Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 38

Однако судьба распорядилась иначе. Я не представляла даже, что мои последние слова, брошенные Воронцову в запале, окажутся пророческими.

Глава 42

Не успели мы отъехать на пару верст от графских угодий, как небо нахмурилось, превратившись в серое полотно, а после на землю обрушился дождь. Плотные потоки воды за считанные минуты превратили дорогу в месиво. Колеса моментально увязли в жирной колее. Лошади захрипели, силясь вытянуть тяжелый экипаж, а Прохор яростно их подстегивал, выкрикивая проклятия.

— Хозяйка, не проедем! — постучался он и приоткрыл дверцу, впуская хлесткие струи воды. — Дальше только вплавь. Впереди низина, там уже по ступицу развезло.

Я приникла к окошку, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Но за стеной проливного дождя ничего не было видно.

— Поворачивай к ближайшему жилью, — велела я. — Вениамин, тебе придется выбраться наружу и подтолкнуть карету.

Кое-как, промокнув до нитки, поочередно с Венькой используя магию, мы добрались до постоялого двора «Три гуся». Унылое место, пропахшее тухлой капустой и мокрой соломой. Нам повезло снять две комнаты и устроить лошадей под навесом.

Вынужденная задержка не вызывала никакой радости. Застряли мы в этом захолустье надолго. Хорошо хоть, с собой были книги, в изучение которых я погрузилась, устроившись у камина.

А проклятый дождь не прекратился ни на следующее утро, ни через день. Дороги окончательно развезло. Я боялась даже представить, что сейчас творилось в шахтах Воронцова. Но это уже не мои проблемы. Нам бы до дома добраться и заняться заказами. Хорошо, что за старшего остался Яков. Он не даст лесопилке утонуть в этой хляби.

На третий день дверь в общий зал постоялого двора распахнулась с таким грохотом, что дремлющий у порога пес взвизгнул и забился под лавку. Но пороге возникла фигура в плаще, облепленном грязью. Скинув капюшон, гость огляделся, и я с трудом узнала в измученном путнике господина Чередина. Его дорогой сюртук превратился в мокрую тряпку с грязными разводами, в сапогах хлюпала грязь, а самого управляющего била крупная дрожь.

— Анастасия Павловна, — завидев меня, он выдохнул с нескрываемым облегчением и бросился в ноги. — Беда…

— Рассказывай, что случилось, — поднялась с места, опираясь на трость.

— Ливень… — он вздрогнул. — Вода ушла в старые выработки. Пласты поплыли… Седьмой, девятый штреки обрушились. Там, где были старые крепи, все обвалилось. Людей не успели вывести…

В зале воцарилась гнетущая тишина. Дуняша вскрикнула, прижав руку к губам. Вениамин подскочил с места, опрокинув стул. Елизар скрипнул зубами и стукнул кулаком по столу.

— А мой брус? — спросила, поражаясь собственному спокойствию.

Наверное, потому что ожидала чего-то подобного, видела же, в каком состоянии штольни. Но как же погано сделалось на душе от понимания, что беды можно было избежать.

— Пятый горизонт выстоял, — Чередин поднял на меня глаза, полные суеверного ужаса. — Стойки запели, как вы и говорили. Рабочие успели выскочить. Тридцать человек, что были там, выжили благодаря вашему дереву. Остальные... — он махнул рукой и поник, как побитая собака

Внутри меня что-то оборвалось. Я бессильно опустилась на лавку. Гнев на обман Воронцова сменился горечью. Сколько же народу погибло из-за жадности аристократа, пожалевшего золота на нормальный лес? И ведь это далеко не первая трагедия на этих шахтах!

— Убытки огромные, — пробормотал управляющий, глядя в никуда. — Граф рвет и мечет. Если не укрепить основные стволы сейчас, все штольни завалит

— Убытки? — я вновь рванула с места, грохая по полу тростью. — Вы говорите об убытках, когда в ваших шахтах люди сейчас задыхаются в темноте? Да как вы смеете?

— Анастасия Павловна, умоляю... — Чередин съежился под моим гневным взглядом. — Граф приказал воротить вас. Векселя Шенберга аннулированы. Долг закрыт. Мы купим весь брус, что у вас есть. Со скидкой, о которой вы говорили... Только дайте нам дерево.

