Истинная вина жестокого ректора-Дракона (СИ), стр. 93

Я разворачиваюсь к ней спиной.

— Руки за голову, — ее голос бесцветный, а в глазах сплошная чернота, и я не сомневаюсь, что Аурелия осуществит задуманное.

Я обостряю слух и слышу, как она приближается, в спину жёстко упирается дуло прямо под лопаткой.

Она хватает меня за пальцы и одним рывком сдирает кольцо вместе с кожей.

— Ты не в себе, Аурелия, — морщусь от боли. — Ты совершаешь преступление.

— Заткнись.

Господин Лебланд ее разбаловал, потакал ей во всем, внушал, что она достойна самого лучшего, а когда всё это у неё отняли, она окончательно сорвалась.

Она бросает кольцо на пол, удар каблуком, и я слышу, как камень крошится.

Стискиваю зубы. Тело пробирает озноб. Тишина становится такой острой, невыносимой. Подарок Рэммела испорчен, мой самый первый и ценный для меня.

Аурелия выжидает, явно наслаждаясь моей реакцией.

подошва её туфли шаркает по камню, и ободок, блеснув, откатился в сторону.

Она пятится назад, увеличивая расстояние между нами.

— Поворачивайся.

Все тело деревенеет и протестует.

— Живо, дрянь, если не хочешь получить свинец в затылок.

Я поворачиваюсь, стараясь ничего не показать лицом.

— Ты должна была покинуть академию, Аурелия, почему ты здесь? — задаю я вопрос, пытаясь отвлечь её.

Её отчислили ещё неделю назад, после того как имя Нотиуса Лебланда оказалось в газетах. Аурелия должна была покинуть Левиндор.

— Закрой свой поганый рот. Как же ты меня достала! — рявкает она, срываясь на крик. Её начинает трясти, а на глаза наворачиваются слёзы. — Ты забрала у меня всё, имя, мужчину, место в этой академии. Ты, шваль, во всем виновата, приютская шлюха!

Ранжет вздрагивает в её руке.

Я должна успеть иммерсировать. Риск, но нужно попытаться.

Я чуть сжимаю пальцы, призывая иммерсию.

— Не понимаю отца, зачем он вообще тебя притащил?! Но я это исправлю, — щелчок предохранителя ранжета говорит о том, что ещё миг, и она спустит курок. — Я хотела всадить тебе нож в горло, когда ты ещё встала в строй моего авангарда. Да, у меня был припрятан в рукаве нож, ты не знала? Ну так знай, лезвие могло бы рассечь твою вену прямо там, на плацу.

Я слушаю ее и готовлюсь к обороту. К своему первому полному.

— Ничего больше не изменить, — спокойно говорю я. — У него есть истинная, и это я. Даже если бы вы поженились, он никогда не принадлежал бы тебе.

— Ты понимаешь, что сейчас сдохнешь? — она упирает ранжет мне в плечо.

И спускает курок...

Я едва успеваю, выплёскиваю весь свой резерв прежде чем воздух сотрясает грохот выстрела.

Золотая вспышка ослепляет, воздух вокруг уплотняется, отбрасывая волосы назад.

На мгновение я перестаю чувствовать границы собственного тела. Мир словно отдаляется, а затем возвращается другим. Более чётким и огромным.

Я оказываюсь выше и будто легче.

И всё же центр тяжести резко смещается вперёд, и я инстинктивно выставляю конечности вперед, врезаясь когтями в камень. За спиной, словно паруса, распахиваются крылья, подхватывая воздух.

Пуля ударяет в золотистую чешую на груди и с сухим звоном отлетает в сторону.

Я смотрю на Аурелию сверху вниз. Я слышу ее сбившееся дыхание, бешеный стук её сердца, шорох ткани под её пальцами. Чувствую запах пороха, камня и её внезапного страха.

Аурелия отступает на шаг. Но потрясение в её глазах быстро сменяется ненавистью.

— Думаешь, это что-то меняет? — выдыхает она.

Чёрная иммерсия вспыхивает вокруг неё плотным, ровным потоком. На мгновение её фигура исчезает внутри тени, а затем пространство передо мной заполняет огромная драконица.

Она крупнее меня. Тяжелее. Тёмная чешуя отливает багровым, длинные рога загибаются назад, а распахнувшиеся крылья заслоняют половину неба. Она тяжело опускается на лапы, будто человеческое тело всегда было для неё лишь временной оболочкой.

Она умеет управлять своей силой.

