Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 57

— Прохор! — бросилась к парню, падая на колени. — Боже, что они с тобой сделали?

Конюха избили так сильно, что лицо превратилось в сплошную кровавую маску. Рубаха была изорвана в клочья, а на спине виднелись следы плети. Князь подошел к нему и наклонился, коснувшись руками его шеи.

— Жив! — коротко бросил он. — Крепкий парень. Другой бы остыл от потери крови, а этот замерз настолько, что все процессы замедлились. Его нарочно оставили тут умирать.

— Это из-за меня, — прошептала, не в силах сдержать слез. — Он же ни в чем не виноват! Прохор просто был рядом.

— Нет, Настя. — Дмитрий обнял меня за плечи, заставляя подняться. — Это моя вина. Я позволил им думать, что можно безнаказанно нападать на тебя и твоих людей. Обещаю, больше такой ошибки никто не совершит. Будь уверена, Ведищевы ответят за каждую рану парня.

Я кивнула, глотая слезы и признавая поражение. В этой войне не могло быть победителей. Глядя на Прохора, я понимала, что не остановлюсь, пока каждый, кто приложил к этому руку, не заплатит сполна.

Путь до Щепкино показался мне бесконечным. Прохор лежал на сиденье кареты, его голова покоилась у меня на коленях. Я каждой клеточкой чувствовала, как ему больно. Дмитрий молчал, ревностно наблюдая за нами. Лекарь, к которому мы привезли парня, провозился с ним три часа.

— Жить будет! — обнадежил он нас. — Организм молодой, кость крепкая. Я залечил разрывы внутренних органов, остановил кровотечение. Но восстанавливаться ему придется долго. Рекомендую постельный режим, покой и хорошее питание. Да свадьбы все заживет, если он, конечно, не надумает снова с разбойниками драться.

В имение мы прибыли поздней ночью. Пришлось поднять слуг, чтобы помочь перенести Прохора в дом. Дуняша, увидев, как сильно его избили, зашлась в беззвучном плаче. Бросилась к нему, вцепилась в руку и посмотрела на меня умоляющим взглядом.

— Барыня, можно я за ним присмотрю?! Сама его выхаживать буду!

— Конечно, Дуняш, — я устало кивнула. — Могла бы и не спрашивать.

За время моего отсутствия скопилось много готового сырья, дожидающегося сушки. Кубышкин доложил, что мужики работали на износ, чтобы сделать запас побольше. Дальше требовалось мое участие, чтобы превратить сырую доску в первоклассное сырье.

Ранним утром я отправилась в сушильную камеру, возле которой меня уже дожидались маги. Им не нужно было объяснять, что делать. Механизм сушки был отработан до автоматизма. Я приложила руки к магическому контуру, направляя скопившийся эфир на вытяжку влаги.

Мы высушили один штабель, второй, пятый. Через три часа мир перед глазами медленно поплыл, а тело потряхивало от слабости. Я опустошила резерв до самого донышка.

— Хватит, Настя! Ты себя сожжешь! — раздался гневный голос Дмитрия, перекрывший шум работающих пил.

Я не успела возразить, когда он встал за моей спиной и, обнимая, положил горячие ладони поверх моих. Неисчерпаемая мощь архимага хлынула в меня раскаленным свинцом. Болезненная процедура, и в то же время действенная. Мой тонкий дар, рассчитанный на точечное воздействие, вдруг получил в руки кузнечный молот.

Глядя на то, как дерево запело, меняя структуру, я так и не смогла отстранить князя. Капли смолы выступили наружу янтарными слезами, и ее тут же собрали мои помощники, чтобы использовать в смежном производстве. Мы высушили весь заготовленный объем, после чего я осела, ощущая, как ноги сделались ватными.

— Я же говорил, ты работаешь на пределе сил. — Дмитрий не дал мне упасть и подхватил на руки.

— Пусти… Сама… — пробормотала я, отключаясь от усталости.

— Никуда я тебя не отпущу, ты же знаешь, — буркнул он, направляясь к дому. — Отдыхай, Настя. Это приказ. — Внес меня в спальню и бережно опустил на кровать.

Ага, как же! Некогда мне отдыхать!

