Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 8

Ага, значит, князь обязан обеспечить мне защиту и достойное содержание, куда входило регулярное обновление гардероба, подарки и ежемесячная сумма на мелкие расходы. А еще супруг должен был заботиться о моем физическом и психическом здоровье. Приложить все усилия для появления на свет законных наследников.

Хм, последний пункт явно не входил в интересы князя Горчакова. И уж я точно не собиралась на нем настаивать. А то вдруг наша близость подорвет мое психическое здоровье? Зато на остальном можно неплохо сыграть.

Князь полагал, что на мне можно сэкономить, отправив в глушь? Дело даже не в деньгах. Я не собиралась быть приживалкой и сидеть у него на шее. Но он совсем потерял совесть, когда поселил любовницу в одном доме со мной. Вот за это мне и полагалась компенсация. Деньги мне понадобятся на первое время, а еще на новые детали для лесопилки.

Изучая книги и законы, я одним глазом наблюдала за тем, как служанки выбивали ковры, мыли окна и перебирали мои вещи. В сундуках, привезенных из Щепкино, хранились платья из шелка и атласа, утопающие в кружевах и рюшах. Нежно-розовые, голубые и лимонные цвета совсем мне не подходили. Я больше не была восторженной провинциальной дурочкой, которая стремилась угодить окружающим.

— Это что? — брезгливо коснулась пальцами пышного платья с кринолином.

— Так, приданое, Ваша Светлость, и свадебные подарки здесь же. — Марфа начала доставать коробки с украшениями.

Бриллианты, жемчуг, золото...

Сами по себе побрякушки мне не требовались, но и отказываться от них я не спешила. Возможно, получится их продать, чтобы закупить инструменты и добротную одежду для своих людей?

— Сложите это добро обратно в сундуки, — кивнула на гору шелка. — Оставьте мне вон то зеленое самое простое платье. И завтра же пригласите ко мне лучшую портниху города и обувщика. Мне понадобятся наряды из плотной ткани и крепкие кожаные сапоги. Это шелковое безобразие, — подцепила двумя пальцами изящную туфельку на картонной подошве, — развалится при первом же дожде.

— Но как же, барышня! — Дашка всплеснула руками. — Дворянки в сапогах не ходят! Что люди скажут?

— Люди скажут то, что им будет велено. — Зыркнула на служанку так грозно, что девушка мгновенно притихла. — Подай мне бумагу. Я сама набросаю эскизы для портнихи.

Что ж, примерное понимание того, что носили дамы в этом мире, я получила, рассмотрев собственные наряды и те платья, в которых появлялась свекровь. Мне требовалось что-то среднее и удобное, позволяющее ездить верхом на лошади или проводить инспекцию на лесопилке. С лошадью я погорячилась, конечно, — ни разу не пробовала ездить верхом. Но в этом мире подобное умение непременно пригодится, так что придется взять у кого-нибудь пару уроков, как появится время. А вот подходящей одеждой необходимо было озаботиться заранее.

К вечеру тьма на улице сгустилась, превращая парк за окном в нагромождение уродливых теней. В комнате сделалось прохладно, несмотря на ярко пылающий камин. Прошка помог мне устроиться в кресле и пододвинул стол, на котором я, обложившись чертежами, планировала собственное будущее.

Воздух в доме внезапно потяжелел, а по позвоночнику пробежал холодок — предвестник надвигающейся бури. Отчего-то я сразу догадалась, что это князь вернулся домой. Ему уже наверняка доложили обо всем, что тут произошло за день.

Дмитрий ворвался в комнату, как ураган. Тяжелые створки дверей распахнулись с таким грохотом, что хрустальные подвески на люстре испуганно звякнули. Он застыл на пороге, окутанный сиянием сдерживаемой мощи. Его силуэт на фоне ярко освещенного коридора казался вырезанным из черного мрамора, а глаза горели неистовым, почти осязаемым пламенем, обещающим испепелить все на своем пути.

— Ты окончательно лишилась рассудка, Анастасия? — грозный окрик супруга отозвался непривычной вибрацией в груди, заставляя живот скручиваться в тугой узел.

