Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 60

Глава 67

Штольц кивнул, игнорируя сдавленное рычание Горчакова, и приступил к осмотру. Его сухие пальцы коснулись моей кожи, поглаживая некрасивую припухлость. Я невольно вздрогнула от того, каким испепеляющим взглядом Дмитрий посмотрел на доктора. А после его взгляд прикипел к моей ноге с заметными дефектами.

— Что чувствуете? — Штольц осторожно прощупал сустав. — Здесь?

Я вскрикнула, когда он надавил на скрытый под кожей нарост. Боль прошила ногу от бедра до кончиков пальцев.

— Полегче! — прорычал Дмитрий, невольно хватаясь за эфес сабли.

— Князь, выйдите вон, если не можете сдерживаться, — бросил Штольц, не отрываясь от осмотра. — Кто довел бедняжку до такого состояния? Сустав зафиксирован неверно. Кости наложились друг на друга, образовав ложную мозоль.

Дмитрий лишь скрипнул зубами и застыл бледной статуей, сжатой в тугую пружину, которая вот-вот лопнет от напряжения.

— Я вынужденно нарушила предписание лекаря, — ответила ровным тоном, хотя перед глазами уже плыли темные круги от боли. — Переезд из столицы, работа на лесопилке. Лекарь из Петербурга сказал, что сделал все возможное. Но у меня не получилось держать ногу в покое.

— Что ж, это заметно, — Штольц поднялся. — Ситуация скверная, но поправимая. К сожалению, полумерами здесь уже не обойдешься. Придется ломать.

Новость пригвоздила меня к месту самим фактом того, что предстояло пережить. Когда? Как? Сколько времени займет процесс выздоровления? Его и так оставалось все меньше и меньше.

— Кости срослись под неправильным углом, — продолжил лекарь. — Я проведу повторную репозицию. Не бойтесь, я усыплю вас магическим эфиром, вы ничего не почувствуете, а когда проснетесь — будете уже с правильно сложенной ногой. Но сразу предупреждаю: после операции необходим строжайший постельный режим. Минимум неделю никаких прогулок, цехов и прочего. Я останусь в Щепкино, пока не буду уверен в результате.

— Неделю? — у меня внутри все оборвалось. — Но это невозможно! У меня императорский контракт. А через три дня прием у губернатора, куда съедутся все лесопромышленники губернии. Граф Сокольский ждет от меня доклада по обезвреживанию короеда.

— Настя, подумай о себе, — Дмитрий подошел ко мне и положил руку на плечо. — Ничего страшного не случится, если пропустишь прием. Господин Штольц прав — здоровье важнее.

— Ну конечно! — нервно сбросила его руку. — Хочешь побыстрее починить сломанную вещь? А мне важно появиться на приеме. Если не приду, все решат, что княгиня Горчакова — просто слабая женщина, которая сдалась на полпути к успеху.

— Не бойся, Настя, — неожиданно мягко произнес он. — Я буду рядом во время операции. Глаз с тебя не спущу! А на прием, если понадобится, доставлю на руках.

— Нет! — я упрямо поджала губы.

— Как лекарь, категорически рекомендую отменить любые поездки, — вмешался Штольц. — Я выпишу официальное свидетельство для канцелярии губернатора. Ваше состояние — веская причина для отмены визита.

— Это веская причина для того, чтобы меня списали со счетов, — пробурчала упрямо, понимая правоту доктора.

Одновременно с этим я не могла пропустить этот прием. Чувствовала, что на нем будет еще одна возможность заявить о себе. Я лихорадочно искала решение, которое могло бы удовлетворить обе стороны.

— Герман Карлович, подскажите, есть ли возможность минимизировать вред? — вопросительно посмотрела на Штольца. — Что, если на колено наложить гипс? Или сконструировать корсет для ноги? Под бальным платьем с нелепым количеством юбок, гипс никто не увидит. Колено будет крепко зафиксировано, а я смогу стоять, опираясь на здоровую ногу и трость.

— Гипс? — Штольц задумался, потирая подбородок. — Необычное решение. Как правило, мы используем шины с магической фиксацией, но эти конструкции слишком громоздки.

— Я сама сконструирую шину! Из тонких стальных полос и кожи. Фиксатор будет держать сустав намертво. Только пообещайте, что срастите кости идеально.

