Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 9

— Выходит, я во всем виноват, а ты — святая мученица? — он горько усмехнулся, но магическое давление начало медленно спадать.

— Дмитрий, я лишь хочу, чтобы в нашем доме был порядок, а слуги оказывали мне положенное уважение. Ведь в моем лице они также пренебрегли и вами. — Смело встретила его взгляд. — Если матушка не справляется с управлением, я возьму на себя это бремя, чтобы избавить ее от лишних хлопот. По крайней мере, до моего отъезда. И если для этого мне следует приструнить парочку слуг, то так тому и быть.

Дмитрий молчал так долго, что я расслышала бешеный стук собственного сердца, отдающийся в ушах набатом.

— Ты изменилась, Анастасия, — наконец произнес он с каким-то странным пугающим предвкушением. — Слишком сильно изменилась за один день. Удар головой пошел тебе на пользу. Или ты нарочно носила маску, дожидаясь удобного момента?

— Я осознала, что вела себя неправильно. Освежила память, воспользовавшись книгами из библиотеки, и поняла, что задача хорошей супруги поддерживать мужа всегда и во всем, — четко произнесла каждое слово, стараясь, чтобы голос не дрогнул от подступившей к горлу тошноты.

— Посмотрим, как долго продержится твоя спесь в глуши. — Князь развернулся, взметнув полами плаща, как крыльями огромного ворона. — Через неделю ты уедешь. И не надейся, что твои новые фокусы заставят меня изменить решение.

Он вышел, не оборачиваясь, оставив после себя ощущение абсолютной вымораживающей пустоты. Я обмякла в кресле, чувствуя, как меня начинает бить крупная дрожь, а из глаз против моей воли катятся горячие слезы. Реакция на стресс или же… Остатки былых чувств прежней Анастасии, которые въелись глубоко на подкорку?

— Я выживу, — прошептала в темноту, сжимая в кулаке обрывок чертежа. — Клянусь всеми богами этого мира, я выживу и заставлю тебя считаться со мной.

Колено заныло, предвещая долгую и мучительную ночь. Но я была довольна собой. Еще один раунд остался за мной. Только теперь Дмитрий будет следить за каждым моим шагом.

Мне следовало быть осторожнее, действовать еще быстрее и расчетливее, используя каждую секунду до отъезда в свою пользу.

Я закрыла глаза, представляя себе вековые сосны и дикую природу далекого края. В Щепкино, среди леса и шума воды, я построю свою империю, и никакой князь мне не помешает. Дрожь постепенно утихла, сменяясь холодной решимостью довести дело до конца.

— Барышня... Вы живы? — в дверь тихо поскреблась Дуняша. — А я вам покушать принесла. Засиделись вы и забыли поужинать.

— Жива, конечно. — Я заставила себя выпрямиться и вытереть слезы. — Принеси мне еще чернил. Нам предстоит много работы до рассвета.

Глава 11

Рассвет просочился в комнату серыми щупальцами, выхватывая из темноты очертания новой реальности. Я не спала, вслушиваясь в далекий перестук молотков, доносившийся из дворовых пристроек.

Пантелей и Кузьма работали всю ночь, и этот звук казался мне слаще любой колыбельной. В мире, где магия считалась высшим благом, я ставила на сталь и дерево.

Утром первой в комнату заглянула Дуняша. Убедившись, что я не сплю, она помогла надеть домашнее платье и позвала Прохора, который вкатил в покои мое детище.

— Готово, барышня. Пантелей сказывал, на совесть сработано, — прогудел он, опуская глаза.

Я жадным взглядом впилась в конструкцию. Мастера использовали массивное дубовое кресло, которое водрузили на два высоких колеса с коваными ободами, обтянутых толстой кожей, чтобы смягчить ход по паркету. Подлокотники отполировали до зеркального блеска.

В прошлом мире это кресло назвали бы антиквариатом, здесь же это был мой способ вернуть себе право на свободное передвижение.

— Помоги мне, Прохор. Только осторожно, чтобы не потревожить колено, — сразу же захотела опробовать кресло в деле.

Слуга подхватил меня, как пушинку, и опустил на сиденье. Если еще подложить пару мягких подушечек для комфорта — будет идеально. Пальцы сами собой легли на колеса, поглаживая прохладную кожу.

Я толкнула ободы вперед. Кресло плавно тронулось, повинуясь моей воле. Никаких магических заклинаний, только механика и распределение веса.

