Имперский Хранитель. Том 5 (СИ), стр. 37

— Не стреляйте! Пожалуйста, не стреляйте! — старик заикается. — Мы… мы ничего не сделали! Они контролировали нас! Они заставляли!

— Кто «они»? — Гром не опускает ствол, только палец со спуска убирает.

— Из центра! Те, в мундирах! — старик судорожно глотает воздух. — Они привезли аппаратуру, заперли нас здесь… Мы просто обслуживали узлы связи!

Шагаю вперед, отшвыривая ногой мешающийся под сапогом обломок стула.

— Я не убиваю ученых, — говорю им сухо. — Если ведут себя нормально. Покажите, как пройти к центру базы «Полюс».

— Центр базы, — повторяет старик, хватая себя за голову. — Мы никогда туда не ходили. Только по коридорам…

— Ничего, — говорю я, — мы сами разберёмся. У нас есть карта, навигатор и чувство юмора. Иногда это полезнее, чем учёная степень.

Старик кивает, бросается к столу, суетливо разгребает руками ворохи бумаг. Наконец, вытаскивает широкий лист плотной кальки, засиженный мухами и отсыревший по краям.

— Вот! Вот оно! Это план основного комплекса!

Раскладываем кальку. Примерно всё так, как в тех сведениях, которые притащили Катя и Павел из эфириума. Комплекс «Полюс» вгрызается в массив скалы на добрую сотню метров. Центр — огромный ромбовидный зал. Вокруг него — кольцо вспомогательных блоков, сектора жизнеобеспечения и длинный шлейф техническо-лабораторных помещений.

— Так-так, — Глеб склоняется над картой, указывает на правую секцию. — А вот этот переход я помню. Нас через него вели, когда доставляли на первичный осмотр. Здесь еще вентиляционная шахта с двойным фильтром.

— Здесь капсулы, — старик дрожащим пальцем указывает на сетку мелких квадратов вокруг центрального зала. — Они там держат… образцы. Но просто так туда не зайти. Вся внешняя зона под автоматикой.

— Конкретнее, — подгоняю его.

— Лазерные датчики движения, — подает голос очкастый парень из-за спины старика. — И патрульные дроны «Шершень». Их там четыре, но, думаю, что на самом деле больше. Они взлетают от вибрации пола, шьют тяжелыми патронами всё, что крупнее собаки.

— Принято, — сгребаю кальку, сворачиваю в плотную трубку и убираю в боковой карман разгрузки. Туда же отправляю ещё несколько исписанных мелким почерком тетрадных листов, на которых, при поверхностном взгляде, явно нанесены некие коды — это могут быть коды доступа к шлюзам. Вряд ли, конечно, они еще работают, но лишними не будут.

Гром тем временем уже орудует у ящиков в углу. Раздается сухой щелчок лопнувшей стальной ленты.

— Опа, — он выталкивает из-под серого брезентового чехла тяжелый зеленый цинк. — Гранаты. РГД-шки, свежие.

И начинает набивать ими свободные подсумки и даже наталкивать в мой рюкзак.

— Вы остаетесь здесь, — говорю старику, оглядывая троицу. — Забаррикадируйте дверь. Засветитесь снаружи — там есть, кому вы будете по вкусу. Мы закончим в комплексе, вернемся и вытащим вас.

Старик смотрит на меня так, будто я ему пообещал билет в первый ряд на концерт его любимой группы, помимо спасения из бункера.

— Только никому не говорите, — добавляю я, — что я обещал вас вытащить. А то потом все будут хотеть, чтобы я их вытаскивал. А у меня и так график плотный.

Старик только продолжает судорожно кивать, но ничего не отвечает.

Выходим обратно на морозный воздух. Металлическая дверь за нашими спинами тут же со скрежетом прикрывается. Я мельком оборачиваюсь: прежде, чем она закрывается полностью, успеваю заметить, как старик этот истово, мелкими быстрыми движениями крестит нас вслед.

— Пошли, — отворачиваюсь я. — Время не ждет.

Идем по глубокому снегу вдоль подножия скальной гряды, сверяясь с картой. Снежный наст здесь становится совсем плотным, ноги почти не проваливаются. Хребет уходит влево, огибая ущелье.

Час идём молча. Мороз начинает пробирать через куртку, маркетологи «Полюса» дали базе весьма подходящее название.