Дмитрий смотрел на меня с яростью и пугающим восторгом. Кажется, он ненавидел мое упрямство, но именно это и привлекало его так сильно, что вцепился в меня, как клещ.

— Ты сумасшедшая, — выдохнул он.

— Я — инженер, Дмитрий Николаевич. И привыкла доводить любое дело до конца.

— Хорошо, — Штольц вздохнул, заглядывая в саквояж и доставая оттуда склянки с синеватой жидкостью. — Но, если сделаете хоть один неверный шаг и фиксация сместится, я умываю руки. Готовьтесь, княгиня. Не вижу смысла затягивать с операцией. Через десять минут начнем.

Я откинулась на спинку дивана, уставившись в потолок и пытаясь унять внутреннюю дрожь. Мне предстояло сломать себя, чтобы собраться заново. В сущности, я занималась этим с самого первого дня в этом мире.

Чтобы в дальнейшем не тревожить меня переносом с места на место, процедуру решили провести в спальне. Дуняша помогла мне переодеться в домашнее платье, устроила с комфортом, обложив подушками и тихонько удалилась под нетерпеливым взглядом костоправа.

Штольц тоже преобразился: снял сюртук, повязал кожаный передник и тщательно вымыл руки, сполоснув их после в спиртовой настойке, которую выдала Капитолина. Последнее, что я запомнила перед тем, как провалилась в забытье — это холодные пальцы лекаря на колене и тяжелый взгляд Дмитрия, замершего в изножье кровати.

Пробуждение выдалось странным. Сначала вернулись звуки: далекий гул лесопилки, чириканье птиц за окном и мерное тиканье напольных часов. Прежней боли в колене не ощущалось, только неповоротливая тяжесть в ноге, будто ее залили свинцом.

Приоткрыв веки, я прищурилась от слишком настырного солнечного луча, который лез в глаза. Дмитрий привычно спал на кресле. В расстегнутом мундире и с растрепанными волосами он выглядел как-то совсем по-человечески. Возле кровати, прикорнув на низкой скамеечке, дремала Дуняша, зарывшись лицом в край моего одеяла.

Я пошевелилась, пытаясь приподняться. Кровать едва скрипнула, а Дмитрий мгновенно открыл глаза.

— Проснулась, — выдохнул он охрипшим спросонья голосом.

— Барыня! — следом и Дуняша подскочила, испуганно хлопая ресницами. — Настасья Павловна! Очнулась, родимая! — на лице девочки расцвела такая искренняя радость, что у меня защипало в носу. — Ох, я сейчас! Я мигом! Матушка уже бульончик сварила и чаю целебного на травах настояла…

Служанка вихрем унеслась из комнаты, прежде чем я успела вставить хоть слово.

— Как все прошло? — поинтересовалась, приподнимаясь на локтях.

Дмитрий оказался рядом, моментально подхватывая меня под спину, помогая сесть повыше и подкладывая подушки.

— Штольц весьма доволен результатом, — коротко ответил Горчаков. Его пальцы невесомо прошлись по моим плечам, а я невольно вздрогнула, ощущая, как по коже пробежал электрический разряд. — Говорит, кость встала идеально, и магия сделала свое дело. Дальше только от тебя зависит, насколько правильно все срастется.

— Значит, самое тяжелое позади, — я выдохнула с облегчением.

— Все позади, Настя, — Дмитрий взял мою ладонь, заключая ее в плен своих рук. — Штольц закончил на рассвете. Сказал, что ты невероятно крепкая. Другая не выдержала бы такого объема эфира.

— Я — это я, а не какая-то там «другая», — фыркнула, высвобождая руку из плена и игнорируя вспышку обиды в его глазах. — Дуняша, подай воды, пожалуйста! — попросила, завидев служанку в дверях.

Девчонка бросилась к кувшину на столе, и уже через мгновение я жадно глотала прохладную жидкость, ощущая, как жизнь возвращается в тело. Спустя пять минут и Капитолина пожаловала с большим подносом в руках.

— Доброго утра, барыня. Вот, покушать вам принесла, — повариха поставила поднос на тумбу возле кровати и захлопотала вокруг, поправляя подушки и подтыкая одеяло. — Овсянку на сливочках наварила, с ягодами лесными. Бульон наваристый. Отвар целебный, который силы восстанавливает. А то ишь, бледная какая, краше в гроб кладут.