В потоке перемен (СИ), стр. 11

До улицы Максима Горького мы пешком отправились, брать такси у гостиницы я не стал, мало ли они там кому докладывают. Если я не боюсь огласки, то это еще не значит, что на нее специально нужно нарываться. У меня в блокноте целый список телефонов, у Ивановны телефон в квартире есть, так что на ее адрес машину вызову.

Автомобиль, правда, пришлось полчаса ждать, но приехал, мы погрузились все вместе и поехали. Основная часть дороги по хорошей трассе пролетели, только километров за десять до деревни пришлось съезжать на разбитое асфальтовое шоссе, а потом и на грунтовку, к счастью довольно приличную, засыпанную щебнем.

Хотел с водителем договориться, чтобы он нас подождал, но Капитолина решительно пресекла мои намерения.

— Неча, обратно прекрасно доедем на электричке, она каждые два часа ходит, — не терпящим возражения голосом заявила она.

Священник оказался не старым, лет тридцати пяти навскидку, хотя окладистая борота вполне могла делать его старше на вид. Когда мы подошли к его дому, он с полной самоотдачей перекапывал грядки в огороде. Но увидев гостей, заулыбался и направился к нам. Я только по окладистой бороде и понял, что это местный батюшка, потому как был он одет в рабочий комбинезон и кирзовые сапоги.

— Здравствуйте, Капитолина Ивановна, — раскинул он руки для объятий, еще и в щеки расцеловал женщину.

Да, похоже, в этой семье противостояния зятя с тещей точно нет, повезло им.

— А это кто же такие с вами? — перевел он внимание на нас, — Здравствуйте, молодые люди.

Узнав, что мы желаем повенчаться, батюшка понимающе улыбнулся:

— Дело богоугодное, а народ у нас не болтливый, сейчас матушка свидетелей приведет, как вас хоть кличут?

Узнав, что невесту мою Алисой зовут, сразу же поинтересовался, крестили ли ее, а то имя не православное. Алиса заверила, что ее родители крестили в два годика.

— А какое же крестильное имя дали?

— Анна.

— А ты, отрок, — обратился священник уже ко мне, — Крещен?

— Простите, батюшка, а как вас величать?

— Иерей Николай.

— А как обращаться, а то я не очень разбираюсь, вдруг не так скажу.

Священник развеселился,

— Если официально, по ваше преподобие, но можно просто отец Николай звать или батюшка, я не обижусь.

— Тут такое дело, ваше преподобие, — я вздохнул, — Я в прошлом году крещение принял, но не в России, так что посоветоваться с вами нужно.

— А где же ты умудрился? — озадачился батюшка.

— На Уналашке, — повинился я, голову склоняя.

— Это где ж такая? — поразился священник.

— На Аляске. Церковь там есть православная церковь Вознесения Господня, в 1896-м году ее построили. Вот там таинство и принял.

Отец Николай малость в ступор впал. Потом отжил:

— А не знаешь, к какой епархии сей приход принадлежит?

— Отчего не знаю? — я плечами пожал, — Знаю. К православной церкви в Америке. Ей Московский патриархат в 70-м году статус автокефалии предоставил. Мне тамошний священник рассказал.

Батюшка сообщил, что ему уточнить нужно и дом ушел. Интересно, у него там справочники по епархиям есть? Наверное, что-то такое действительно было, потому что вернулся он минут через десять в хорошем настроении духа и сообщил, что препятствий не видит.

Я, признаться, ожидал, что могут потребовать какие-нибудь документы. Все же, в нашей стране без бумажки сами знаете, но нет, на слово поверили. Ну, хоть где-то можно обойтись без предъявления справок и оттисков печатей, это радует.

Я еще на всякий случай поинтересовался у отца Николая, нормально ли будет, если мы официально распишемся в январе следующего года, но, батюшка ответил, что это уже наше дело, хотя рекомендовал все же не затягивать. Как говорится, «Богу — богово, а цезарю — цезарево».