Обходим очередной скальный выступ, и поток ветра резко бьет в лицо, выбивая дыхание. Перед нами открывается гигантский естественный амфитеатр из черного камня. А в самом его центре выпирает прямо из толщи монолитной скалы главный комплекс. Полноценная цитадель. Без окон, без декора, — только гладкий, под углом уходящий вверх темно-серый бронебетон и грандиозные двустворчатые ворота метров под пять высотой.

Сверху над воротами вспыхивает слепящий белый луч прожектора, разрезая морозную взвесь. С той стороны доносится тяжелый, нарастающий гул турбин.

Глава 19

Сначала за изгибом скалы вспыхивают красные габаритные огни, а следом вываливается угловатое туловище тяжелого дрона с четырьмя винтами.

Мы одновременно, как один, приседаем и отскакиваем за заснеженный валун. Леонид тут же вскидывает руки, воздух вокруг нас подымается мутным маревом — включил маскировку.

Белый конус прожектора шарит по камням, проходит по верхушке валуна буквально в сантиметрах над нашими головами и уходит дальше по кромке ущелья.

— Свалил, — шепчет Леонид, переводя дух и опуская руки. Лицо у него мгновенно покрывается испариной.

Я достаю из куртки сложенный лист из «Объекта 7» и сверяю его с собственной памятью и с инструкциями Петрова.

— У главных ворот слишком плотный заслон. Пулеметные гнезда, сенсоры движения, да и штурмовать вход в лоб — назначить дату собственных похорон. Что вот это? На схеме старика. Похоже на технический штрек. Интересно он как-то обозначен — остальные сплошными линиями, а этот пунктирной.

— Могу предположить, что штрек действующий, — вмешивается Глеб. — При строительстве комплекса здесь бывали ситуации, когда проседала порода, и проходы тупо закладывали блоками, на «потом».

— Значит, там могли специально для нас оставить дыру, — хмыкает Гром, перехватывая автомат. — Веди, командир. Вваливаться через Парадный вход — не наш метод.

Двигаемся по самой кромке амфитеатра, цепляясь ботинками за выступы черного гранита. Ветер завывает так, что друг друга сложно услышать, а уж шагов наших не слышно вовсе — настоящий природный акустический щит. Через триста метров гладкая броня цитадели упирается в кучу рухнувшей породы. В темноте четко проглядывает узкая вертикальная трещина — пролом от старого обвала.

Подхожу ближе, присматриваюсь.

Стена цитадели — это не просто бронебетон. Под сорванной штукатуркой и арматурой выпирают массивные блоки из темного, почти черного иномирного базальта. На каждом высечен глубокий вьющийся знак.

Достаю из-за пазухи свою подвеску. Символы на древнем базальте и на моем магическом украшении не совпадают, но стилистика одна.

Провожу пальцем по шершавой руне. В подушечку пальца сразу идёт легкая ответная волна тепла. Что и требовалось доказать. Ясно, кто это строил. Или, как минимум, под чьим руководством это строилось.

— Пролезаем по одному, — шепчу я остальным. — Гром — первый. За ним спецназ, Катя, Глеб, Леонид. Ирина в центре. Я замыкающий. Если кто-то застрянет из-за лишних килограммов в разгрузке — выдыхайте, назад дороги нет.

Щель узкая. Приходится действительно выдыхать, чтобы пропихнуть себя на шаг вперёд. Замёрзшая крошка бетонной пыли сыплется за воротник, металл разгрузки скребет по камню. Через пару метров завал заканчивается, и мы по очереди вываливаемся на заброшенную технологическую площадку наземного уровня.

Мы, очевидно, попали в верхнюю техническую галерею, а вся силовая инфраструктура вместе с нужным нам подсектором «Б-4», судя по схеме Петрова, упрятана на три яруса глубже — в самый подвал комплекса.

— Так, экскурсия только начинается, — говорю я, сверяясь с картой. — Мы на уровне земли. До подсектора Б-4 нужно спуститься метров на тридцать вниз. И желательно сделать это без использования пассажирского лифта с музыкой.

— Главный лестничный марш перекрыт автоматическими турелями, — вглядывается в карту Глеб. — Смотри, тут отмечена зона контроля сейсмодатчиков. Если пошагаем по парадной лестнице, нас срисуют еще на подходе.

— Значит, идём по техническим артериям, — констатирую я. — Для служебного персонала, которому не положены удобства.