Я невольно залюбовалась этим совершенным и смертоносным созданием. Каждое его движение дышало породистой грацией хищника, уверенного в своей безнаказанности и превосходстве над жалкой жертвой. Тело будто не слушалось меня и затрепетало каждой клеточкой, стоило супругу оказаться в опасной близости.

Глава 10

Дмитрий прошел вглубь комнаты и остановился у стола. Я почувствовала, как меня придавило к земле, заставляя дышать чаще, словно в разреженном горном воздухе.

— Моя мать лежит в беспамятстве, сраженная твоей неслыханной дерзостью и хамством! — Он ударил кулаком по столу, отчего мои драгоценные эскизы разлетелись в стороны, как испуганные птицы. — Ты разогнала верных слуг, которые годами оберегали честь этого дома, и привела в спальню грязных мужиков! Ты хоть понимаешь, что завтра об этом будет шептаться весь Петербург?

Глубоко вздохнув, я заставила себя выпрямиться и мысленно сосчитала до десяти. Затем посмотрела прямо в бездонные глаза, где бушевало магическое пламя

— Мой дорогой супруг, — мягко улыбнулась, но за этой мягкостью крылась выдержка и закаленная сталь, — честь этого дома попирается теми, кто позволяет себе сплетничать за спиной хозяйки и пренебрегать своими обязанностями. Слуг я наказала за нерадивость и дерзость, которую вы, будучи заняты важными государственными делами, не замечали.

Дмитрий осекся, явно не ожидая от меня отпора. На мгновение магическое марево вокруг него дрогнуло, обнажая замешательство.

— Что до матушки, — с той же елейной улыбкой продолжала я, чувствуя, как адреналин вытесняет панику, — раз уж она настолько слаба здоровьем, что обычное наведение порядка вызывает у нее обморок и беспамятство, то ей непременно стоит отдохнуть. Возможно, ее драгоценному организму требуются целебные воды или длительное уединение в загородном поместье, вдали от столичных тревог?

Дмитрий прищурился, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на опасный интерес, смешанный с прежней яростью.

— Ты предлагаешь мне сослать в провинцию собственную мать? — процедил он сквозь зубы.

— Я предлагаю позаботиться о ее покое и здоровье, — невинно захлопала глазками. — Возможно, Иннокентий Викторович пропишет ей успокоительные капли, чтобы она меньше волновалась из-за пустяков? Ведь она же, несомненно, переживает из-за общественного мнения, не правда ли? Тогда вы должны понимать, что присутствие в нашем доме графини Ведищевой позорит фамилию Горчаковых куда сильнее, чем отправка на скотный двор парочки наглых горничных.

Князь замер, на его скулах заходили желваки, а пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки.

— Не смей упоминать Наталью, ты не стоишь ее мизинца! — выплюнул он с глухим раздражением.

— Я — княгиня Горчакова, Дмитрий Николаевич. В мои обязанности входит забота о вашем добром имени. Как я могу допустить, чтобы эта наглая девица навязывалась моему мужу при живой супруге? Нашей семье скандалы ни к чему. Я лишь оберегаю вашу репутацию. Разве не в этом долг верной жены?

Крыть князю было нечем. Я видела, как на его лице отражалась лихорадочная работа мыслей. Он явно искал способ уязвить меня, зацепиться хоть за какую-то слабость в моей обороне.

— А кузнец и плотник в твоей спальне? — Он схватил один из чертежей и потряс им перед моим лицом. — Это тоже забота о репутации? Принимать простолюдинов там, где должна царить святость брачного ложа?

Склонив голову, я глубоко вздохнула, чувствуя, как боль в колене пульсирует в такт его гневу.

— Вы сами приказали мне не вставать с постели и беречь ногу, Дмитрий Николаевич. — Указала на поврежденную конечность, скрытую под пледом. — Я лишь свято чту ваше слово, которое в этом доме должно быть законом для всех, включая меня. Чтобы исполнить вашу волю и не быть обузой, мне потребовалось специальное кресло, а для его изготовления нужны мастера.

Он смотрел на меня, тяжело дыша и с тем же непониманием, как и в глазах свекрови недавно. Кардинальное преображение постоянно ноющей рохли, пытающейся привлечь его внимание, явно выбивало из колеи.