Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 29

— Что же вы так неосторожно? — услышав титул, жандарм побледнел. — В этом районе опасно без серьезной охраны передвигаться. А если бы он зашиб вас? Как себя чувствуете? Может, позвать лекаря? Вы уж не сочтите за труд написать заявление на грабителей. Отделение недалеко тут. Позвольте, сопровожу?

Дача показаний затянулась до самого обеда. Ротмистр Брумель, командующий отделением жандармерии, рассыпался в извинениях, свято заверив, что непременно разберется и с ювелиром, который навел на нас беду, и с самими разбойниками.

— Вы уж не гневайтесь, Ваша Светлость, — приложился он губами к моей ладони. — Я вам караул выделю, чтобы проводили до постоялого двора, и в долгу не останусь. Уж я этих душегубцев в тюрьме сгною, будьте уверены.

— Аркадий Борисович, — понимающе улыбнулась. В отделении я успела немного прийти в себя и собраться с мыслями. — Мне бы не хотелось предавать огласке это неприятное происшествие. Понимаете, мой супруг — человек военный. Занят важными государственными делами на императорской службе. Представляете, что будет, если он узнает? Он же сгоряча такое сотворит…

— Помилуйте, Анастасия Павловна! — ротмистр позеленел. — Не губите! Да только как же я в отчете-то укажу? Ежели кто выяснит, что я за порядком недоглядел, с меня же голову снимут.

— А вы напишите, что нападение случилось на Елизара Хватова, моего помощника. Он по моему поручению в ломбард отправился, а меня здесь и не было вовсе.

— Так, ведь зарегистрировано уже! Ничего не исправить, — господин Брумель сокрушенно покачал головой.

— Даже имя? — вопросительно вздернула бровь. — Укажите меня, как графиню Щепкину, что не так далеко от истины. Всегда ведь можно списать, что я переволновалась, вот и назвалась девичьей фамилией? А вы со слов записали, никакой вашей вины в этом нет. Я подтвержу, если понадобится.

— Ах, коли так… — ротмистр задумался. — Но только в порядке исключения. Дело ведь сразу наверх уйдет, понимаете? В главное отделение! А оттуда уже в Петербург по магической почте донесение отправят. К нам сразу проверку пришлют. Нападения на аристократов расследуются особым образом.

— Умоляю, не нужно шумихи! — испуганно округлила глаза. — Муж ведь так переживал, отпуская меня одну в дальнее путешествие. Я же не пострадала почти, царапины быстро заживут.

Учитывая, что господин Брумель тоже не горел желанием получить нагоняй, то предложенный мной вариант его полностью устроил. Мы расстались хорошими друзьями, и он настоятельно приглашал меня в гости, когда в следующий раз приеду в Воронеж.

Разумеется, искренне заверила, что непременно навещу господина Брумеля и его супругу. Тепло попрощавшись, я забрала помощников и покинула участок.

— Как же так получилось, что вы нас спасли? — обратилась к Вениамину, который шел с гордым и слегка пришибленным видом, то и дело поправляя разорванный рукав академического мундира.

— Так, я в окошко вас приметил и от дома Шенберга за вами шел, — признался парень, виновато пожимая плечами. — На работу проситься хотел. А тут такое…

— На работу, значит? — Я остановилась, достала из саквояжа кошель и отсчитала пятьдесят золотых. — Держи аванс. Расплатись с долгами и на рассвете приходи с вещами к постоялому двору.

— Благодарствую, Ваша Светлость, — радостно просиял Вениамин, принимая деньги. — Только это… Я предупредить хотел, что вовсе не от кредиторов в деревню бегу.

— А от кого? — хмуро поинтересовался Елизар.

— Так это… Зазноба у меня была в овчинном переулке. Любовь у нас случилось невозможная. А муж у нее чересчур ревнивый. Кто ж знал, что он со службы раньше сроку вернется? — признался с самым невинным видом. — Морду мне набил и поклялся пришибить насмерть. А я ж не душегуб, чтобы человека жизни лишать. Вот и бегаю от него. Подумал, что в вашем Щепкино он меня точно не достанет. А там, глядишь, и позабудется.

— Вениамин, как ты мог? — я покачала головой. — Нельзя же с замужними барышнями шашни заводить! Учти, если муж твоей зазнобы явится в Щепкино, прикрывать не буду. Сам должен ответить за свои поступки.

