Чужак (СИ), стр. 1

Чужак

Глава 1

Аппарат, к которому я был подключён, снова начал тревожно пищать, из-за чего в палату ворвалось сразу несколько докторов. Перед глазами всё поплыло, но после укола вроде бы стало легче. Я уже вторую неделю валялся в постели не в силах подняться. Тем не менее, когда навещали дети, старался выглядеть бодрым и даже улыбался, хотя чувствовал, что доживаю последние дни, старые ранения меня добивали.

Наверное, перед смертью или во время тяжёлой болезни все подводят итог прожитой жизни, если не впадают в панику. Особыми свержениями похвастаться не мог, всю жизнь служил своей стране. Множество командировок в самые разные уголки мира, ранения, но Бог миловал, удавалось выкарабкиваться, смог даже дожить до пенсии. Имею несколько правительственных наград, о которых мало кто знает, никаких официальных награждений, вызвал командир, выдал коробочку и пожал руку.

Даже при такой жизни удалось жениться, а потом родились три сына. Несмотря на то, что постоянно приходилось переезжать с места на место, жена меня не бросила, жили душа в душу. Смогли поставить на ноги всех троих детей, никто из них не пошёл по пути военного, чему я был даже рад. Мне прекрасно известно, что бывает в командировках, не хотелось каждый раз с тревогой ждать звонка из части с печальной вестью о том, что кто-то из детей погиб.

Жена умерла два года назад, а я остался совсем один, благо, что часто приезжали дети и привозили внуков. Пока супруга была жива, болезни как будто обходили меня стороной, а после её смерти они обрушились на меня разом. Скончался бы в своей квартире, когда в очередной раз стало плохо, но приехал младшенький, обнаружил старика без сознания и вызвал скорую, вот теперь лежу и жду костлявую.

Ночью снова стало плохо, на этот раз примчался всего один врач, но после укола лучше не стало, в глазах появилась темнота, и я потерял сознание.

Пришёл в себя резко, как будто кто-то включил рубильник, секунда — и я уже бодрый и полон сил, даже как-то непривычно ощущать себя так хорошо. В последнее время постоянно что-то болело, а сейчас состояние просто замечательное. Правда, не успел толком разобраться со своим состоянием, потому что стал удивлённо осматриваться по сторонам, больно необычная обстановка меня окружала.

Надо мной не было привычного белого потолка больничной палаты. Хотя в комнате стоял полумрак, но удалось рассмотреть, что потолок деревянный и сделан он не из ровных досок, а из горбыля, стены сложены из брёвен. Окна мутные, как будто их давно не мыли. Никаких ламп или люстры, ничего подобного. С улицы доносилось ржание лошадей, кудахтанье кур и визг поросят, что для крупного города как-то необычно. К тому же я находился не в простой больнице, а в элитной, сыновья расстарались, и тут такое.

Я хотел встать и выяснить, где вообще оказался, но не смог. Одеяло на мне было колючим, не сразу обратил на это внимание, а когда попытался его откинуть, то замер, уставившись на свою руку. Она была худая и какая-то детская, а пятна, которые часто бывают на руках пожилых людей, исчезли. Не успел я подивиться этой странности, как меня снова скрутило, на этот раз боль была в голове, да такая сильная, что я не смог сдержать своего стона и снова упал на постель.

В голову хлынули мысли, которые не имели ко мне никакого отношения. Меня зовут Звягинцев Владимир Юрьевич, однако вторая моя половина кричала о том, что моё имя Гарнот Квил. Бежал со своими родителями от войны и недавно родители были убиты вот в этой самой комнате. Отца, по всей видимости, зарезали во сне, а вот мать успела поднять крик, который меня и разбудил. Бандиты ударили её несколько раз ножом в живот, а мне треснули по голове, отчего я потерял сознание и очнулся только сейчас. От осознания того, что родителей больше нет, на глазах выступили слёзы.

— Да что ж за блядство такое? — Выругался я и зло стёр ладонью выступившие слёзы. Последний раз плакал от счастья, когда родился первый внук, и его назвали в мою честь.