Едва князь ушел, плотно прикрыв за собой дверь, я сползла с кровати и перебралась к секретеру. Прежде чем что-то делать, необходимо произвести расчеты. Я и считала до тех пор, пока строчки не поплыли перед глазами.

Внезапно дом содрогнулся от мощного магического выплеска, и за окном сверкнуло так, будто совсем рядом ударила молния. Позабыв об усталости, я выбежала на балкон.

Глава 64

На берегу, где река делала изгиб у запруды, стоял Дмитрий с разведенными в стороны руками. Воздух вокруг него плавился, а вода превращалась в клубы пара.

Князь направил свою мощь на речное дно, заставляя его вскипеть. Грязь, ил и вековые коряги взмывали в воздух и ложились на берег ровными отвалами. Горчаков собственноручно углублял русло реки.

Огненные всполохи лизали воду, испаряя ее там, где мелководье мешало проходу барок. Горчаков использовал грубую силу, предназначенную для уничтожения армий только лишь ради того, чтобы баржи могли подойти к причалу. На подобную работу у артели ушло бы не меньше полугода.

Вернувшись к себе, я легла спать в смятении, не зная, как реагировать на подобную помощь. Что и говорить — за один вечер Дмитрий обеспечил нам проход для речных барок.

Я была благодарна за участие, но и только. Этот поступок не означал, что сразу же все позабуду и прощу предательство.

Утром я проснулась в хорошем настроении. Силы за ночь восполнились, и я была готова приступить к экспериментам по созданию императорского кресла. Однако, стоило выйти на крыльцо, как у меня челюсть отвисла.

Просека, которую мы вырубили возле Щепкино и в дальнейшем планировали использовать под жилье для ветеранов и мастеров, была очищена от пней и коряг. Остался лишь ровный участок, который будто укатали гигантским катком. Вдали, на холме, в пределах видимости из поместья, я думала расположить в будущем постоялый двор. Но прежде землю следовало избавить от поросли, сушняка и камней.

Теперь же там красовался чистый выровненный участок, вокруг которого вилась широкая утрамбованная дорога. Ее будто сплавили из земли и пыли, превратив в твердое спрессованное покрытие. По нему в направлении нашего имения как раз двигались груженые подводы.

— Анастасия Павловна, вы только взгляните, что творится! — подбежал ко мне радостный Кубышкин. — Рабочие прибыли. С самого рассвета подводы тянутся.

Я зажмурилась, думая, что все это мне привиделось. Но нет! Распахнув глаза, я все также видела прибывшую артель рабочих, среди которых виднелись маги-строители в академических мантиях и земледелы с артефактами в руках.

— Лес уже пошел в дело, — за моей спиной бесшумно возник Дмитрий. — Казарма будет готова концу недели. Склады — к следующему вторнику.

— Зачем ты это делаешь? — обернулась, ощущая, как внутри закипает протест. — Я не просила о помощи.

— Анастасия, разве тебе не важен результат? Твой слоеный брус — вот, что сейчас самое важное. Я не хочу, чтобы ты отвлекалась на бытовую шелуху. Нам понадобится много материалов на строительство.

— Михаил! — позвала управляющего, глядя в ненавистные глаза, так и ждущие моего одобрения. — Заведи новую расходную книгу. Будешь записывать каждый гвоздь, бревно и часы работы этих людей. Не забудь учесть провиант.

— Зачем, барыня? — удивился Кубышкин.

— Затем, что я намерена вернуть князю все до последней копейки, — отчеканила, глядя, как вытягивается лицо князя. — Я не принимаю подарков от тех, кто считает меня своей собственностью.

— Упрямишься? — глаза Дмитрия сузились в тонкую полоску, а по губам скользнула едва заметная улыбка. — Записывай, если тебе так хочется. Но не забудь, что мое время стоит невероятно дорого.

— На твое время мне плевать, — гордо вскинула голову. — Я тебя сюда не звала. И с нетерпением жду того дня, когда ты исчезнешь из моей жизни.

Но исчезать Горчаков не собирался. Он продолжал планомерную осаду, игнорируя мои возмущенные крики. Носил на руках, когда я падала в цеху от усталости, вливал магию в мои сушильные установки и превращал производство в высокотехнологичный конвейер, о котором я мечтать не смела. Князь распоряжался стройкой, командовал магами и, казалось, находился во всех уголках имения одновременно.