— Так то ж, если явится, — ухмыльнулся Вениамин, подмигивая и расплываясь в широкой улыбке.

С кем я связалась? — вздохнув, закатила глаза наверх. — Но выбора у меня не оставалось. Учитывая, сколько всего предстояло сделать, мне нужны были оба мага, пусть даже такие странные и непутевые. Перевоспитаю, куда ж деваться?

Глава 33

Путь до Щепкино в компании двух магов, недолюбливающих друг друга, показался бесконечным. Их перепалки довели до того, что едва не вышвырнула обоих из кареты.

— Вениамин Емельянович, в теории эфирных завихрений вы разбираетесь также, как свинья в апельсинах, — Шенберг брезгливо поморщился.

— Ой, кто бы говорил! — Стогин картинно всплеснул руками, едва не задев шляпку Дуняши. — Вы, коллега, застряли в прошлом веке. Современная школа магии — это гибкость и напор, а не унылое бормотание формул под нос!

Поначалу я терпела. Мне нужны были маги, чтобы наладить производство в кратчайшие сроки. Но ссоры двух петухов, готовых впиться друг другу в глотки, стали совершенно невыносимыми. Даже Елизар на козлах, и тот ворчал, что зря мы связались с этой «ученой братией». Через час пустых перепалок, я рявкнула:

— Прохор, а ну, останови, карету!

Все замерли, испуганно глядя на меня.

— Хозяйка, что-то случилось? — донесся тревожный голос Елизара.

— Два олуха на мою голову случились! — рявкнула я, полыхая яростью. — Вы оба здесь не для научных диспутов, а для тяжелой работы. Уяснили? Еще одно слово, и отправитесь дальше пешком. Вениамин, ты пересаживаешься на козлы. Елизар, спускайся к нам.

Оба мага замолчали и синхронно кивнули. Но Яков лишь плотнее сжал зубы, а Вениамин обиженно надулся и выскочил из кареты с видом оскорбленной невинности.

Пусть дуется сколько влезет! Я не обязана слушать их вопли. Если не нравится, могут развернуться и уйти.

— Яков Иванович, расскажите мне об этой теории, — попросила мага, немного успокоившись. — Как ее можно применить на практике?

— Значит, слушайте: воздушные потоки помогают… — вздохнув, Яков принялся за рассказ, постепенно увлекшись и позабыв о недавних ссорах.

К Щепкино мы подъехали, когда солнце уже лениво клонилось к горизонту, окрашивая небо в багряные цвета. Дорога вывела нас к высокому пригорку, с которого имение открылось, как на ладони. Двухэтажный дом с мезонином смотрел на меня пустыми окнами. Облупившаяся краска на стенах, потемневшие колонны портиков и заросший старый сад, подступающий к дорожкам, создавали печальную картину заброшенности.

Однако на первом этаже горел свет, а из трубы вился дымок, напоминая о том, что здесь живут люди. Я вышла из кареты, вдыхая сырой воздух, пахнущий прелой листвой и талой водой. Колено отозвалось тупой болью, но я стиснула зубы и направилась к дому, который должен был стать моим спасением.

На крыльце нас встречала Капитолина. Она выглядела уставшей, но ее глаза сияли такой радостью и верой, что у меня защемило сердце.

— Приехали, барышня, слава заступникам! — Женщина поклонилась, пропуская меня внутрь, а ей на шею тут же бросилась радостная Дуняша. — Мы тут подсобили, как могли, — обняв дочку, Капитолина пошла за мной следом, — полы намыли, паутину вымели, комнаты прибрали и камин разожгли. Но в кладовых пусто, Анастасия Павловна, хоть шаром покати.

Я вошла в холл, рассматривая скромное убранство, светло-зеленые стены и мебель, накрытую чехлами. Под ногами тоскливо скрипнули изношенные половицы. Запах старого дома, сырости и сухих трав напомнил о чем-то далеком, чего я никогда не знала.

Возможно, память об этом доме бережно хранила прежняя Анастасия? Настя когда-то совсем крохой бегала по этим комнатам, смеялась, любила…

А я же видела лишь фронт предстоящих работ, мысленно прикидывая, что предстоит заменить перекрытия, заново перестелить полы, поставить новые двери.