Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 7

— Работа? — Я окинула рыжую девицу тяжелым взглядом. — Твоя работа, Глафира, — служить мне. Но у тебя, кажется, проблемы с памятью. Забыла с кем разговариваешь? — рявкнула так, что остальные служанки дернулись и вытянулись по струнке.

Пелагея фыркнула, прикрыв рот ладонью, но глаза ее впились в меня озлобленным взглядом. Вот гадина! Я далеко не та же бесхребетная Анастасия, которую можно было безнаказанно жалить.

— Послушай меня внимательно, — процедила ледяным тоном, — я не намерена терпеть оскорбительное неуважение к себе. Вы с кем огрызаться вздумали? С законной хозяйкой дома? Глафира и Пелагея, вы обе немедленно отправляетесь на скотный двор. Там как раз не хватает рабочих рук для чистки свинарников. Уверена, со свиньями у вас найдется гораздо больше общих тем для сплетен.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как бьется муха о стекло.

— Да как же это... — Глафира побледнела, а ее наглость осыпалась, как старая штукатурка. — Мы ведь при князе... Мы ведь исконные! Вы не имеете права!

— Как раз я — имею, — хищно усмехнулась. — Прохор!

Дверь распахнулась, и на пороге возник мой огромный охранник, хмурое лицо которого не обещало ничего хорошего тем, кто посмел перечить его барышне.

— Прохор, выведи этих распоясавшихся девок и отправь на скотный двор. Передай управляющему мой личный приказ: к господскому дому их больше не подпускать. Если увижу их в этих стенах — прикажу выпороть на конюшне за непослушание. Исполняй.

— Будет сделано, барышня, — буркнул великан, хватая девиц за локти.

Нахалки попытались было закричать, но под его тяжелым взглядом лишь жалко пискнули и вылетели из комнаты как пробки. Трое оставшихся девушек вжались в стену, побледнев до синевы.

— А вы, — строго посмотрела на них. — Как зовут?

— Марфа я, — пискнула та, что постарше. — А это Дашка и Нюрка. Мы будем служить по-совести, Ваша Светлость! Только не отправляйте в свинарник!

— Вот и хорошо, что будете служить. Значит, останетесь здесь. А теперь наведите в комнате порядок, разберите гардероб и принесите сюда сундуки, которые прибыли со мной из Щепкино. Хочу посмотреть, что из этого добра мне действительно пригодится.

Служанки выскочили из комнаты так шустро, словно за ними черти гнались. Я наконец выдохнула и вымученно улыбнулась. Вроде ничего особенного не сделала, а уже усталость навалилась.

В дверь робко постучали, и, после моего разрешения, вошла статная женщина с грустным лицом. От нее пахло свежим хлебом и чем-то неуловимо домашним. Она поклонилась низко, пряча под передником натруженные покрасневшие руки.

— Капитолина, — сразу угадала в ней мать Дуняши и жестом указала на стул, — присаживайся. Хочу с тобой поговорить.

— Слушаю, Анастасия Павловна, — она озарилась доброй улыбкой. — Дочка сказывала, вы совсем другая стали. Слава заступникам, что разум к вам вернулся.

— Разум — да, но не память. После падения все в голове смешалось. Воспоминания похожи на лоскутное одеяло. Капитолина, расскажи о моем отце. Каким был граф Щепкин? Какой была я, когда жила в родном имении?

Женщина тяжело вздохнула. В ее глазах отразились сочувствие и вековая печаль. Она начала говорить, и передо мной стал оживать образ мужчины, которого я никогда не знала. Павел Аркадьевич Щепкин был человеком дела, суровым и справедливым. Он обожал лес, знал каждое дерево в своем имении и вкладывал все силы в ту самую лесопилку, которую Дмитрий называл мусором.

— Он ведь вас, Настенька, пуще глаза берег, — прошептала Капитолина, утирая слезу краем фартука. — Вы все время с книжками сидели, да за батюшкой по пятам ходили. Он и чертежам вас учил, и как с деревом управляться показывал. Говорил: «Дочка у меня с мужским умом уродилась». А как его не стало, так вы словно погасли. В город потянулись, за князя этого замуж пошли... Супруг вас не ценит совершенно. Разве ж это видано, молодую жену в глушь отправлять? Медовый месяц еще не закончился, а он от вас уже избавиться хочет.

