Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 63

— Выйдите все! — бросил прислуге.

Марфа со служанками сразу испарилась. Дуняша замялась, но я коротким кивком отпустила и ее.

— Что здесь делает твоя мать, Дмитрий? — спросила сухо, как только мы остались наедине. — Ты сказал, что купил дом для меня. Выходит, опять обманул? Ты привел сюда женщину, которая превратила мою жизнь в Петербурге в кошмар? Которая привечала Ведищеву, пока та готовила мое убийство?

— Настя, не нагнетай, пожалуйста! — князь тяжело вздохнул и подошел к окну, глядя на вечерний город. — Я не мог оставить мать на улице, зная, что та ютится на постоялом дворе. Она живет во флигеле, вход с другой стороны сада за домом. В особняк заходить не будет без твоего приглашения.

— Приглашения? — усмехнулась, сдерживаясь из последних сил. — Ты серьезно думаешь, будто я когда-нибудь ее приглашу? Чтобы она шпионила за каждым моим шагом? Хозяйничала тут в мое отсутствие? Чтобы передавала Ведищевым каждое слово? Ты снова подставил меня. Снова сделал выбор не в мою пользу.

— Настя, мама помогла обустроить дом по моей просьбе! — он резко обернулся, полыхая багровым пламенем в глазах. — Ты была в беспамятстве после операции, а дом требовал управления. Я хотел сделать тебе сюрприз. Она уедет в Петербург вместе со Штольцем и мадам Ламорт. Потерпи несколько дней. Ты ее даже не увидишь.

— Я уезжаю в гостиницу! — потянулась за тростью, намереваясь встать. — Не желаю даже дышать с ней одним воздухом.

— Ты никуда не поедешь! — припечатал князь, усиливая голос магией так, что меня вжало в кровать. — У тебя завтра доклад и прием у губернатора. Подумай сама: если устроишь скандал и съедешь, твоя репутация будет уничтожена. Нас обоих сочтут безумцами.

— Как же я тебя ненавижу! — с губ сорвался болезненный стон, и я бессильно откинулась на подушки.

Горчаков изучил меня достаточно, чтобы понимать, куда бить. Он знал, что лесопилка — мой единственный путь к свободе, и мастерски использовал это, чтобы затянуть петлю.

Ночь прошла тревожно, я постоянно вскрикивала и просыпалась в холодном поту. Дуняша дежурила возле меня всю ночь, не смыкая глаз. Помогала промокнуть пот со лба или подавала воду, чтобы унять иссушающую жажду.

Утром я проснулась поздно, разбитой после вчерашних переживаний и опухшей от слез. Однако плотный завтрак и горячая ванная, куда служанки помогли осторожно опуститься, не замочив фиксаторов на ноге, привели меня в чувство.

Подготовка к приему заняла полдня. Штольц с утра проверил колено и убедился, что фиксатор надежно держит ногу.

— Сидеть и стоять допустимо, — пробурчал лекарь. — Но никаких танцев! Одно резкое движение — и все наши старания пойдут прахом.

Танцевать я и не планировала, о чем сразу заверила Германа Карловича, вслед за которым меня окружила заботой мадам Ламорт.

Платье, которое она пошила к приему, оказалось настоящим шедевром. Тяжелый атлас цвета дикого меда с глубоким матовым блеском. Никаких лишних оборок — только строгий силуэт и серебряное шитье по подолу. Под необъятными юбками жесткая шина была совершенно незаметна.

Дуняша на пару с Марфой соорудили мне высокую прическу с тугими локонами, ниспадающими на открытые плечи. Косметику я практически не использовала, только легкий блеск для губ и немного румян, чтобы скрыть излишнюю бледность.

Глядя в ростовое зеркало, я совершенно не узнавала себя. В глазах, обрамленных густыми ресницами, уже давно не осталось следа той влюбленной дурочки, какой была Настя Щепкина. Я превратилась во вполне уверенную и взрослую женщину, лишенную подростковой наивности.

Дмитрий зашел ко мне, когда Дуняша наводила последние штрихи в прическе, закрепляя шпильки с мелкими позолоченными жемчужинками. Он замер у порога, прикипев ко мне взглядом. В отражении я заметила, как расширились его зрачки. Как будто увидел меня впервые.

Быстро справившись с собой, князь приблизился. В его руках находился открытый футляр, на бархатном ложе которого лежало ожерелье из массивных кусков янтаря в оправе из золота. Камни казались каплями меда, внутри которых играл бликами солнечный свет.

