Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 39

Я зубами выгрызу этот диплом, но никому больше не позволю мне угрожать и тыкать в лицо бесправием.

Глава 43

Дорога до Щепкино показалась бесконечным адом, через каждые сто метров вытягивая экипаж из грязи или же укрепляя землю под ним. Мы со Стогиным выжали себя досуха, но все же справились и добрались до родного имения уже глубокой ночью.

Весь дом моментально пробудился, домашние забегали, спешно протапливая баню, чтобы выпарить сырость и хвори из косточек, и отпаивая нас горячими отварами. Новости мы привезли неутешительные, но они дали нам мощный толчок к тому, чтобы сцепить зубы и работать до потери сил.

Своим людям я старалась выделять хотя бы один выходной в неделю, чтобы они могли заняться личными делами, но у меня и моих верных помощников свободных дней практически не было.

Три месяца лета пролетели, как один бесконечный производственный цикл. Единственное, что я себе позволяла, — это прогулки по лесу, где мои резервы восстанавливались быстрее. Меня часто сопровождал Яков, читая лекции или требовательно спрашивая пройденный материал.

Лесопилка работала, выдавая кубометры досок, я сушила лес и училась, поглощая невероятные объемы знаний. Надо мной дамокловым мечом висела угроза Воронцова, пригрозившего связаться с Дмитрием. Если сейчас князь заявится и начнет качать права, то я просто не выдержу.

Но, к счастью или нет, обвал на шахтах связал графу руки. Петр Данилович был слишком занят выкачиванием грязи из шахт и подсчетом убытков, чтобы тратить время на месть «вздорной бабенке». Сам он не появился в имении ни разу, в отличие от Чередина, ставшего частым гостем. Он приезжал злой, осунувшийся, и требовал у меня крепленый брус снова и снова. Но он, сам того не подозревая, дал мне замечательный повод для отказа.

— Григорий Никитич, — я в такие моменты испытывала особое удовлетворение, — поймите, мой дар — вещь хрупкая и непостоянная. На обычный распил доски и сушку лицензия не требуется, это ведь обычное ремесло. Но создать слоеный брус, который выдержит серьезную нагрузку, — это уже высокая инженерная магия. Куда уж мне, обычной женщине, ее освоить? Без диплома магистра я не имею права продавать такой товар. Упаси бог, какая-нибудь балка лопнет, а мне потом отвечать? Нет уж, я дорожу собственной свободой.

Я принципиально приостановила производство нового бруса до тех пор, пока не получу диплом. Технология у меня имелась, и она могла бы здорово облегчить жизнь графу и его шахтам. Но я слишком хорошо усвоила урок, чтобы снова поверить людям, которые обманули меня, а потом еще и ткнули носом в незаконную деятельность.

Как знала, не стала брать денег за ту партию! А если бы граф заикнулся о векселях, то и леса моего ему было бы не видать. Пусть бы покупал у Перевалова или рубил в ближайшем лесу.

Вот и уезжал Чередин ни с чем, забирая только калиброванные доски, на производство которых у меня вполне хватало мощностей.

Золото копилось медленно, слишком много средств уходило на текущие расходы и выплату заработной платы. На жизнь хватало, конечно, но вот для расширения производства, как я мечтала, требовались гораздо большие суммы.

Мне следовало создать нечто такое, чтобы окупаемость в разы превышала начальные вложения. Нечто такое, что заставило бы воронежское дворянство выстроиться в очередь.

Идея пришла ночью, когда я сидела в кабинете, ерзая на жестком стуле и изнывая от усталости. В этом мире мебель производили помпезную, с прицелом на роскошь и показатель статуса, а не на удобство. Никто не задумывался об анатомии человека и не подозревал о существовании эргономики.

— Яков, Вениамин, — на следующее утро собрала своих помощников на совещание в производственном цеху, — сегодня мы начинаем работу над проектом кабинетного кресла. Забудьте про резьбу и вензеля. В первую очередь нам понадобится волнообразная спинка и регулируемый наклон.

— Анастасия Павловна, это кощунство! — Стогин недоверчиво фыркнул. — Кресло должно быть величественным и массивным, а вы предлагаете этот скелет?

