Истинная вина жестокого ректора-Дракона (СИ), стр. 78

Не прикажу.

— Курсант Лебланд.

Она мгновенно выпрямляется ещё сильнее.

— Да, майор.

— После построения останетесь на плацу.

По строю прокатывается едва заметное движение, кто-то меняет положение ног, кто-то выпрямляется ровнее. Любопытство мгновенно натягивает воздух, но никто не осмеливается повернуть голову.

Всего на секунду во взгляде Франчески всплывает смущение и тревога, но она тут же прячет её за привычной выдержкой и вытягивается ещё сильнее.

— Есть, майор.

Умница.

Не могу оторвать глаз от неё, хочу следить за каждым её движением. Скользя по чёрной форме, эполетам, что ложились на её плечи, талию, которая даже под тканью кажется такой тонкой. В этом строе она выглядит по-другому, моя Франческа, будто это место рядом со мной всегда было её.

Не могу себе простить, что так долго не замечал её. А теперь она центр моего мира, повзрослевшая и дико притягательна для меня.

Знала бы она, что творит со мной одним своим присутствием.

Перед глазами вспыхивает башня. Гроза. Ветер, рвущий одежду. Её тело, податливо прижавшееся к моему. Тонкая спина под моей широкой ладонью. Сбитое дыхание у моих губ. Её горячая теснота...

Челюсть сводит от напряжения, а в паху мгновенно приливает жар и тяжесть.

Я слишком хорошо помню, как она не отстранилась, как пальцы сжали мои плечи. Как доверчиво подалась навстречу, когда я наклонился к ней. Её нежные губы… Как трудно мне тогда было остановиться.

Пальцы сами сжимаются за спиной в кулак.

Об этом сейчас лучше не думать, мы на плацу, передо мной строй и сотня внимательных глаз.

А я думаю лишь о том, что после построения она останется здесь. Одна, со мной, и я скажу ей то, что хочу сказать последние два дня.

— Нале-во!

Строй единым движением разворачивается. Подошвы с сухим ударом скользят по камню, плечи выстраиваются в одну строгую линию.

Франческа поворачивается вместе со всеми совершенно чётко, без заминки. Только золотой шнур на её плече едва заметно вздрагивает и снова замирает.

— Шагом марш!

Плац наполняется тяжёлым, размеренным грохотом ботинок.

Я остаюсь на месте, сцепив руки за спиной, и слежу за строем. Должен был, но мой взгляд прикован к ней.

Франческа держит спину прямо, подбородок приподнят ровно настолько, насколько требуется. Чёрный китель подчёркивает разворот её плеч и узкую линию талии, стройные ноги даже в этих строгих брюков заводят меня до спазмов в мышцах. Она движется в общем ритме, попадает в каждый шаг, не сбивается, не оглядывается.

Будто родилась для этой формы.

Я медленно сжимаю челюсти.

Знаю, какими мягкими становились эти напряжённые плечи под моими руками. Как её тело подавалось назад, доверчиво прижимаясь к моей груди.

Взгляд скользит ниже, по ровной спине, по движению бёдер, которое не способен скрыть даже строгий военный шаг.

— Нале-во!

Я должен оценивать строй, насколько он равный, сохранена ли дистанция, поддерживается ли слаженность шага. Вместо этого я представляю её тело под чёрной тканью, упругую грудь под ладонями.

Чёрт.

Ей достаточно просто пройти мимо, чтобы испытанная годами выдержка начала трещать по швам.

Но приходится терпеть целый час. Когда маршировка закончиться, я отдаю последнюю команду.

— Стой! Раз-два!

Последний удар каблуков прокатывается по плацу и обрывается. Строй замирает. Ветер шевелит полы кителей и волосы. Но я смотрю только на золотые локоны.

А затем выдерживаю короткую паузу, скользя взглядом по выровненным рядам.

— Разойтись.

Строй приходит в движение.

Курсанты один за другим проходят мимо меня. Курсанты вскидывают ладони к козырькам, поворачивая головы в мою сторону, отдавая честь, и идут к выходу с плаца.

Я не меняя выражения лица.

Франческа проходит вместе со всеми. На этот раз я запрещаю себе смотреть ниже её подбородка. Поэтому замечаю только напряжённую линию губ под тенью козырька, прямую шею и то, как чётко она поворачивает голову в мою сторону.

Наши взгляды встречаются.

