Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 40

По моему знаку двое мужиков внесли в кабинет начальника новое кресло. Брумель посмотрел на него с опаской, но я настояла на том, чтобы он присел на минутку. Мужчина не смог мне отказать и исполнил просьбу. Одно удовольствие было наблюдать, как недоверие на его лице сменилось изумлением. Ротмистр удовлетворенно крякнул, пробуя на ощупь дорогую кожу и подстраивая под себя наклон спинки.

— Какая занятная вещь! — пробасил он. — Никогда бы не подумал, что сиденье может быть таким удобным. Спина-то моя аж запела от облегчения. Ох, и уважили вы старика, Анастасия Павловна. Знатный подарок! Благодарствую!

— Аркадий Борисович, — выждав паузу и позволив мужчине насладиться комфортом, я перешла к цели визита. — Подскажите, пожалуйста, много ли в вашем ведомстве найдется тех, кто потерял возможность ходить и передвигаться самостоятельно?

— К сожалению, калек хватает. Но им, увы, ничем уже не поможешь, — огорченно кивнул ротмистр.

— Конечно, ноги мы им не вернем. Но у меня есть отличное решение для таких людей. Позвольте показать его на примере моего помощника?

Я подошла к двери и позвала Елизара, терпеливо дожидающегося снаружи. Мое старое кресло мы немного модернизировали, сделав более легкую раму и заменив колеса. Ветеран въехал в кабинет и под изумленным взглядом Брумеля ловко развернулся на месте, демонстрируя маневренность коляски и легкость в управлении.

— Это кресло даст людям свободу передвижения, — произнесла, в волнении закусив губу. — Елизар занимает высокую должность в моем поместье и помогает на производстве, ведет полноценную жизнь. Я могу выпускать такие кресла и, если ведомство заинтересуется, поставлять их по себестоимости. Единственное, что препятствует этому, отсутствие диплома магистра.

Брумель шумно вздохнул, пристально глядя на Елизара. Он сам был участником сражений и, наверняка, лично знал тех, кто выжил и остался выброшенным за борт.

— Вот что я скажу вам, княгиня, — ротмистр решительно хлопнул ладонью по подлокотнику нового кресла. — Дело вы затеяли великое. Негоже, чтобы ваши таланты закопали в глуши из-за каких-то бумажек. Надобно с этим вопросом обратится к нашему губернатору. Николай Федорович — старый вояка, лично французов бил. Кресла ваши он непременно оценит. Завтра буду у него с докладом, там и про кресло расскажу и про помощь ветеранам.

— Вы полагаете, он примет меня? — не сумела скрыть волнения в голосе.

— Еще как примет, — хмыкнул Брумель. — Думаете, у одного меня проблемы со спиной? Мои знакомые только и делают, что жалуются на проклятую боль. Узнает Его Превосходительство, что у меня поясница перестала ныть, сам к себе позовет. Только уж вы подготовьтесь как следует. Не подведите меня.

— Будьте уверены, Аркадий Борисович, я слов на ветер не бросаю, — заверила со всей серьезностью.

Из участка я вышла весьма довольная собой. Если губернатор встанет на мою сторону, Воронцов со своими жалобами подавится собственной желчью.

— Ну что, Елизар? — расправив плечи, гордо прошествовала к карете. — Едем домой. Нам срочно нужно изготовить кресло для господина Кривцова.

Приглашение от губернатора пришло на третий день, когда у нас уже была готова новая партия кресел премиум-класса. Никаких завитков, только стремительные линии, функциональность и скрытая мощь. Темную фактура лиственницы я разбавила темно-зеленой мягкой кожей и инкрустациями из змеевика.

Запаковав дорогой товар так, чтобы ни одной царапинки не возникло при транспортировке, я погрузила кресла на подводы и отправилась в путь.

Прибыли мы, как обычно, под вечер. После целого дня, проведенного в карете на неудобных лавках, у меня возникла идея, как облегчить путешественникам жизнь. В этом времени, куда ни глянь, за какую сферу ни возьмись — везде требовались изменения. Но расширением производства и строительством мебельной фабрики я займусь лишь после того, как получу диплом. Пока что приходилось довольствоваться штучным товаром, на создание которого уходило много сил.

На следующее утро я отправилась на Большую Дворянскую, где располагались особняки высшей воронежской знати и административные здания. Дом губернатора выделялся на фоне остальных массивными колоннами и тяжелыми дубовыми дверями с чеканными гербами на створках.

