Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 61

Дмитрий какое-то время наблюдал за суетой, которую вокруг меня развели Кубышкины, а после вышел. Я воспользовалась моментом, чтобы посмотреть на ногу. Она была плотно забинтовала и зафиксирована магическими шинами, которые поблескивали едва заметным голубоватым светом.

Едва я покушала, как Дуняша и Капитолина в четыре руки принялись приводить меня в порядок. Обтирали влажными полотенцами, умывали, переодевали в чистую сорочку. Капитолина сама взялась расчесывать мои волосы, заплетая их в тугие косы.

— Надо же, ирод немецкий, — ворчала она, перебирая прядки. — Такую красоту взялся мучить! Но князь-то, Настасья Павловна, от него ни на шаг не отходил, и потом всю ночь у кровати просидел. Глаз не сомкнул, все за вами смотрел. Вон, Дуняша не даст соврать. Уж на что норов суровый, а видать сердце-то не каменное.

Глава 68

Я промолчала, не желая обсуждать его «не каменное» сердце. Слишком уж оно давило, не давая мне свободно вздохнуть.

После сытного завтрака и утренних процедур в мою спальню явился Штольц. Он осмотрел ногу, проверил чувствительность пальцев и магический фон шины.

— Превосходно, княгиня, — лекарь удовлетворенно кивнул, убирая инструменты и споласкивая руки в тазике, который поднесла служанка. — Ваша природа оказалась на редкость податливой. Еще пять дней полного покоя, и вы навсегда забудете о хромоте. Но предупреждаю, — зыркнул строгим взглядом, — попробуете встать раньше времени, и за результат я не отвечаю.

— Понятно, Герман Карлович, — тяжело вздохнула. — Обещаю не нагружать и не тревожить ногу. Однако это не означает, что буду лежать бревном. У меня производство, люди, заказ…

Как только лекарь вышел за дверь, я потребовала у Дуняши бумагу и карандаш. Ходить я пока не могла, но голова-то работала, а инженерный зуд не давал покоя. Я принялась конструировать шину, которая могла не только фиксировать, но и распределять нагрузку. Для будущей конструкции мне понадобились тонкие стальные полосы, система кожаных ремней и шарнир, который можно заблокировать в нужном положении.

Вторым пунктом стоял транспорт, который позволил бы мне ездить. Зря что ли везде настилы и сходни проложены? Свое кресло я отдала Елизару, и он уже ловко разъезжал по всей территории лесопилки. А новое я себе проектировала уже с учетом эргономики и с ложементом для правой ноги, чтобы она постоянно находилась в горизонтальном положении.

— Михаил! Елизар! Яков Иванович! — Дуняша приглашала ко мне помощников одного за другим.

Моя комната превратилась в настоящее конструкторское бюро. Кубышкин докладывал о ходе строительства новых складов и расширения цеха. Хватов — об охране периметра и незначительных происшествиях, вроде споров между рабочими или драки, которые пресекались в зародыше. Копейкин привез ведомости по заказам.

Работа кипела, и я чувствовала себя при деле, игнорируя недовольство Дмитрия, который периодически заглядывал ко мне и напоминал о необходимости отдыхать. От чего отдыхать, если я ни капельки не устала? Наоборот, в родной стихии, среди чертежей, споров и рабочей суеты, чувствовала себя по-настоящему живой.

После обеда, когда в Щепкино пришло ленивое затишье, меня навестила мадам Ламорт. Модистка впорхнула в спальню, как яркая птица, заполняя пространство запахом дорогих духов и шелестом шелка.

— О, моя дорогая Анастасия! Вы истинный герой! — воскликнула она, подавая знак помощницам, которые притащили в комнату рулоны с тканями. — Весь Петербург только и обсуждает ваш триумф! Вы слышали о Ведищевой? — понизила голос до шепота. — Это настоящий крах!!

— А что с ней? — усмехнувшись, вопросительно уставилась на главную сплетницу столицы.

— Опозорена, растоптана и забыта! Сразу после вашего незабываемого приема и спешного отъезда, ваш супруг отбыл по личному поручения государя на границу. И представляете, некому стало ее защищать! Многие дома стали отказывать ей в приеме. Графиня Разумовская первая не пригласила ее на раут, а дальше — пошло-поехало. А ваш новый фасон платьев? Теперь все швеи столицы пытаются повторить «стиль Горчаковой». Вы прибавили мне работы на год вперед, княгиня.

