В потоке перемен (СИ), стр. 12

— Да вот, — я на граммофон показал, — Давай купим? Всю жизнь мечтал о такой штуке.

— Зачем он тебе? — удивилась девушка, — Там и звук ужасный, давай лучше хороший проигрыватель купим.

— Купим и его, но ты посмотри на эту красоту, а? Да нам все завидовать будут.

Уговорил короче, еще и пластинки взял. Сразу весь ящик. Ивановна только глаза вверх закатила, когда наше приобретение увидела, мол, ну вы даете, нафиг оно вам. Да, пока ретро особо не ценится, старинные вещи буквально за копейки можно приобрести. А ведь, кстати, хорошее вложение капитала. Мне этот патефон всего в тридцатник обошелся, а все пластинки оптим в два червонца. Для меня совсем недорого, а дед довольный такой был, думается мне, решил, что хорошо развел городского лоха.

Я так в электричку и поперся — одной рукой ящик с пластинками обхватил, другой сам граммофон. Только трубу снял и Алисе отдал. Подмосковные электрички по рабочим дням обычно с утра переполненные до невозможности идут, а вот вечером наоборот — те, которые из Москвы забиты, а которые туда, в тех свободно. Так что мы нормально устроились, потому как сидячие места были. Наше появление, конечно, фурор вызвало, половина вагона ржала и шуточки отпускала, да и пусть их. Не понимают люди ценности старинных вещей. А патефон зачетный, явно видно, что дорогой — раструб с узорами, ящик из полированного красного дерева. Богатая вещь и видно, что хозяин берег — ни царапинки.

— Куда тебе эти пластинки? — сразу же поинтересовалась Алиса, когда состав тронулся.

— Там джаза много, — объяснил я, — Миронов его собирает. Будет повод встретиться, подарю ему. А что-то оставлю, вот гости к нам придут, можно будет поставить, позабавить людей. Ну, люблю я антиквариат, люблю.

Алиса только плечами пожала. М-да, вот и жена моя не понимает прелести старины. А я вот еще самовар хочу, только не электрический, а чтобы латунный или вообще из серебра, да с медалями, жаровой. В трубу шишек сухих набросаешь, подожжешь. Вода кипит, из трубы самоварной дым идет, как из паровоза. Ляпота. Потом на стол поставить, но в трубе раскаленные угли остаются, потому вода долго не стынет, хоть через полчаса себе кипяток подливай. И заварочный чайничек тоже хорошо прогревается, оттого чай получается вкусный, душистый такой. Блин, хочу и все тут. На балконе буду его растапливать, есть у нас в новой квартире небольшой.

На Брянском вокзале, куда прибыла электричка, опять пришлось брать такси, а то больно уж увесистая коробка с пластинками, тем более в метро сейчас час пик — погнут в толпе ценный раструб граммофона, чини его потом.

Сначала Капитолину Ивановну домой завезли. Я ее с внуком пригласил сегодня вечером в «Арарат», нужно же отметить сегодняшнее торжество. Сказал, что закажу столик часов на девять, часок посидим. Пообещал перезвонить, а то мало ли, сегодня занято все окажется. Сами поехали в гостиницу. Здесь тоже народ с удивлением глазел, как мы граммофон тащим. Подскочивший администратор сразу же мне начал выговаривать, что шуметь в номере по гостиничным правилам нельзя, иначе могут выселить. Я его сразу успокоил, объяснив, что не собираюсь свою шарманку заводить. А зачем, действительно? Я механизм еще при покупке проверил, завел пружину ручкой, пластинку поставил — отлично работает. Мне еще запасные граммофонные иглы достались и пружина в промасленной бумаге — запчасти, так сказать.

В номере первым делом в «Арарат» позвонил, раз блат есть, то надо им пользоваться. Нормально, столик для меня на девять выделили. Сразу же набрал Ивановну, подтвердил, что заберем ее, подъехав на такси.

Затем быстренько перебрал пластинки, отобрав явно джазовые. В записной книжке нашел номер Миронова. Не факт, что он дома, но рискну. Ответил женский голос, я сначала подумал, что это мать артиста, но потом понял, что это жена. Ну, да, Андрей второй раз женился на Ларисе Голубкиной. Наверное, это она.