А вот Шенберг деловито поправил очки, пристально всматриваясь в мои наброски.

— Вы хотите добиться того, чтобы дерево гнулось по форме человеческого хребта? — изумился он. — Боюсь, что добиться подобного эффекта будет непросто. Процесс потребует сложного пропаривания волокон и их фиксации эфиром.

— Ничего, мы справимся. Все кажется сложным только на первый взгляд, — я предвкушающе улыбнулась. — В старых монументальных креслах человек превратится в скрюченного калеку уже через два часа, а в нашем он весь день просидит с комфортом, понимаете?

Нет, моих объяснений никто не понимал. Все настолько привыкли к грубым табуретам или золоченым пыточным изделиям, что представить не могли, будто бывает иначе. Однако у меня было два преимущества. Первое — я знала, как добиться нужного результата, и второе — работники были вынуждены мне подчиняться.

Три недели мы воевали с дубовыми ламелями, добиваясь нужного угла преломления. Вениамин ругался, как сапожник, удерживая температуру пара, а я лично вливала силу в породу, чтобы она «запомнила» каждый изгиб.

В итоге у нас получилось нечто революционное. Кресло будто бы обнимало спину, разгружая поясницу и позвоночник. Подлокотники мы расположили так, чтобы плечи не затекали при письме, а само сиденье обтянули телячьей кожей с набивкой из конского волоса и липового лыка.

Первые пять кресел, упакованных в мягкую рогожку, я повезла с собой в Воронеж, намереваясь преподнести свой товар в лучшем свете. Конечно же, сначала я посетила Софью Зворыкину, в доме которой состоялось знакомство с графом Воронцовым. Вдова статского советника весьма удивилась моему визиту.

— Анастасия Павловна, вы совершенно о нас позабыли! — подалась она навстречу, когда я возникла на пороге гостиной. — О вас такие слухи по городу ходят. Говорят, что вы подружились с водяными, раз они заставили работать старое колесо.

— Как обычно, слухи сильно преувеличены, Софья Петровна, — я улыбнулась, присаживаясь на резной стул. — Лесопилка исправно работает и теперь занимает все свободное время. Но, помимо досок, мы делаем еще кое-что. Велите слугам занести сюда мой подарок.

Глаза у женщина загорелись любопытством. Она с нетерпением следила за тем, как мужики заносят диковинку в гостиную и избавляют от упаковки. На фоне резных форм и золоченой отделки вычурной мебели XIX века мое изделие смотрелось инородно. Но с главной задачей — выделяться на фоне остальных и дарить комфорт кресло справлялось на сто процентов.

Зворыкина с опаской опустилась на сиденье и замерла, прислушиваясь к ощущениям. Ее лицо вытянулось от удивления и озарилось блаженной улыбкой.

— О боже! — выдохнула она, расслабляясь. — У меня такое чувство, будто сижу на облаке. Анастасия, как вы этого добились? Что вы сделали?

— Создала кресло нового поколения, которое поддержит ваш позвоночник и позволит выдержать долгий рабочий день, — я удовлетворенно улыбнулась.

— Не вздумайте продавать такое кресло супруге губернатора раньше, чем я приглашу ее на чай! — пригрозила пальцем Софья Петровна.

Уже через час она растрезвонила о новинке всем своим подругам, запустив по городу волну слухов. Но в этом заключался лишь первый этап моей многоходовой задачи.

Глава 44

Следующий визит я нанесла ротмистру Брумелю. Он принял меня немедленно, не позабыв еще дела «графини Щепкиной».

Рабочий стол начальника отделения жандармерии был завален бумагами, а сам ротмистр выглядел так, будто не спал неделю.

— Анастасия Павловна, чем обязан? — поспешил мне навстречу, прихрамывая. — Снова неприятности?

— Напротив, Аркадий Борисович, — лучезарно улыбнулась. — Приехала в город по случаю и решила вас навестить. Зная о том, какой вы занятой человек и как непросто проводить на рабочем месте по четырнадцать часов, привезла для вас подарок.