— Что ж, рада слышать, — я мысленно порадовалась тому, что мои усилия оказались не напрасными.

— А вы знаете, что в Петербурге говорят, будто Татьяна Львовна… — мадам Ламорт подсела ближе, сверкая азартом в глазах. — Она же поддерживала Наталью до последнего. Но даже княгиня вдруг решила уехать на воды поправить здоровье.

— Надо же? — хмыкнула, мысленно сопоставляя даты. — А давно ли она покинула столицу?

— Так, недели три, — модистка пожала плечами. — Может, четыре. Я не следила за этим.

— А что, в столице ничего не было слышно о пожаре в загородном имении Горчаковых? — поинтересовалась мимоходом.

— Как? Такое несчастье? Что случилось?

— Говорят, дом загорелся, служанки погибли. Подробности мне неизвестны, к сожалению. Но мне в тот момент было не до этого, лесопилку пытались поджечь…

— Да что вы говорите? Но кто на такое злодеяние осмелился? — ахнула мадам Ламорт.

— Сложно сказать, но это случилось сразу после ареста Натальи Ведищевой, — я сделала вид, что заинтересовалась кружевами, нарочно выдерживая паузу и давая модистке осмыслить мои слова.

— Какой ужас! — выдохнула она. — Так, ее арестовали прямо здесь, в поместье? Неужели все это правда?

— Самая настоящая, — я холодно улыбнулась, испытывая мрачное удовлетворение. — Графиня наняла убийц, чтобы убрать меня с дороги. И очень скоро она ответит за это перед судом.

— Боже мой… — мадам Ламорт перекрестилась, глядя на меня с еще большим уважением. — Значит, скоро ей вынесут приговор?

— Буквально на днях, — подтвердила, бросив взгляд в окно на строящиеся цеха. — И я намерена лично присутствовать на заседании. Даже если мне придется поехать туда в инвалидном кресле. Хочу запомнить выражение ее лица, когда судья зачитает приговор.

Дальше мы с модисткой обсудили новый гардероб и платье, в котором я планировала появиться на приеме у губернатора. Стиль сохранили прежний, но добавили несколько новых деталей.

Следующие два дня превратились в бесконечный марафон между чертежами, осмотрами и склянками с горькими настоями Штольца. Пока кости медленно срастались под воздействием магии лекаря, я просчитывала новые конструкции, проверяла отчеты и управляла лесопилкой через моих верных помощников.

— Побойтесь бога, Настасья Павловна! — расстраивалась Капитолина каждый раз, когда заставала меня в кровати, обложенную бумагами и чертежами. — Лекарь велел вам лежать!

— Я и лежу, — тепло улыбнулась ей. — Голова-то у меня не сломана.

Доклад по устранению короеда тоже требовал вдумчивого подхода. Я выписывала в отдельную тетрадь формулы акустического резонанса, вспоминая университетские лекции по физике. Если подать магический импульс через стальной стержень прямо в заболонь, то подобное действие, если его масштабировать, спасет тысячи десятин строевого леса и принесет Щепкино такие контракты, о которых другие мечтать не смели.

Параллельно я мучилась над презентацией слоеного бруса. В целом, я уже не раз о нем рассказывала, но на этом приеме мне нужно было наглядно доказать Сокольскому, что мои изделия выдержат любую нагрузку.

Дмитрий по десять раз на дню заходил меня проведать. Даже странно, что он уже не отговаривал меня от поездки. Видимо, понял, что это бессмысленное занятие.

— Ты снова работаешь, — каждый раз повторял одну и ту же фразу. — Не забыла, что необходимо подготовиться к дороге? В Воронеже нас ждут не только промышленники.

— Мадам Ламорт обещала закончить платье в срок. Мои мастера уже приносили мне первые образцы новой шины, сейчас они как раз занимаются ее доработкой. Доклады я почти закончила, так что к поездке почти готова, — захлопнула папку с отчетами, считая вопрос закрытым. — Единственное, что меня беспокоит, как я выдержу дорогу. В прошлый раз именно тряска стала одной из причин смещения тканей.