Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 31

Процесс, который в естественных условиях занимал недели, я провела за несколько минут, перестраивая связи на молекулярном уровне. Когда открыла глаза, то увидела, что даже цвет полена изменился, а поверхность стала гладкой, будто ее отполировали.

— Получилось… — выдохнула радостно, не обращая внимания на легкое головокружение.

— Неплохо для начала, — оценил Яков Иванович, наблюдая за мной с необычайной серьезностью. — Вы нарушаете все каноны. Маги земли обычно работают с формой и не касаются сути материала. Это опасное занятие, вы можете истощить себя быстрее, чем успеете это осознать.

— У меня нет времени на каноны, — пробурчала, вытирая пот со лба. — Важен только результат. Если мой дар позволит сократить время обработки дерева в десятки раз, я буду это использовать.

— Вы упрямы, как сто чертей, — маг покачал головой. — Но, признаться, ваше видение эфирных потоков пугает и восхищает одновременно. Вениамин вон тоже старается, хотя больше хвастается.

— Пусть хвастается, лишь бы приносил пользу.

Ночью я лежала в постели, слушая далекое уханье совы и шум реки, и впервые за долгое время чувствовала уверенность в том, что нахожусь на своем месте. Мои знания инженера, сплавленные с магическим даром, станут силой, которая поможет построить собственную империю, чего бы это ни стоило.

Просыпаться привыкла на рассвете. Утренний воздух был напоен прохладой и запахом сырой земли, к которой примешивался аромат застоявшейся речной воды. Над лесопилкой в это время суток клубился туман, скрывая за пеленой все недостатки.

Тяжелые ящики, прибывшие из Петербурга, уже давно были вскрыты, а блестящие пилы шведской стали и массивные литые станины подготовлены к установке.

Кубышкин собрал артель мужиков, чтобы приступить к установке центрального вала. Они суетились, натягивая цепи лебедки, но тяжелая чугунная рама лишь безнадежно скрежетала по камням. Здесь требовалась сила, значительно превосходящая человеческие мускулы.

Например, грубая мощь магии, которой вдоволь было у моих помощников. Но Вениамин лишь морщился от резкого запаха дегтя, а Яков задумчиво протирал очки, всматриваясь в конструкцию так пристально, будто в этих железках заключался смысл бытия.

— Вениамин! — решительно направилась к студенту, который уже поглядывал по сторонам, выискивая предлог, чтобы улизнуть. — Подними эту раму и удерживай ее на высоте фута, пока мы не закрепим анкеры.

— Но, княгиня, это же колоссальный расход эфира! — он всплеснул руками в протестующем жесте. — Мои каналы не привыкли к такой примитивной нагрузке. Это же варварство!

— Варварство — это когда у тебя нет даже хлеба на ужин, — процедила, закипая от злости. — Поднимай живо!

Студент побледнел, начиная плести в воздухе замысловатую сеть. Я почувствовала, как эфир загустел, превращаясь в невидимые стропы. С натужным гулом тяжелая рама оторвалась от земли и зависла в воздухе.

Мужики ахнули, кто-то суеверно перекрестился, ну а мы с Михаилом бросились к станине, направляя ее в заранее подготовленные отверстия. Мужики тоже кинулись на подмогу, устанавливая махину в пазы.

— Анастасия Павловна, вал сел! — гаркнул Михаил, вытирая пот грязным рукавом. — Теперь шестерни. Если шведские зубья не совпадут с нашими литыми — быть беде!

Я подошла к передаточному узлу, положив ладонь на холодный металл, и закрыла глаза, проникая внутренним взором в сердце механизма. Я видела каждую микротрещину, каждый бугорок на поверхности отливки, чувствовала, как металл сопротивляется соединению с чужеродными деталями.

Сосредоточившись, я заставила молекулы металла «притереться» друг к другу, сглаживая неровности и создавая идеальную геометрию.

— Яков, теперь твоя очередь, — позвала второго мага, ощущая стремительный отток силы. — Закрепи основание и соедини его так, чтобы камень стал с чугуном единым целым.