Нас еще и на обед зазвали к священнику. Я так хозяина на выходе из церкви притормозил, подождал, пока женщины гомонящей стайкой выйдут наружу, да поинтересовался, сколько я должен за услугу. Тот только руками замахал:

— Да какие деньги у студентов, не бери себе в голову.

— Да я как бы… не характерный студент, — я даже как-то смутился от такого признания, — Я состоятельный студент, работаю параллельно и зарабатываю неплохо.

Батюшка голову почесал:

— Каждый по возможностям своим и по желанию дает. Мы церковь сейчас восстанавливаем, долго она в запустении стояла. Смотри сам, сын мой.

Я полсотни достал, только хотел сказать, что, мол, посильный дар, да ка-ак о какой-то таз ногой зацепился. Чуть носом пол не протаранил, хорошо священник меня за руку подхватил вовремя, не дал упасть.

— Не понял, — говорю, — Это что за икебана?

А и, правда — смотрю, в углу целая куча ведер, да тазов выставлена.

— Да крыша течет, менять надо, — досадливо объяснил отец Николай, — Сумму нужную половину собрали, а материал никак не купим. Думали пока хотя бы часть кровли закрыть. Нет жести и все тут, хоть плачь.

— А много ли нужно? Может, еще какие стройматериалы требуются? Есть у меня выходы, попробую поспособствовать, но без гарантий. Но, если получится, сделаю.

Полсотни все же вручил. Понравился мне отец Николай, видно, что человек искренне верует. Священники — они всякие бывают. Был у меня в прошлой жизни знакомый хороший. Интересный такой человек, жизнерадостный, постоянно чем-нибудь увлекающийся. Преподавал экономику в институте, потом в коммерцию ушел. То он на Алтай ездил духовными практиками заниматься, меня зазывал, а то однажды позвонил, и в процессе разговора выяснилось, что он в семинарию поступил.

Вот я тогда офигел, вот, думаю, метает по жизни человека любознательность. Приятелю моему уже тогда под сороковник было. И ведь, что характерно, сам он священником становиться не собирался. Но вот решил образование получить. Было дело, я и сам почитывал книги по истории христианства, уж не знаю, почему, но в библиотеке экономического университета, где я учился, оказалось много книг по первым векам христианства. Решил я просветиться. Сдался уже на четвертой, почувствовав, что крыша реально едет, даже шифером отчетливо похрустывая, — не смог я вывезти этого клубка из толкований, сект и направлений. Не по моим мозгам оказалось.

Но рассказывал мой приятель о белом священстве много интересного. Там тоже жизнь не сахар и хороший приход получить не просто, интриг хватает. Разные люди в священники идут, для кого это просто денежная работа от сих до сих и не более того. Но и подвижники есть, искренне старающиеся служить Богу и людям. Вот и отец Николай мне показался из таких. А хорошему человеку и помочь приятно, потому попробую.

Тут вдруг мне мысль пришла в голову, что надо бы и с директором интерната, где мой реципиент до института жил, связаться. Может, им тоже помощь нужна? Пожалуй, стоит письмо написать из Магадана. Денег у меня хватает, что мне их — солить?

* * *

В пятом часу пошли на электричку, тут, как оказалось, тропка есть напрямую — двадцать минут и платформа будет. Вышли на нее, тут и рыночек небольшой, человек пять сидит. Бабки с семечками и пирожками, еще ягоды продают, грибы сушеные. Но меня поразил мужичок, рядом с которым натуральный граммофон стоял с латунным надраенным раструбом, а рядом ящик полный пластинками. Я сразу же стойку рядом сделал.

Примерно вот такой

— Это откуда же такой раритет? — спрашиваю.

— Дом старый разбирали, вот и нашел на чердаке. От дяди моего осталось, привез с войны трофеи из Германии. Большой был любитель.

Я пластинки стал перебирать — и наши есть и немецкие, французские, польские, американские, годов так с 30-х до 50-х, многие прямо в идеальном состоянии. Много джазовых композиций. Хм, а ведь как удачно. Есть у меня один любитель джаза, с которым я поговорить хотел, а тут и повод замечательный.

— Что это ты тут смотришь? — спросила, подошедшая ко мне Алиса.