Всего на один шаг она проходит мимо, но я успеваю увидеть, как дрогнули её ресницы.

Франческа отделяется от остальных и под любопытными взглядами возвращается на обозначенное место. Останавливается в нескольких шагах от меня, разворачивается и вытягивается по стойке смирно. Будто боится сделать хотя бы шаг ближе и удержать эмоции.

— Курсант Лебланд по вашему приказанию осталась, майор.

На опустевшем плацу и холодном воздухе её голос звучит особенно чисто.

Она медленно опускает руку от козырька, считывая мой взгляд.

По краям плаца ещё мелькают офицеры, у арок задерживаются любопытные курсанты, но мне плевать на чужие взгляды.

— Вы что-то хотели?

— Когда мы одни, называй меня по имени.

Её губы чуть заметно изгибаются.

— Хорошо.

Короткий локон выбился из-под фуражки и ложится на раскрасневшуюся после строевой щеку.

Я не выдерживаю. Поднимаю руку и провожу пальцем по её коже, убирая прядь в сторону. Серо-золотистыми глаза следят за каждым моим движением.

— Зачем ты попросил меня остаться, Рэммел?

Над академией глухо прокатывается гром. Она на мгновение поднимает взгляд к потемневшему небу, я не спеша вытаскиваю из мундиром внутреннего кармана небольшой футляр.

На башне всё было проще, там говорило тело, инстинкт, драконья кровь. А сейчас мне придётся произнести вслух то, что уже давно стало очевидным для меня самого.

Франческа возвращает взгляд и опускается к моей руке, и я вижу, как она заметно напрягается.

Улыбка исчезает с её лица.

— Что это, майор? — поднимает на меня взгляд полный тревоги и понимания, которое она отрицает в эту секунду.

— Предложение стать моей. Стань моей женой, Франческа, — добавляю я.

Она вскидывает на меня ошарашенный взгляд.

— Нет, — качает головой. — Нет, майор, я не могу, — отступает.

Она бледнеет, взгляд становится жёсче.

— Ты… — Франческа сжимает кулаки так сильно, что белая кожа перчаток натягивается на костяшках. — Ты ошибаешься с выбором. Мой отец…

— Я уже всё ему сказал, если именно это тебя беспокоит.

Она резко поднимает на меня взгляд.

— Что?

— Вчера он посетил академию. Я вызывал его на разговор.

На её лице на мгновение проступает настоящий страх.

— Отец был здесь?

— Я разорвал помолвку.

Франческа сглатывает. Вижу, как дрогнуло её горло, как сбилось дыхание, но вместо облегчения в её глазах вспыхивает тревога.

— Зря вы это сделали, майор, — строго произносит.

А потом смыкает губы и бросает:

— Прости, мн епора, — резко разворачивается, чтобы уйти.

Но я не позволяю.

Перехватываю её за локоть и возвращаю к себе одним движением. Франческа едва не налетает на мою грудь и вскидывает голову. Её глаза распахнуты так широко, что в серо-золотой глубине я вижу собственный тёмный силуэт на фоне грозового неба.

— Посмотри на меня.

Она замирает.

— Если ты решила, что башня, эти полёты, твой перевод в Авангард и то, что произошло между нами, были для меня случайностью, ты ошибаешься, Дирсти.

Её губы чуть приоткрываются.

— Я не привёл тебя сюда из жалости. Не разорвал помолвку ради прихоти. И не занимался с тобой любовью, потому что мне так захотелось развлечься. Я сделал это, потому что выбрал тебя.

Франческа смотрит на меня, не моргая. И не веря.

И это злит.

Больше не спрашивая, беру её руку срываю перчатку и надеваю кольцо на её безымянный палец.

Оно входит точно по размеру.

Разумеется, я ведь позаботился об этом заранее.

Драгоценный камень на золотом ободке, вспыхивает в пасмурном воздухе, совсем как её глаза. Тонкие пальцы чуть вздрагивают в моей ладони.

Медленно поднимаю её руку к своим губам, удерживаю, не позволяя вырваться.

— Моя Дирсти, — произношу прикасаясь к ней губами.

Франческа Лебланд

Я смотрю, как он подносит мою руку к своему лицу и целует. Его тёмные ресницы бросают на скулы рассеянные тени, делая резкие черты ещё выразительнее, а его самого почти пугающе красивым. Брови сходятся, образуя на переносице жесткую линию.