Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 72

— Необходимо сделать деревянные мостки, только без затей, будто бы сама природа их проложила для удобства. Затем нам понадобится легкий навес от дождя, не закрывающий вид на реку. А под навесом как раз поставим кресло, скамеечку и небольшой столик. Все должно дышать тишиной и спокойствием, понимаешь?

Кубышкин задумчиво кивнул. Уж он-то видел Александра и знал, о ком идет речь.

Обустроив место для рыбалки, я наказала местным мальчишкам дежурить у реки и спешно докладывать мне, если заметят на берегу одинокого рыбака. Эти сорванцы стали лучшей сторожевой и сигнальной сетью, какую только можно придумать.

Параллельно у меня шла переписка с Гольдманом. Магическая почта каждый день доставляла послания, в которых поверенный сообщал об этапах готовности прошения.

К концу недели курьер из Воронежа доставил мне от поверенного подробные инструкции с выверенными формулировками и собранными доказательствами. Осталось только переписать набело и получить подпись Александра, как представителя императорской фамилии. Если все получится, у Магической коллегии и церкви не найдется причин для отказа.

Но пока цесаревич отсутствовал, мне оставалось только ждать и заполнять тревогу постоянной работой.

Две недели, отмерянные господином Гольдманом, пролетели как один день. Кресло для императора обрастало деталями, словно живое дерево. Каждое утро Федор прибегал с новыми идеями, и мы с ним спорили до хрипоты над деталями и воплощением этих идей в жизнь.

Но все хорошее быстро заканчивается. Я как раз проверяла, насколько плавно выдвигается потайной ящик в подлокотнике, когда Дуняша сообщила, что прибыл князь.

— Барыня, там Дмитрий Николаевич пожаловали. И лекарь с ним, модистка ваша, мадам Ламорт — целых три кареты.

Новость меня не обрадовала. Зачем он приехал? За мной? Или опять собрался что-то доказывать?

— Проводи их в гостиную и скажи, что скоро спущусь, — кивнула служанке, снимая фартук и вытирая руки.

Неожиданный визит меня взволновал. Пока шла по коридору, в груди зрело привычное раздражение. Каждое появление Горчакова ощущалось, как вторжение в мою жизнь, которую я по крупицам отстраивала заново.

В гостиной меня дожидался сам Дмитрий в дорожном сюртуке и со своим невыносимым взглядом, сразу прикипевшим ко мне; подтянутый Штольц с неизменным саквояжем; мадам Ламорт в невероятном дорожном платье и… Татьяна Львовна.

Нагрянули, что называется, всей компанией.

Свекровь выглядела бледной тенью, растерявшей былой лоск и надменность. Куда только подевалась та заносчивая дама, которая цедила оскорбления сквозь зубы?

— Анастасия! — Дмитрий подался ко мне, сверкая темными глазами и перехватывая мою ладонь для поцелуя. — Я скучал, — произнес тихо, заглядывая прямо в глаза.

Надо же? Скучал он! А мне вот совершенно не до скуки было. Даже присесть иной раз не получалось за день.

— Добрый день, господа, — я проигнорировала признание князя. — Чем обязана столь представительному визиту? Неужели у вас, наконец, появились дела, Дмитрий Николаевич? Надеюсь, они вас подольше задержат в столице?

— Дела у меня действительно появились, — Горчаков нахмурился. — И довольно неотложные. Но прежде, чем мы отправимся в Петербург, господин Штольц должен осмотреть твою ногу.

— Вы все едете в Петербург? — уточнила я, не веря своему счастью.

— Да, дорогая! — модистка всплеснула руками. — Князь был так любезен, что предложил нам место в своем кортеже. Мне давно пора возвращаться к столичным заказам!

— Рада за вас, — я натянуто улыбнулась и повернулась к лекарю. — Герман Карлович, прошу вас в мой кабинет. Там достаточно света, чтобы провести осмотр.

Штольц кивнул и двинулся за мной. Дмитрий, разумеется, увязался следом. Возражать не стала. Пусть посмотрит на результат своих хлопот.

Я присела на диванчик, выпрямила ногу и задрала подол платья. Штольц ощупал мое колено, надавив в нескольких точках. Боли я, к счастью, не почувствовала.

