Имперский Хранитель. Том 5 (СИ), стр. 35

В следующий миг с верхних карнизов ущелья вниз с гиканьем и визгом срываются тени. Твари. Чёрные туши, каких я ещё не видел. С виду вполне привычные уродцы, но эти — не скользят, их когти впиваются в лед, как стальные кошки.

— Контакт! — рявкает Гром и мгновенно дает длинную очередь вверх. Первую тварь сшибает в воздухе, та с глухим ударом валится на снег, разбрызгивая кровь в виде черного порошка.

— Назад! Сфера! — ору я, вскидывая руку.

Пространство перед колонной мгновенно уплотняется. Прозрачный купол «Сферы» встаёт ровно встык между скалистыми стенами.

И вовремя. С верхних карнизов прямо нам на головы с дикими воплями падают новые твари. Морды от удара сплющиваются, конечности изгибаются под невозможными углами, чёрные туши отлетают в стороны

Выхватываю взглядом самую крупную особь — тёмно-серую, с раздутым загривком. От неё ко всем остальным тварям тянутся тонкие серебристо-красные нити. Ну надо же. Вожак. Это организованная стая.

Подцепляю несколько нитей и применяю «Разрыв». Нити управления рвутся, как перепревшие бечевки. Вожак дергается, начинает слепо кружиться на месте. Остальные тут же разбегаются, превращаясь в хаотичную кучу перепуганных хищников.

— Огонь! — рявкает Гром.

Спецназовцы отрабатывают профессионально. Короткие, сдвоенные очереди рявкают в узком пространстве, создавая столько эха, что кажется, идёт какое-то грандиозное сражение.

— Экономьте патроны! — кричу я, добивая очередную тварь. — Нам еще до базы идти!

Тварей сшибает плотным свинцовым потоком. Тех, что пытаются карабкаться по стенам, достают точечные выстрелы наших бойцов.

Через несколько минут всё кончено. Ущелье завалено тёмными телами, из пастей у некоторых валит сизый пар, но все они, как один, стремительно рассыпаются в чёрный порошок.

— Чисто! — докладывает один спецназовец, меняя магазин.

— Двигаем дальше, пока остальные не подтянулись, — отправляю я короткую команду.

За ущельем начинается горный ледник. Огромное, вековое поле синего, промороженного льда, слегка присыпанное сверху свежим снегом. И, главное, не знаешь, что там под этим снегом — твердый камень или бездонные трещины.

Шагать приходится предельно осторожно, шаг за шагом, продвигаемся.

Метров через пятьсот путь нам преграждает гигантский разлом. Расщелина шириной метра четыре, уходящая вниз в темноту. Смотрю влево, вправо, но так и не вижу, где её можно обойти. Да и можно ли. Ну, наверняка где-то упрётся в скалу, но это часы времени и крюк длиной в километры.

— Ну и как мы это перейдем? — Леонид боязливо заглядывает вниз, тут же отшагивает назад и сглатывает.

Катя выходит вперед. Наматывает на руку шарф, сдувает заиндевевшую прядь со лба.

— Моя работа, — говорит она. — Могу попробовать сделать воздушную подушку. По одному перенесу.

— Уверена? — щурится Гром. — Ты только что вихрем нас чуть не скрутила в трубочку вместе с вертолётом.

— Сейчас точечная работа, — отрезает Катя. — И есть время сосредоточиться. Давайте первого.

Она встаёт у края разлома, плавно сводит руки. Под ногами первого спецназовца закручивается мягкий, плотный поток воздуха. Он делает шаг в пустоту — и буквально плывет над бездной, мягко опускаясь на противоположную сторону.

— Работает! — кричит боец с той стороны.

За ним отправляются остальные. Леонид перелетает с зажмуренными глазами и немым криком на лице, но приземляется вполне успешно, хоть и катится пару метров по льду.

Остаются только Катя, Гром и я.

Катя переправляет Грома. Поток воздуха удерживает бойца весом под центнер вместе с экипировкой, но видно, как у девушки начинают дрожать колени.

— Катя, отдыхай, я сам, — говорю я, подходя к ней.

— Нет… — тяжело дыша, качает она головой. — Ты будь готов выставить свой щит, если мало ли что. Мою работу я доделаю.

Она делает шаг к краю, поднимает руки, чтобы переправить меня, и в этот момент под её сапогом коварно скалывается наст.

Ледяная корка рушится. Катя теряет равновесие, ойкает и стремительно скользит вниз, прямо в провал.

— Катя! — рявкает Гром с той стороны.