Я перевёл взгляд на пол, куда упала моя мать, там были кровавые пятна. Их явно пытались затереть, но безуспешно, пол из досок не самого высокого качества, сама комната очень убогая. Боль в голове вроде бы начала проходить, мне удалось подняться и осмотреть своё тело.

«Похоже, лежу в больнице и всё это плоды моего больного воображения», — пронеслось у меня в голове. Ущипнул себя за худую руку, стало больно. Впрочем, у меня три контузии, такое запросто может привидеться. Тело явно принадлежало мальчику, мозг услужливо подсказал, что мне двенадцать лет. Мой отец был мелким торговцем, а мать — домохозяйка. Едва я подумал о родителях, как на глазах снова начали выступать слезы, пришлось отвлечься, но получалось не особо. Возможно, я попал в какое-нибудь чистилище или куда люди попадают после смерти. В Бога верил, но не ожидал, что после смерти бывают вот такие спецэффекты, и кто бы мне об этом рассказал? Почему-то сразу сделал вывод, что моё предыдущее тело уже умерло. Может быть, это вообще перерождение и такое бывает со всеми. Тогда почему мой разум или душа попала не в младенца?

Я потрогал затылок и зашипел, когда почувствовал огромную шишку — последствия удара тупым предметом. Присев на кровать, попытался сосредоточиться и выудить из памяти побольше ценной информации. Бежали от войны, куда именно, не имел понятия, родители тоже. Имперская армия была разбита, а городок, в котором мы жили, находился неподалёку от места сражения, сдержать натиск врагов не могли, по крайней мере, так говорил отец. Как только мирные жители вместе с немногочисленным гарнизоном увидели отступающих уцелевших солдат, приняли решение уходить.

Нам повезло, что успели проскочить ворота до того, когда там началась давка. Дальше была долгая и тяжёлая дорога, отец постоянно с тревогой оглядывался назад, ожидая погони. Тут ещё и часто проходили отряды, которым приходилось уступать дорогу. Один раз отца этого тела чуть не забрили в рекруты, похоже, здесь существует такая практика, могли запросто взять прямо с дороги и отправить воевать. Только у него было ранение, из-за которого на правой руке отсутствовало три пальца, так что вояка из него получился бы так себе.

Кроме нас было полно таких же беженцев, которые тоже уходили подальше от войны. Также много разных мутных личностей, приходилось держаться вместе, у отца ребёнка под рукой всегда был топор, как и у других беженцев. Мы прибыли в этот город, ехать дальше вроде бы не планировали, хотели остаться в нём на время. Тут в дверь без стука вошла какая-то худенькая женщина.

— О, очнулся, — всплеснула она руками, — а я переживала.

— Простите, а вы кто? — Спросил я.

— Я травница, — ответила женщина как само собой разумеющееся. — Меня позвали голову твою посмотреть.

— И как моя голова?

— Ты мне скажи, — улыбнулась она, — но вставать не советую. Тебя не мутит?

— Нет, — покачал я головой.

Если честно, ожидал, что весь этот бред сейчас закончится, и я снова очнусь привычной для себя палате, ну или на суде Божьем. Старушка внимательно осмотрела мою шишку, как будто могла увидеть в ней что-то необычное.

— Удивительно, такой удар и никаких последствий на мозг, — задумчиво проговорила она, как будто увидела какое-то чудо. — Вчера всё было гораздо хуже.

Мне было известно, что при сотрясении мозга глаза могут смотреть в разные стороны, имеются также другие симптомы, но женщина каким-то образом определила степень моего здоровья, просто посмотрев на шишку. Насчёт мозга тоже сильно удивила, когда об этом упомянула. Из памяти я знал, что здесь что-то вроде средневековья, а в нашем мире в те времена даже сопли считали вытекающим мозгом, то есть понятия не имели, для чего он вообще нужен. Говорила эта женщина на незнакомом мне языке, а я без всякого труда на нём же отвечал.

— Сейчас с тобой поговорят стражники, придётся потерпеть, а позже провожу тебя к родителям, простишься с ними, — сказала травница и с жалостью посмотрела на меня.