Актёр: назад в СССР. ЮНКОР (СИ), стр. 50
И вдруг поднялся Денис Матвеев.
«Ну, ты-то, рохля, куда», — с некоторой даже жалостью подумала Алиса.
Когда Денис заявил, что хочет прочесть Михалкову басню собственного сочинения, — то есть, исполнить то, на что у Алисы не хватило духу, — Селезнева стала смотреть на Матвеева выпучив глаза.
Басня, прочитанная Денисом, потрясла пионерку. Алиса спрятала поглубже в карман листочек со стихотворением собственного сочинения: теперь ей было просто стыдно его кому-то показывать.
В тот же день во время ужина Селезнева попристальнее пригляделась к Матвееву — и обомлела. Да ведь он настоящий красавчик! Светлые волосы, высокие острые скулы, мужественно очерченный подбородок. И Денис стал вести себя не так, как раньше. Он вдруг перестал сутулиться, перестал постоянно отводить глаза, краснеть и бормотать что-то себе под нос.
Одно только бесило Алису в Матвееве: он упрямо не обращал на нее ни малейшего внимания! Как такое вообще возможно?
Селезнева прекрасно знала, что она — красавица. Причем, в отличие от других, Алисе было известно, что она красива от кончиков волос на голове и до ногтей на ногах. У бабушки на даче стояло старинное зеркало в пол, и иногда, когда никого дома не было, Алиса любила смотреться в него, как гоголевская Оксана.
Но все изменил тот День бассейна. Еще на улице Алиса заметила на себе пристальный взгляд Дениса, и, уже достаточно опытная в идентификации подобных взглядов, сразу поняла: лед тронулся.
Алиса ощущала поразившую ее радость, но, окруженная девчонками из ненавистного четырнадцатого отряда, предпочла отвернуться от Матвеева.
Затем они оба оказались в «лягушатнике»: причем, Алиса вовсе не хитрила ради встречи с Денисом она, и правда, не умела плавать.
Селезнева ожидала, что Матвеев первый заговорит с ней, но нетерпение так жгло изнутри, что она подошла к нему первой.
— Привет! Тебя же Денис зовут?
Его поразил его взгляд: спокойный, уверенный… какой-то взрослый, что ли.
— Да, Денис, — ответил он.
И они разговорились! Все оказалось гораздо проще, чем ей представлялось. С первых минут между ними не было никакой скованности, Денис не жеманился, как другие парни, не смотрел исподлобья, не краснел, как Ананас (так про себя она называла Анастаса Швабрина).
Анастас, кстати, играл в водное поло на другой стороне бассейна и, конечно, из кожи вон лез, чтобы ее поразить. Алиса, хоть и давала Швабрину возможность ухаживать за собой — почему бы и нет? — в тот раз на него даже не смотрела. Очень ей нужен этот прыщавый индюк! Он — лишь один из влюбленных парней в ее коллекции.
А вот Денис Матвеев — это другое дело. Этот мальчик — и она должна была признать это, хоть и очень не любила подобных признаний — заставил ее сердце биться учащенно. Почему? Просто в Денисе была какая-то тайна, и Алиса твердо решила эту тайну разгадать.
Глава 26
Решиться на то, чтобы попросить Дениса прочесть ее стихотворение, оказалось проще, чем она ожидала. Матвеев сразу же согласился.
В ту ночь, после бассейна, Алиса спала плохо, ворочалась в постели. Лежащая на нижнем ярусе Надька Карпова — высокая, тощая как жердь и ужасно некрасивая — даже разозлилась, пригрозила сбросить Селезневу с кровати. Злая Надька вполне могла, поэтому Алисе пришлось тут же притихнуть.
Не спалось ей, конечно же, из-за Матвеева. Она не могла понять, как раньше она не замечала, насколько все же Денис симпатичный парень.
В «Орленке» Селезневой сначала «вроде бы понравился» Боря Жабкин, но интерес этот быстро угас: парнишка оказался трусоватым и после того, как его немного припугнул Анастас Швабрин, перешел из разряда потенциальных кавалеров в разряд добровольных слуг.