А я только пытаюсь понять, где заканчиваюсь сама и начинается моё новое тело.

Она не медля бросается первой.

Я едва успеваю отшатнуться. Её плечо врезается в меня, сбивая равновесие.

Мир резко наклоняется. Я срываюсь с башни и падаю на каменный плац.

Крылья раскрываются слишком поздно, но всё же немного смягчают падение.

Удар приходится в бок, воздух вышибает из лёгких, я не могу сделать следующего вдоха, будто ком в горле застрял.

Аурелия не даёт опомниться. Когти скользят по мне, оставляя жгучие полосы. Я закрываюсь крылом, принимая следующий удар — по перепонке крыла проходит жгучая боль.

Из горла вырывается злой рык.

Я бью хвостом почти наугад. Он задевает Аурелию, она спотыкается, и этой секунды хватает, чтобы подняться.

Она снова кидается на меня, только теперь я вижу движение заранее. Отлетаю в сторону, так что ее когти рассекают пустоту, а я всем весом врезаюсь ей в бок. Удар получается неловким, и мы обе валимся на асфальт, сцепившись крыльями и когтями.

Над академией гремит гром. Ветер хлещет вместе с дождём, только мешая.

Я отталкиваю ее и разворачиваюсь и поднимаюсь в небо.

Нужно уходить. Иначе эта схватка не останется без жертв. Но едва я поднимаюсь выше уровня башни.

Аурелия догоняет меня и снова бросается в атаку, вонзая когти в бок.

Она опытнее, гораздо. Знает, как нанести точный удар. Каждое её движение рассчитано.

Я впиваюсь зубами в её плечо и когтями рву перепонку крыла. Замечаю, что она тяжело дышит.

Дождь блестит на её тёмной чешуе. Одно крыло держится ниже другого, на боку виднеются следы моих когтей. Она всё ещё сильнее, но уже не кажется непобедимой.

Цепляюсь когтями за парапет, разворачиваюсь всем телом и швыряю Аурелию на крышу. Та катится кубарем, втягивая иммерсию, и в стену она врезается уже в человеческом теле. Мокрая, раненая и жалкая.

Я спрыгиваю на крышу и втягиваю иммерсию, возвращаясь в человеческое тело, оставаясь в одежде, которая тут же мокнет.

Аурелия шевелится. А я не расслабляюсь, потому что она снова иммерисует, остаётся в человеческом теле, но за спиной раскрываются крылья, а пальцы вытягиваются в когти.

Встает, выпрямляется. Но и я надвигаюсь на неё, расправив за спиной свои крылья.

Мы медленно обходим друг друга по кругу, скрещиваясь взглядами.

Две женщины с драконьими крыльями и когтями кружат друг напротив друга на залитой дождём крыше.

Я шагаю и смотрю на нее пристально.

— Тебе придётся принять, что я больше не ниже тебя, Аурелия. И никогда уже не буду.

Лицо той, кого я считала родной сестрой, искажается гримасой злобы, меняя его до неузнаваемости. Под глазами темные круги, взгляд почти черный, дикий.

— Засунь свои советы в задницу, приютская.

Она специально унижает меня, потому что не знает, как ударить ещё больнее, но все ее оскорбления идут мимо меня, потому что внутри я знаю правду, которую уже не отнять.

Ледяной дождь заливает за воротник формы, волосы липнут к лицу.

Аурелия выглядит плохо, она истощена.

Но упрямо бросается на меня.

Мы сталкиваемся, расправив крылья и выпустив когти, и от удара под ногами вздрагивает камень. Она прижимает меня к стене, длинные черные когти скользят у самой шеи. Я чувствую, как силы уходят вместе с иммерсией.

Перед глазами темнеет.

Я обхватываю ее и рывком отрываю от крыши, и из последних сил швыряю ее за край башни.

Мерзавка вцепляется когтями в моё плечо и утягивает за собой. Я переворачиваюсь в воздухе, не позволяя ей прижать мои крылья и разбиться. А вот ее мне блокировать удалось.

Аурелия падает подо мной, ее рука неестественно подворачивается, и я слышу хруст.

На несколько мгновений моё сознание гаснет от удара о землю.

Прихожу в себя, и разу упираясь передними ладонями в мокрый плац.

Аурелия лежит в луже на мокром асфальте. От удара ее иммерсия срывается, и крылья втягиваются. Черные волосы прилипли к бледному лицу. Она судорожно хватает воздух ртом и пытается подняться, отталкиваясь здоровой рукой. Сломанная безвольно прижата к телу.