Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 56

— Попросить? — к глазам подступили бессильные слезы. — Чтобы ты потом попрекал меня каждой копейкой? Чтобы я была обязана тебе каждым куском хлеба? Не будет этого! Я добьюсь развода! Пойду к государю, расскажу о твоем произволе!

— Развод? — Горчаков усмехнулся, и в его улыбке просквозило явное превосходство над простыми смертными. — Ты так жаждешь свободы? Что ж, возможно, я подумаю об этом. Но при одном условии.

— Какое условие? — я замерла, впиваясь взглядом в его лицо. — Золото? Мои патенты? Забирай! Только дай мне уйти.

Дмитрий подошел вплотную, ласково поправил выбившиеся из прически прядки, погладил по щеке тыльной стороной ладони и, наклонившись к самому уху, сказал:

— Роди мне наследника, Настя. А лучше — двоих. Как только в моем доме раздастся плач маленького князя Горчакова, я тебя отпущу. Ты сможешь уехать куда угодно, строить свои заводы, пилить доски. Но, пока не исполнила долг перед родом, ты останешься моей.

На секунду в комнате повисла такая тишина, что слышно было, как бьется муха об оконное стекло. А потом внутри меня что-то лопнуло с оглушительным звоном.

— Подонок! — взвизгнула я, машинально нащупывая тяжелую вазу на подставке.

Я швырнула ее со всей силы, на которую была способна. Дмитрий даже не шелохнулся. Ваза разлетелась вдребезги, наткнувшись на невидимый щит возле его лица.

— Ненавижу! Ненавижу тебя! — в ход пошло все: чернильница, книги, подсвечник.

Никогда не думала, что способна на такое, но крушила все, до чего могла дотянуться. Внутри меня клокотала буря, которую я не могла обуздать.

— Ты хочешь наследника?! — Схватила нож для бумаг со стола и замахнулась, глядя на него с безумной решимостью. — От женщины, которую предал? От той, кого вышвырнул, как старую ветошь? Никогда! Слышишь? Никогда этого не будет!

Горчаков стоял неподвижно посреди этого хаоса. С таким видом, будто пережидал бурю. Вокруг него росло количество осколков, по ковру разлетались брызги от чернил.

— Это твое последнее слово? — выкрикнула, задыхаясь от ярости и бессилия.

— Это мой окончательный ответ, Анастасия, — тихо произнес он. — Смирись. Я никогда тебя не отпущу.

Развернувшись, он вышел, оставив меня посреди обломков. Я опустилась на стул, чувствуя, что полностью выдохлась.

Но сдаваться? Нет, сдаваться даже не думала. Я буду бороться до конца. Даже если придется выгрызать этот развод зубами.

Полночи я проворочалась на кровати, размышляя, как выкарабкаться из сложившейся ситуации. Отказываться от императорского заказа даже не думала. Но, как ни крути, мне требовалось золото для расширения производства.

Мысли то и дело сбивались на наш последний разговор. Внутри меня все моментально закипало, стоило только подумать, что этот самодовольный кобель требует наследника от женщины, которую чуть не довел до гробовой доски. Едва я закрывала глаза, как передо мной возникало лицо Дмитрия с его наглой самоуверенной ухмылкой.

Он даже в мысли мои умудрился пробраться! Вместо того, чтобы включить холодную голову и найти приемлемый выход, я думала, как получить чертов развод, и во мне все начинало бурлить с новой силой.

Пока что я не придумала ничего лучше, как ужаться в расходах и нанять еще рабочих, чтобы построить новые цеха. Возможно, получится заложить драгоценности? С условием выкупа, скажем, через полгода?

Значит, нам пора возвращаться в Щепкино. Захар все необходимые инструкции получил, все упиралось в деньги. Заказы у нас, разумеется, были, золото поступало. Но часть его шла на выплату зарплат и текущие расходы. После недавнего пожара мне также требовались средства на восстановление.

Поднявшись, отправилась в ванную и привела себя в порядок. Дмитрий к этому времени тоже поднялся, и я столкнулась с ним в гостиной, где он ночевал на диване. Князь выглядел, как всегда, безупречно: идеально выбрит, причесан, одет в военный мундир. Но, главное — безмятежно спокоен, как будто вчера ничего не произошло.

— Я возвращаюсь в Щепкино, — сообщила ему, не здороваясь. — Велю Прохору немедленно подать карету.