«Нет, Анастас, ты что, она мне совсем не нравится!», — эта фраза Бори, произнесенная жалким, молящим тоном, долго звенела в ушах Алисы. Анастас специально устроил все таким образом, чтобы Жабкин превратился в «жабку» для Селезневой. Так оно и получилось. К дальнейшему раболепству Борьки перед орлятской «Сидни Суини» Швабрин относился совершенно равнодушно: он прекрасно понимал, кем для Алисы стал ее ухажер.
Почему-то Алиса была уверена, что Матвеев в столкновении со Швабриным из-за нее проявит себя еще хуже, чем Боря. Но все вышло иначе. Денис на глазах у разъяренного Анастаса так смело и даже нахально любезничал с ней, а затем, и вовсе, девчонки сообщили Селезневой потрясающую новость: Матвеев дрался со Швабриным из-за нее! Дрался, и победил!
С этого момента Алиса твердо решила: во время похода на Пляхо она позволит Денису себя поцеловать.
Но в походе сразу все пошло вкривь и вкось: рядом с Селезневой, как два дуболома, находились Борис и Леонид, а вокруг Матвеева крутилась то Оля Синявина, эта выскочка, то, к большому удивлению Алисы, вожатая десятого отряда Анна Андреевна.
Селезнева должна была признать: Анна Андреевна была если не красивее ее, то, уж точно, равна по красоте. Алиса все бы отдала, чтобы иметь такие ноги, и, такую… ну, пятую точку. Мальчишки прямо шеи сворачивали, когда вожатая проходила мимо в обтягивающих спортивных трико. И Денис Матвеев здесь не исключение.
Но в последний день похода, Алису ждало разочарование. Там, у речки, Денис почему-то отказался ее поцеловать, хотя она шестым чувством зарождавшейся в ней женщины ощущала: ему этого тоже очень хочется.
И вот — вчерашний день. Алиса, поджав ногу, делала себе педикюр красным лаком, подаренным мамой на День рождения. Вдруг, размахивая рыжим флагом волос, в комнату влетела Лида Молкина.
— Алиска, ты спишь, что ли? — воскликнула она, переводя дыхание. — Матвеев и Швабрин опять подрались! На этот раз с Анастасом были армяне! Трое в больнице! И Дениска!
Селезнева побледнела как полотно и едва не опрокинула флакончик с лаком.
— Правда⁈ Денис в больнице?
— Ну, да-а, — уже спокойнее протянула Молкина. — Слушай, а где ты лак взяла? — и, не дожидаясь ответа, добавила. — Дашь мне потом?
— Бери сейчас, — Алиса протянула Молкиной флакон, который та жадно схватила.
Не слушая восторженных благодарностей Лиды, Селезнева кинулась к своей тумбочке. Вытащила светлую блузку. Быстрым движением стянула футболку, сменила ее на блузку.
Лак на пальцах еще не совсем высох, поэтому Алиса надела не тапочки, а сандалии. Не сказав оторопевшей Молкиной больше ни слова, Селезнева выскочила из комнаты.
Больница «Орленка» находилась неподалеку от лагеря «Стремительный». Небольшое белоснежное здание, как и все в лагере, утопало в зелени и цветах.
Взбежав по ступенькам, Алиса спросила у дежурной, где лежит Денис Матвеев. Немолодая опрятная женщина, посмотрев на Селезневу поверх очков, сказала:
— В седьмой палате. Только с ним сейчас сестра. А тебе зачем?
— Проведать, — тихо отозвалась Алиса. — Он… мой друг.
— Ну, хорошо, — с пониманием улыбнулась дежурная. — Можешь зайти к нему на полчаса после сестры.
В ожидании, когда же эта несносная медработница выйдет из палаты, Алиса изгрызла себе все ногти. Из-за двери доносились голоса, она прислушивалась, но — тщетно. О чем говорили, было непонятно, однако, голос Дениса она с легкостью узнала.
Чем больше проходило времени, тем сильнее билось сердце. В какой-то момент Алисе даже стало страшно, и она подумала: «Может, уйти?».
Но тут дверь открылась, медсестра, гремя бутылочками, проследовала мимо. Улучив момент, Алиса скользнула в палату.
Сначала она увидела Швабрина, и едва удержалась, чтобы не вскрикнуть. Ее прыщавый ухажер лежал на койке, вытянувшись во весь свой почти двухметровый рост. Челюсть — перевязана, глаза — закрыты.
«Без сознания», — подумала Алиса с благоговейным ужасом.