Я реагирую раньше, чем успеваю сообразить. Падаю на живот, вытягиваюсь на льду и в последний момент вцепляюсь пальцами в лямку её рюкзака.

Инерция у девушки приличная — меня мгновенно юзом тащит вслед за ней. В физике чудес не бывает: на гладком льду зацепиться нечем, сапоги бесполезно скребут по насту.

Глава 18

Выручает «Сфера». На сей раз полный купол не нужен, выставляю «плоскую 'Сферу» — эфирную стенку прямо в лёд перед собой, вертикально. Спустя секунду с размаху врезаюсь в этот эфирный барьер предплечьями и грудью, хорошо, хоть не носом. Удар выбивает дух, но скольжение останавливаю: мой подбородок замирает буквально в ладони от обрыва.

Катя висит над бездной, беспомощно суча ногами в воздухе и сжимая в кулаках мой рукав.

— Держу! — рычу я сквозь зубы. — Не дергайся!

Гром на том берегу принял такую позу, будто сейчас же собирается заняться цирковой акробатикой и перепрыгнуть на нашу сторону через четырехметровую бездну в полной боевой выкладке. Вместо этого он достаёт из рюкзака альпинистский шнур, откуда он только у него, быстро захлёстывает петлю на карабине и с маху швыряет тяжелый конец мне через разлом.

Трос падает точно на плечо.

— Защёлкивай на её обвязке! — орёт Гром, уже упираясь сапогами в противоположную кромку и наматывая веревку на перчатку.

Хватаю карабин, продолжая держать Катю за лямку её рюкзака одной рукой, на ощупь вщёлкиваю его в петлю на этой самой лямке.

Вытащить её наверх за эту лямку одной рукой я не могу — не хватит рычага. Но и просто отпустить нельзя: Катя качнётся маятником и на всём ходу впечатается в ледяную стенку под ногами Грома.

Поэтому делаем иначе. Край противоположного берега ниже нашего примерно на один метр, и это можно использовать. Формирую «Сферу» прямо за спиной девушки — чуть ниже края обрыва, под лопатками. Такую же плоскую, на которую сам сейчас опираюсь. И пускаю этот плоский щит под углом вниз, к тому берегу. Получается наклонная, идеально скользкая горка.

— Тяни! — рявкаю я и разжимаю пальцы.

Гром даёт мощное натяжение. Катя опрокидывается назад и ложится спиной на мой эфирный лоток. За счет наклона девчонка быстро съезжает по гладкой «Сфере» через пропасть, словно с ледяной горки, и вылетает прямо к ногам спецназовцев.

Те мгновенно сгребают её в охапку и оттаскивают от края. Девчонка судорожно глотает морозный воздух, глаза по полтиннику. Спецы дружно выдыхают с сочным матом, бьют Грома по плечу. Сработало.

Теперь моя очередь. Моя прозрачная наклонная сфера-плоскость всё так же висит под обрывом, упираясь нижним краем в сугроб у ног Грома.

— Командир, лови! — Гром отщёлкивает карабин от Катиной обвязки и швыряет его мне обратно через разлом.

Ловлю верёвку, фиксирую карабин на себе.

Сам, к сожалению, летать не умею — мой Дар про нити да щиты, а не про отмену гравитации. Катя в этом плане куда более подходит с её воздухом, чтобы не устраивать из каждого разлома полосу препятствий с веревками. Но раз уж воздушный таксист временно выбыл из строя, работаем по той же схеме.

— Тяните! — ору Грому.

Я сползаю с края прямо в пропасть, только, конечно, не в саму пропасть, а аккурат на собственную «Сферу». Эфирный щит гладкий, как намыленное стекло, и идёт под ровным уклоном вниз.

Гром и двое спецов дают мощный рывок, я пролетаю четыре метра над глубиной ущелья, скользя по эфирному лотку, и с ходу влетаю в сугроб на противоположном берегу.

Сбрасываю «Сферу». За спиной с хлопком смыкаются потоки морозного воздуха.

— Как ты в целом? — Гром протягивает мне руку, помогая подняться.

— Лучше, чем вчера, — отстёгиваю я карабин. — Отличная работа, парни. Следующий разлом переходим строго по правилам ДОСААФ.

Едва успеваем отдышаться, как Леонид поднимает руку, призывая к тишине. Вижу, что он также активировал невидимость — вокруг нас повисает легкая, почти невидимая дымка, прячущее любое наше излучение. По идее, для вражеских систем мы сейчас — просто пустое место.