— Превосходно! — кивнул он одобрительно и принялся расстегивать ремни шины. — Кость срослась идеально, а магия сделала свое дело, залечив поврежденные ткани. Но и ваша дисциплина, княгиня, на этот раз выше всяких похвал.

Я осторожно пошевелила ногой, попробовала согнуть и разогнуть колено — никаких неприятных ощущений.

— Благодарю! — искренне улыбнулась лекарю. — Вы творите чудеса, Герман Карлович.

— Рад, что теперь ты здорова, — Дмитрий не сводил с меня жадного взгляда.

— Я тоже рада, — опустила подол и поднялась. — Что ж, господа, теперь, как видите, я в полном порядке. Прошу отобедать с нами, если вы не торопитесь. Капитолина сегодня превзошла сама себя.

Глава 82

Держалась я безупречно, отыгрывая радушную хозяйку дома. Не прорвалось ни одного намека на ту ярость, что клокотала в груди при виде мужа. Мы сразу прошли в столовую, куда переместились остальные гости.

Во время обеда мадам Ламорт щебетала без умолку, рассказывая о столичной моде. Штольц делился медицинскими новостями, а я лишь методично ела, отвечала односложно и ждала, когда они все уедут.

После десерта гости решили немного отдохнуть с дороги и размять ноги. Татьяна Львовна улучила момент, чтобы со мной поговорить.

— Анастасия, позволь мне сказать? — обратилась она дрогнувшим голосом.

— Слушаю, — произнесла бесстрастно.

— Я хотела извиниться перед тобой за свое поведение в Петербурге. За то, что позволяла себе лишнее и молчала, когда следовало вмешаться. И за Наталью — тоже…

Она замолчала, явно ожидая какой-то реакции. Но для меня ее слова ничего не значили.

— Я ненавидела тебя, — продолжила рубить правду свекровь. — Ты была живым напоминанием о муже и том аде, через который я прошла. Теперь вижу, что ты совсем другая. Ты справилась там, где я сломалась. Прости, я была неправа…

— Я ценю ваши слова, Татьяна Львовна, — ответила тем же тоном. — Но принять их сейчас не могу. Слишком много боли осталось в душе. Вы безжалостно перемалывали меня и смотрели, как я погибаю. Ваше раскаяние, увы, запоздало.

— Но я просто боялась! — выкрикнула она, глотая слезы. — Боялась снова оказаться под пятой тирана. Дмитрий… Он же весь в отца! Я думала, так будет лучше. И я ошиблась.

— Верно, ошиблись, — пожала плечами. — Но ваши ошибки едва не стоили мне жизни. Так что простите, чудесного примирения не получится. Я желаю вам добра, но на расстоянии. А теперь прошу извинить, у меня дела.

Оставив рыдающую Татьяну Львовну в гостиной, я поднялась в спальню, не испытывая ни торжества, ни жалости. Только усталую легкость, которая приходит, когда отпускаешь ненужный груз проблем. Я больше не желала иметь с ней никаких дел. Оставался только Дмитрий, и очень скоро я добьюсь нашего развода.

Гости уехали ранним утром. Провожать их я не вышла, наблюдая за сборами в окно кабинета. Перед тем, как отправиться, Дмитрий долго стоял у кареты, глядя на окна моей спальни, но так ничего не дождался. К чему бессмысленные прощания? У каждого из нас был свой путь, и с каждым днем наши дорожки расходились все дальше и дальше.

После отъезда гостей дом разом опустел, будто выдохнул застоявшийся воздух. Не верилось даже, что больше никто не войдет без стука, не обожжет тяжелым взглядом и не заставит сердце сжиматься от бессильной ярости.

С какой же радостью я снова окунулась в работу! Еще одна неделя пролетела, как в тумане. Я почти забыла о том, что где-то за пределами Щепкино существует мир с его интригами и условностями.

В то утро я как раз проверяла последние штрихи на императорском кресле. Федор колдовал над массажными валиками, тихонько бормоча заклинания, а я водила ладонью по отполированному подлокотнику, ощущая, как дерево отзывается на каждое прикосновение.

— Барыня! Барыня, там!.. — в мастерскую ворвался запыхавшийся мальчишка.

— Говори толком! — резко выпрямилась, едва не столкнув с полки банку с лаком.

— Он пришел! На реке! С удочкой сидит, как вы и говорили. Без охраны почти, только один хмурый дядька поодаль.