— Здравствуйте, это Александр Гарин, писатель, не могли бы вы позвать к телефону мужа?

— Слушаю, — через минуту я услышал знакомый миллионам советских граждан баритон.

— Добрый день, Андрей Александрович, сегодня купил по случаю граммофон старинный и пластинки к нему, целую кучу, причем в отличном состоянии. Там джаза много, сам я не любитель, но мне говорили, что вы собираете. Везти все в Магадан я не хочу. Вы не против, если я вам отдам их? Очень не хочется выкидывать, там явные раритеты есть, причем в идеальном состоянии.

Миронов ожидаемо заинтересовался, я даже названия некоторых пластинок продиктовал. Андрей предложил приехать к нам, но я переиграл, сказал, что мне проще будет самому к нему смотаться. Получив адрес, прикинул, что полчаса мне вполне хватит съездить, заодно договорюсь о конфиденциальной встрече на ближайшие дни.

Упаковал отобранные пластинки в импортный пакет, благо у меня в рюкзаке имелся, собрался было на выход, но столкнулся в дверях с Алисой.

— Ты куда это? — удивилась она.

— Хочу к Андрею Миронову съездить, подарок отвезти, он коллекционирует пластинки с джазом.

Жена тут же загорелась ехать со мной, что меня не особо устраивало.

— Слушай, я же ненадолго, нам еще в ресторан идти, а уже в «Арарате» столик заказал на девять.

— Ты меня стесняешься что ли? — обиделась Алиса, — Так и будешь мной командовать теперь?

Язык мой когда-нибудь меня погубит, но удержаться от шутки я не смог:

— «Но ваша милость забывает, что господин отныне я!» — процитировал я Боярского из «Собаки на сене».

— «А кто же я?», — удачно подыграла мне Алиса.

— «Моя жена. И слушаться меня должна», — закончил я и тут же сам себя опроверг, — Собирайся скорее, поехали. Но учти, больше десяти минут я ждать тебя не стану, будешь копаться, отправлюсь без тебя.

Поняв, что сейчас мы к Мироновым поедем, жена даже взвизгнула тихонько, сразу же заулыбавшись:

— Не нужно ждать, я готова.

Глава 5

Юрист, сын юриста

Чем хорошо в большой гостинице жить, это тем, что на стоянке перед ней в любое время дня и ночи такси кучкуются. Спустились с женой, такси взяли и в путь.

— Нам на Селезневскую, дом тридцать.

Не то, чтобы центр, но и совсем недалеко от него

— Это четыре башни где? — поинтересовался водитель, блондин лет сорока с лицом рязанского тракториста и руками с въевшимся в них машинным маслом.

— Ага, — ответил шефу, хотя точно не был уверен, но вроде да, четыре, хотя к дому тридцать только три из них относятся.

— А корпус какой?

— Второй.

— Понял, — кивнул водила, — Доставим в лучшем виде.

— А подождать сможете? Я оплачу.

— Да без проблем, до часа я могу и постоять, — заулыбался таксист.

Ну, да, а чего ему, если я плачу? Хоть едешь, хоть стоишь — без разницы, еще и подремать можно.

— А ждать зачем? — удивилась Алиса.

— По времени посмотрим, — объяснил я, — Или обратно в гостиницу поедем или сразу к Ивановне, заберем их и в «Арарат». А то стой потом, лови такси, не факт, что попадется «зеленоглазое», закон подлости еще никто не отменял.

— Хех, «зеленоглазое», — хмыкнул таксист, — Надо же, как сказано.

Он даже головой покрутил в веселом изумлении. Ну, да, эта песня только через несколько лет появится.

— Можно бы было в ЦДЛ сходить или в «Дом артиста», — предложила Алиса.

— Понравилось? — понимающе улыбнулся я, — Обязательно и там и там побываем, обещаю. Только завтра мне нужно будет по редакциям пробежаться. Ну, может еще послезавтра, если во вторник все сделать не успею. А потом как захочешь, и в театрах побываем и в музеях и не только. Но завтра в любом случае я занят буду, ничего не поделаешь.