Пантелей превзошел сам себя. Люфта почти не ощущалось, а ход оказался неожиданно легким. Сделав круг по комнате, я победно улыбнулась, чувствуя, как возвращается забытое ощущение контроля. Да я ж теперь горы сверну!

— Дарья, Анна, Марфа! Живо ко мне! — крикнула, разрывая утреннюю тишину.

Девушки вбежали, спотыкаясь и испуганно глядя на мое странное средство передвижения. В их глазах читался суеверный ужас, смешанный с восхищением.

Вчерашняя порка Глафиры и Пелагеи явно пошла служанкам на пользу: теперь мои приказы выполнялись быстро и четко.

— Доброе утро! Итак, девушки, будем умываться и приводить меня в порядок. Подайте синее платье, самое строгое.

Служанки засуетились вокруг, развели кипучую деятельность. А я смотрела в зеркало, не узнавая женщину, которую видела в отражении. Единственное, что осталось от меня прежней, — азарт в глазах и расчетливая практичность инженера перед запуском сложной линии.

Платье село на меня, как влитое. Синий шелк плотно облегал хрупкие плечи, создавая иллюзию силы. Косу девушки уложили короной, открывая тонкую шею, которая, казалось, еще помнила хруст ломающихся позвонков.

Настало время для нового раунда. Я намеревалась спуститься к завтраку и лично посмотреть на графиню Ведищеву, нагло поселившуюся в этом доме.

Прохор помог мне спуститься с лестницы и распахнул двойные двери столовой с таким грохотом, что завтракающие дамы вздрогнули.

Я въехала в зал, мерно вращая колеса, чувствуя каждый оборот как маленькую победу. За столом воцарилась гробовая тишина, в которой звон упавшей серебряной ложки показался набатом.

Татьяна Львовна застыла с поднесенной к губам чашкой, а молодая темноволосая графиня побледнела так, что ее румяна показались нелепыми пятнами.

— Доброе утро, матушка. Доброе утро, Наталья Алексеевна, — я лучезарно улыбнулась, паркуя свое кресло во главе стола.

— Что это за самобеглое чудовище, Анастасия?! — свекровь наконец обрела дар речи. — Вы оскверняете столовую Горчаковых этим уродством! — сорвалась она на визг. — Где ваши манеры? Где горничные, которые должны нести вас на руках? Это же просто неприлично, выставлять свою немощь напоказ!

— Это никакая не немощь, матушка, а вполне техническое решение, — я спокойно потянулась за кофейником, наслаждаясь их замешательством. — Мои горничные заняты делом, а не служат живыми костылями. Дмитрий Николаевич очень просил меня беречь ногу. Вот я и нашла способ исполнить его волю, не обременяя прислугу лишней работой. Или вы предпочли бы, чтобы я сидела взаперти, пока в доме распоряжаются гости? — повела бровью, одаривая графиню презрительным взглядом.

Наталья дернулась, словно ее ударили, и судорожно сжала салфетку в пальцах. Ее присутствие здесь — вызов моей власти и статусу законной жены.

В моем мире таких дам называли более емким словом, но здесь приходилось играть в светские недомолвки. Впрочем, я собиралась очень быстро перевести эту игру в фазу прямого столкновения.

— Наталья Алексеевна, а я все гадаю, как же ваш батюшка, граф Ведищев, справляется без вашего общества так долго? — Пригубила кофе, глядя на соперницу поверх края чашки. — Ведь вы гостите у нас уже вторую неделю. Не боитесь, что в свете начнут шептаться о вашей... Чрезмерной привязанности к чужому семейному очагу? Крайне невежливо для незамужней особы так навязываться, не находите?

Наталья вспыхнула, ее глаза наполнились слезами, которые она явно репетировала перед зеркалом.

— Как вы можете, Анастасия Павловна! Мы с Татьяной Львовной лишь... Мы заботимся о Дмитрии Николаевиче в эти трудные времена!

— Дмитрий Николаевич — архимаг и один из сильнейших людей империи. — Я отставила чашку с резким стуком. — Уверяю вас, он вполне способен выпить чай без вашей трогательной опеки. Сегодня же велю отправить письмо вашему отцу с благодарностью за ваше ценное общество. Думаю, он уже заждался драгоценную дочь в родовом имении. Пора и честь знать.