— Слушаюсь, — коротко ответил маг, призывая дар, который отозвался утробным гулом в земле. — Готово! — выдохнул он через четверть часа, утирая крупные капли пота со лба. — Теперь станина не сдвинется с места, даже если начнется землетрясение.

Дальше настал черед установки более мелких деталей, с которыми Михаил управлялся сам или привлекал к помощи мужиков. Мы работали без перерыва, позабыв о еде и отдыхе, пока солнце не начало клониться к закату.

Установку водяного колеса отложили на утро. Всем нам требовался отдых и восполнение потраченных резервов. Особенно в свете того, что лопасти прогнили настолько, что рассыпались бы от первого удара воды.

Я видела единственное решение, которое могло нам помочь, и оно требовало от меня полной отдачи. Утром мы снова собрались на лесопилке, чтобы завершить начатое.

— Михаил, выставляй старые лопасти! — приказала, глядя на огромное колесо. — Крепи все, какие есть. Даже те, что кажутся трухой.

— Но они же не выдержат, барышня! — Кубышкин посмотрел на меня как на безумную. — Вода их в щепки разнесет!

— Делай, что сказано, Михаил. — Я бухнула тростью по деревянному настилу. — Думаешь, я этого не понимаю? Сейчас увидите, на что способна хозяйка Щепкино.

Как только лопасти были установлены, я подошла к колесу и прижалась лбом к мокрой древесине, пахнущей тиной. Закрыв глаза, погрузилась в глубокий транс, стараясь почувствовать каждую пору прогнившего дерева. Я не просто видела его, а будто была им, ощущая слабость, гниль, проевшую насквозь, и потенциал.

Сначала я просто пыталась извлечь влагу, но, к сожалению, сушка не означала, что старое дерево станет прочным. Пришлось начать процесс петрификации (окаменения), заполняя поры древесины минеральными солями, извлекая их из земли и воды.

Этой технике не учили в академии, и я знала о ней лишь в теории. Сплав химии и магии позволил совершить невозможное. Дерево окаменело, превратившись в сверхпрочный композит, способный выдержать тонны давления, не теряя при этом своей формы.

Лопасти потяжелели, приобретая оттенок серого камня, а мой резерв ухнул вниз, вытягивая из меня жизнь. Но я не отступила, пока последняя щепка не превратилась в монолит.

— Открывайте шлюз! — выдохнула я, падая на колени. — Живо!

Глава 35

Михаил рванул рычаг, и река, долго томившаяся в неволе, с ревом обрушилась на колесо, обдавая нас холодными брызгами. Раздался страшный скрип, металл протестующе взвизгнул. На мгновение показалось, что все сейчас рухнет, погребая нас под обломками.

Но колесо дрогнуло и нехотя сдвинулось с места, а затем, подминая под себя яростный поток, сделало полный оборот. Гул работающего механизма заполнил лес, перекрывая шум воды.

— Оно крутится! — радостно взвизгнул Вениамин, захлопав в ладоши, как ребенок. — Работает!

— Анастасия Павловна, что же вы так? — с упреком подскочил ко мне Яков, помогая подняться.

— Подавай первое бревно! — Михаил, охваченный азартом, уже командовал мужиками, которые с опаской приблизились к ожившему чудовищу. — Направляй на пилы! Живее!

Огромный сосновый ствол плавно пошел по желобам, встречаясь с бешено вращающимися пилами, которые вгрызлись в дерево с хищным воем. В воздух взметнулось облако ароматных опилок, оседая на моей одежде и волосах.

Я устало улыбнулась, вдыхая самый лучший запах в мире и глядя на то, как из-под пил выходит первая доска. Ровная и гладкая, без единой зазубрины.

— Мы сделали это, — всхлипнула, ощущая, как по щекам текут слезы.

Яков же с благоговением коснулся окаменевшей лопасти и перевел на меня восхищенный взгляд.

— Анастасия Павловна, вы совершили невозможное! — Его пальцы задрожали, когда он попытался считать структуру. — Подобного материала не существует в природе! Никакая сушка не даст такой крепости за считанные минуты. Вы гений?

— Я просто инженер, Яков, — покачала головой и смахнула с лица опилки вместе со слезами. — Инженер, которому придется отдавать ваш долг, если не сумею выполнить взятые на себя обязательства.