощью. Олег занимался сексом со своей подчиненной прямо на рабочем столе.

Вспоминая горькие события, я не сдерживала слез. В тишине моей спальни, возле бесчувственного тела, можно было не притворяться сильной. Слова лились из меня бурным потоком, выплескивая наружу то, что я так долго держала в себе.

— В своем мире я умерла, понимаешь? Сорвалась с лестницы на той проклятой фабрике. Я помню жуткий хруст шеи и темноту, после которой пришла новая жизнь. Мне досталось тело несчастной девушки, с которой ты так жестоко обошелся. Боль из прошлой жизни ненадолго затаилась, но вспыхнула с новой силой, когда я узнала о твоей любовнице и о том, какой травле подверглась Настя в твоем доме. Я не понимала причин такой жестокости. Бедная девочка не сделала ничего плохого, а вы продолжали унижать и втаптывать в грязь ее чувства. Ты не замечал меня, пока я не дала тебе отпор. Вышвырнул из дома в надежде навсегда избавиться. Так что изменилось? В какой момент я вдруг стала нужна? Или взыграло чувство собственника, который спохватился, что потерял ценный актив?

Высказав все, что накипело, я посмотрела на светлеющее за окнами небо. Первый луч солнца скользнул по стене, окрашивая ее в розоватый цвет. Мне стало чуточку легче от того, что выплеснула горькую правду, которую никому не могла открыть.