— Все мы совершаем ошибки, Капитолина. Но я обещаю: мы вернемся в Щепкино и восстановим лесопилку. Только для этого мне понадобится ваша помощь. Нужно, чтобы ты стала моими глазами и ушами на кухне и в доме. Слушай, о чем говорят слуги, подмечай, что замышляет свекровь. Ничего плохого я им не желаю, но и обращаться с собой, как с приживалкой, не позволю. Ты мне поможешь?

— Можете на меня рассчитывать, барышня, — твердо ответила женщина. — Мы ведь за вами и в огонь, и в воду.

— Рада это слышать, я никого из вас не забуду. С этого часа никакой больше стирки, ты возвращаешься на кухню. Будешь готовить только для меня. Ничью другую еду я есть в этом доме не буду. Никого не подпускай к тому, что мне предназначено. Во избежание всяких неприятностей, так сказать, — выдержала паузу, давая служанке осознать грядущие изменения. — И еще у меня есть одна просьба. Можешь принести из библиотеки книги по истории нашего государства, свод законов дворянства и правила этикета. Если управляющий или тот, кто заведует книгами, откажет — пригрози, что сама приду за ними на костылях. Уверена, князю подобное не понравится.

Глава 9

Ожидая, пока Капитолина вернется, я наметила ряд первостепенных вопросов, которые облегчили бы мое пребывание в этом доме. Мне жизненно требовалось разобраться в тонкостях моего положения и выяснить, мог ли супруг отобрать у меня имение отца? На что я имела право, как княгиня, а на что нет?

В моем распоряжении оставалось шесть дней, которые я намеревалась превратить в интенсивный курс обучения.

Через час на моем столе лежала стопка увесистых томов в кожаных переплетах. Я жадно вчитывалась в строки, радуясь тому, что понимаю написанное.

В новом мире законы были суровы к женщинам, но статус помещицы и магический дар давали определенные лазейки. Я владела Щепкиным по праву наследования. Пока находилась замужем, Дмитрий управлял доходами, но не мог продать имение без моего согласия. Раз уж он считал лесопилку мусором, то вряд ли его будет волновать, как там идут дела. А значит, мешать какое-то время мне никто не будет. Ну, а в дальнейшем можно задуматься о том, как избавиться от этого брака.

Разводы в высшем обществе категорически не приветствовались. Во-первых, главным основанием служило отсутствие детей. Особенно, если один из супругов — сильный маг, чей род непременно должен был продолжиться. Во-вторых, на развод требовалось согласие супруга. А в-третьих, высшим аристократам следовало получить разрешение от самого императора.

Также брак автоматически аннулировался в связи со смертью одного из супругов, что вполне логично. Или же, если супруга добровольно уходила в монастырь, отрекаясь от мирской жизни.

Ну уж нет, хоронить себя заживо в каком-нибудь убогом монастыре в угоду великосветскому кобелю я не собиралась.

Помимо этого упоминалось, что женщина, уличенная в измене, подвергалась публичному порицанию и принудительной отправке в монастырь, что автоматически приравнивалось к разводу.

Хм, такой способ мне тоже не подходил. Да и князь, уверена, не допустит подобного скандала, позорящего его род и честное имя.

Кстати, насчет мужской измены никаких оговорок не было. Порицание касалось только слабого пола. И где, спрашивается, справедливость?

— Настя, ты должна вести себя безупречно, — прошептала себе под нос, погрузившись в изучение этикета.

Мне нельзя было допустить ни одной ошибки, не дать ни одного повода для насмешек, позволяющих усомниться, что супруга не заботится о репутации мужа или не печется о его благополучии.

Как удобно! — я скрипнула зубами, перечитывая длинный список того, что требовалось от примерной жены. — Не перечить супругу. Уважительно относиться к его родителям. Сохранять и приумножать его имущество. Вести хозяйство и следить за слугами.

— А вот это мне уже больше нравится, — расплылась в хищной улыбке, когда добралась до нескольких скромных пунктов, касающихся обязанностей мужа по отношению к жене.