— Оставь нас, Дуняша, — приказал он.

Едва девушка ушла, Дмитрий достал ожерелье и подошел, прикладывая камни к моей шее.

— Я не надену это! — отвела его руку. — Слишком тяжелое. И больше похоже на ошейник.

— Надень! — Дмитрий снова приложил украшение к шее и щелкнул замком. Его пальцы мимолетно коснулись кожи, вызывая во мне неприкрытую дрожь. — Пожалуйста, Настя. Посмотри, как эти камни подчеркивают твою красоту. Сегодня ты должна блистать, чтобы ни у одного мерзавца не возникло сомнений, что ты — хозяйка в этом городе. Моя хозяйка!

Он взял меня за плечи и развернул к себе, заставляя смотреть прямо в глаза. От него пахло опасностью и мужским ароматом, пробуждающим во мне страх вперемешку с яростью.

— Я принадлежу самой себе, Дмитрий, — выдержала его взгляд, ни разу не моргнув. — А этот янтарь… Что ж, он довольно красив. Но это всего лишь смола — застывшая кровь мертвого дерева.

— Знаешь, в чем мы с тобой похожи, Настя? Мы оба — результат долгого давления и боли, — князь криво усмехнулся. — Пора отправляться. Карета подана.

Подхватив меня на руки, Дмитрий направился к выходу.

Глава 71

Сгустились вечерние сумерки, когда мы подъехали к парадному входу губернаторского особняка. Его освещали тысячи огней, которые отражались в стеклах и лакированных дверцах прибывающих экипажей.

Внутри все сжалось в тугой узел, что скоро мне придется окунуться в шум толпы, шорох шелковых платьев и раствориться в ароматах французских духов. Дмитрий не стал дожидаться лакеев. Он вышел первым, расправляя плечи и ослепляя золотым шитьем на парадном мундире. Без лишних слов подхватил меня на руки и направился к ступеням крыльца. Я невольно вцепилась в его плечи, ощущая накатывающее волнение.

— Не волнуйся, Настя, — прошептал Дмитрий, обжигая шею горячим дыханием. — Запомни, ты — княгиня Горчакова. Веди себя так, будто этот город принадлежит тебе по праву рождения.

— Он принадлежит мне потому, что я это заслужила! — огрызнулась, стараясь унять предательскую дрожь. — И это намного надежнее.

Наше появление в бальном зале вызвало ошеломляющий эффект. Нет, музыка все так же играла, но гул голосов резко стих, сменяясь возмущенным шепотом. Я видела, как округляются глаза у местных дам, а мужчины невольно провожают нас заинтересованными взглядами. Не каждый день они видели, как князь Горчаков носит свою «ссыльную жену» на руках.

Дмитрий гордо прошествовал через строй гостей и опустил меня на глубокое кресло с высокой спинкой, оббитое зеленым бархатом. Мда, чем не трон? Жесткая спинка позволяла держать спину только прямо, а нога, зафиксированная жесткой шиной, не оставляла пространства для маневров.

Впрочем, возмутиться нашим появлением ни у кого не хватило духа. Дмитрий замер рядом с креслом, положив руку на спинку. Его тяжела аура отсекала лишних гостей еще на подходе.

— Анастасия Павловна! — первой ко мне подплыла Зворыкина. — Боже, какой эффект! Вы выглядите, как королева, которая вернулась из изгнания.

— Скорее, как инженер, который вернулся к работе, — я натянуто улыбнулась. — Желаете новость из первых уст? — поманила женщину пальцем и произнесла шепотом, чтобы никто не расслышал. — Мадам Ламорт сейчас в городе. Если желаете заказать что-то столь же эффектное и нарядное, советую поторопиться. У нее заказы расписаны на год вперед.

— Непременно воспользуюсь ее услугами, княгиня. — Глаза у Зворыкиной просияли алчным блеском.

Возле нас уже картинно прогуливались еще две дамы, которые на прошлом приеме смаковали подробности моей ссылки. Теперь они жадными взглядами пожирали Дмитрия, который застыл возле меня невозмутимой статуей.

— Княгиня! — ко мне уже спешил ректор Поликарпов. Он вместе с магистрами, принимавшими экзамен, склонились в поклоне. — Рады видеть вас в добром здравии. Весь город только и говорит о ваших успехах в Щепкино.