Ну вот, Настя! Твой момент триумфа, когда жадный купец осознал ошибку, — прошептал мне внутренний голос. Только отчего-то на вкус эта победа горчила так, что делалось тошно.

— Сначала вы посмеялись надо мной, порадовались, что облапошили и выставили дурой, а теперь заговорили о скидке? — наклонилась к управляющему. — Скидка предназначалась другу и деловому партнеру. А граф Воронцов — лжец и обманщик! Он первым нарушил договор, хотя я не дала ни единого повода сомневаться во мне. Скидок для вас не будет никогда! Зарубите себе на носу!

— Но как же люди?.. — попытался возразить Чередин.

— Люди? — чуть не задохнулась от возмущения. — Я слышала, как Васюков отзывался о людях! И прекрасно знаю, с чьей подачи он ставил гнилье на крепи! Не надо теперь давить на жалость и обвинять меня в собственных грехах! Я не зверь, чтобы наживаться на чужой беде. Сухую доску вы получите по рыночной цене, но слоеный брус пойдет по двойному тарифу. Это плата за срочность и ваш обман!

Управляющий позеленел. Он смотрел на меня так, будто это я вызвала дождь и обрушила на него небесную кару.

— Но ведь это грабеж! — выдохнул он. — У графа нет столько наличности. Все вложено в восстановление…

— Восстановление чего? — прищурила глаза до узких щелочек. — Мои доски и есть основа ваших шахт. Но вы можете пойти привычным путем и нарубить деревьев в ближайшем лесу. Это вам обойдется гораздо дешевле. Всего лишь несколько десятков человеческих жизней. Либо вы платите за качественный лес, либо ищите брус в другом месте. Например, у купца Перевалова. Говорят, у него превосходная дубовая доска!

Чередин злобно стиснул кулаки и оскалился, напоминая мокрого пса, которого загнали в угол. Его заискивание и мольба в глазах сменились бессильной злобой, выдавая настоящее гнилое нутро.

— Вы забываетесь, княгиня! Здесь вы всего лишь ссыльная жена князя Горчакова. Думаете, нам неизвестно, о чем говорит вся столица? Если граф пожелает, то решит вопрос напрямую с вашим мужем. Мужчины всегда договорятся между собой, понимая серьезность положения и не взирая на женские капризы.

— Это ты забываешься, разговаривая со мной в подобном тоне! — рявкнула я. — Петр Данилович может писать кому захочет. Но, пока вы будете ждать ответа из Петербурга, ваши шахты затянет илом. Время не на вашей стороне, Григорий Никитич. И да, для сведения, производство крепленого бруса — моя собственная разработка, основанная на использовании моего магического дара. Никто в империи не способен сделать такой брус.

— Смею напомнить, Ваша Светлость, — Чередин поднялся, гордо тряхнув головой и обдавая окружающих брызгами, — что у вас нет степени магистра-технолога. Все ваши личные эксперименты и разработки незаконны! Вы не имеете права проводить магическую разработку материалов в промышленных масштабах без надзора магической коллегии. Мы подадим жалобу, и в таком случае завышенную цену на ваш хваленый брус никто не утвердит!

— Жалуйтесь! — я пожала плечами, сдерживая внутреннее напряжение. — Но прежде вытащите трупы погибших из-под завалов. А когда закончите — приходите. Только вряд ли после такого у меня останется желание с вами разговаривать.

Скрипнув зубами, Чередин развернулся и вылетел вон, растворяясь в пелене дождя. Бессильно опустившись на лавку, я посмотрела на собственный дрожащие ладони и стиснула их в кулаки.

— Анастасия Павловна, — позвал Вениамин, осмелившись нарушить воцарившуюся тишину. — Без диплома они и правда нас сожрут. Еще и обвинят в том, что случилось, — с них станется.

— Вы сами слышали, брус выдержал испытание, — я упрямо подняла голову, не позволяя себе слабости на глазах у подчиненных. — Но этот чертов диплом я получу, чего бы мне это ни стоило. Собирайтесь! Хватит рассиживаться. Мы едем в Щепкино. У нас нет времени, чтобы тут прохлаждаться. Нам нужен сухой лес. Много леса.

Поднявшись в комнату, без сил рухнула на кровать, закрыв лицо руками и содрогаясь от беззвучных рыданий.