Однако, выглянув за дверь, я не обнаружила слугу на месте. Утром он обычно топтался у порога, смущенно покашливая и ожидая распоряжений. Но сегодня в коридоре царила нехорошая тишина.

— Где он? Ты его видел? — вопросительно посмотрела на мужа.

— Нет, — тот пожал плечами. — Возможно, во дворе?

— Милейший! — обратилась к коридорному, завидев его у лестницы. — Кликни Прохора, моего конюха.

— Так нет его, барыня, — поклонившись, ответил слуга. — Со вчерашнего вечера не видели.

— Как нет? Ты уверен? Он бы никогда не ушел без спроса! — похолодела от пронзившей догадки. — Вчера у входа я столкнулась с Ведищевым, — я развернулась к Дмитрию. — Зачем он приходил? Граф угрожал мне. Говорил о расплате.

Глава 63

— Старик совсем сдал, — Горчаков поморщился, словно от зубной боли. — Он умолял забрать заявление. Просил спасти его Наташеньку, взывал к «старой дружбе». Плакался о том, что монастырь ее убьет.

— А что ты? — замерла в напряжении. — Согласился? Снова вернешь ее в дом, чтобы она завершила начатое в лесу?

— Нет! — сурово отрезал князь. — Наталья отказалась давать клятву, значит — виновна. Улик и показаний твоих слуг более, чем достаточно для приговора. Закон един для всех.

— Как ты можешь? — выдохнула прежде, чем успел обдумать слова. — Вы ведь были вместе. Ты любил ее? Если нет, зачем поселил в одном доме со мной? Зачем позволил ей растоптать мои чувства? Ради чего? Чтобы теперь забыть и избавиться? Если же ты не любил Наталью, зачем понадобилась эта показательная жестокость со мной?

Взгляд Дмитрия потяжелел, сделался неживым и убийственно холодным.

— Ты не поймешь, — выдал он после длительной паузы. В его голосе звучала такая пустота, что мне захотелось ударить его, закричать, чтобы пробить монолитную стену. — Есть вещи, которые выше чувств.

— Тогда нам больше не о чем говорить! — я резко отвернулась, едва не потеряв равновесие. — Ты настоящий монстр, лишенный чувств, холодный кусок мрамора. Если думаешь, что я позволю распоряжаться моей судьбой ради продолжения рода, то глубоко заблуждаешься. Прохор пропал из-за меня! Из-за твоих интриг и этой проклятой грызни. Я немедленно еду к Брумелю! Пусть поднимает жандармов и ищет моего человека по всему городу!

Дмитрий перехватил меня на пороге, не давая сделать ни шага.

— Настя, останься здесь, — произнес он угрожающе тихим тоном. — Не нужно привлекать жандармов. Лишний шум не пойдет нам на пользу. Я найду парня сам.

— С чего бы такая милость? — я попыталась вырваться, но тщетно.

— Если Прохора в самом деле похитили люди Ведищева, жандармы будут копаться до вечера. У них ордера, правили, субординация, а я использую поисковый контур. — Он ослабил хватку, чувствуя, что я больше никуда не рвусь. — Мне нужна любая личная вещь конюха.

— В карете, должно быть, что-то осталось, — предположила я. — Но я пойду с тобой! — поставила условие. — Даже не думай, что буду сидеть тут и покорно ждать результатов.

В карете под сиденьем обнаружилась потертая куртка Прохора. Дмитрий взял ее в руки, и по его пальцам тут же зазмеились тонкие нити магического эфира. Они вытянулись в одном направлении, указывая, где находится владелец куртки.

— Едем! — Не теряя ни минуты, мы запрыгнули в экипаж, который помчался в сторону южных окраин города, где за нарядными фасадами главных улиц притаились трущобы и старые склады.

Я вжалась в сиденье, до боли стиснув ручку трости и прикипев взглядом к поисковому плетению. Если с парнем что-то случилось, я этого себе не прощу.

— Здесь! — Карета затормозила у кожевенных складов.

Дмитрий на ходу выскочил из экипажа и направился в полуподвал, заваленный старым хламом. Я тоже не стала сидеть на месте и последовала за ним. Внутри было темно и холодно, лучи света едва пробивались через щели в стенах и крыше. В дальнем углу, на куче прелой соломы я увидела темное пятно.