Меня встретил вышколенный лакей, который проводил нас в кабинет хозяина дома, расположенный на втором этаже. Николай Федорович Кривцов сидел за массивным столом. Его лицо, иссеченное морщинами, напоминало кору дуба, такое же монументальное, жесткое и обветренное.

— Княгиня Горчакова, — мужчина неторопливо поднялся, приветствуя меня. — Аркадий Борисович так восторженно описывал ваши таланты, что я не смог отказать себе в удовольствии познакомиться с вами лично. Прошу! — жестом указал на стул для посетителей. — Присаживайтесь.

— Благодарю, Ваше Превосходительство! — Я опустилась на стул, сразу ощутив, насколько он неудобный. — Ротмистр — человек прямой, ценит комфорт и добротные вещи. А я ценю ваше и собственное время, поэтому, позвольте сразу перейти к делу? Мои люди ожидают внизу. Разрешите им занести мой подарок?

Губернатор отдал распоряжение лакею, и уже через пять минут Прохор и Ефим занесли в кабинет новое кресло. На фоне золоченой мебели Кривцова мое творение выглядело чужеродным, но однозначно привлекало к себе внимание.

— Это оно? — Николай Федорович подошел ближе, рассматривая спинку с изгибом. — То самое чудо-кресло?

— Присядьте, и сами убедитесь, — я кивнула. — Полагаю, старые раны в плохую погоду дают о себе знать. Привычная вам мебель заставляет позвоночник страдать, а мое кресло повторяет контуры тела и поддерживает спину там, где другие ломают.

Губернатор хмыкнул, но все же последовал совету и опустился на сиденье. Поначалу он напрягся, как и все, кто пробовал мои кресла впервые, но затем его плечи расслабились, на лице появилась улыбка. Кривцов откинулся на спинку, положил руки на подлокотники.

— Черт возьми… — крякнул он, вдыхая полной грудью. — Не соврал Брумель. Как будто в колыбель прилег.

— Я готова предоставить партию таких кресел для вашего ведомства по себестоимости, — подхватила инициативу, пока Кривцов находился под впечатлением. — Офицеры, ветераны, государственные служащие — все заслуживают того, чтобы их рабочий день не превращался в пытку. Но у меня есть одно небольшое затруднение…

— Полагаю, речь пойдет о ректоре Поликарпове и его предвзятом отношении к женщинам в академии? — Кривцов посмотрел на меня внимательно. — До меня дошли слухи, что вы зачислены на экстернат?

— Вы не ошиблись. Аркадий Валерьевич — человек старой закалки. Мне кажется, он сделает все, чтобы я провалилась. Но мы с вами знаем, что указ императора един для всех. Мне не нужны поблажки, Ваше Превосходительство. Я прошу лишь о беспристрастности. Мне важно, чтобы оценки выставлялись за знания, а не за наличие штанов.

— Вы — странная женщина, Анастасия Павловна, — ответил губернатор после продолжительной паузы. Он поднялся и подошел к окну, выходящему на центральную улицу. — На днях граф Воронцов прислал гневное письмо, в котором жаловался, что вы саботируете поставки особого крепленого бруса. Используете его беду в шахтах, чтобы набить карманы.

— Та партия бруса была экспериментальной, и она досталась графу совершенно бесплатно. Только благодаря тому, что я лично отправилась к Воронцову и проследила за его правильной установкой, шахты не завалило целиком. Он же и указал мне, что без диплома я не имею права торговать своими же разработками. В проблемах Петра Даниловича виновата лишь его собственная жадность. Для крепей граф использовал свежепил, потому что так дешевле. Я собственными глазами видела, в каком состоянии были шахты до обвала, и предупредила его о вероятной беде. У него было время, чтобы вывести людей, но он этого не сделал.

Губернатор обернулся, взглянув на меня жестким взглядом. И я не отвела глаз, не дрогнула, потому что говорила правду.

— Лес Воронцов исправно получает по рыночной цене, — продолжила, мысленно радуясь собственной предусмотрительности. — Я не завысила стоимость ни на копейку. С таким же успехом граф может покупать доску у других купцов или даже требовать предоставить ему товар бесплатно. Мой новый брус — это прогресс. А прогресс всегда стоит дорого. Дома, сложенные из укрепленного бруса, простоят века, а мебель прославит Воронежскую губернию на всю империю. Разве мои усилия того не стоят?