Энтропия (СИ), стр. 43
Кассандра выпрямилась, и ее лицо приняло выражение а-ля «эта девочка сейчас договорится».
— Невиданная блажь, — оттарабанила она по слогам. — Место женщины у домашнего очага, а не во главе рода.
— Женщины бывают разные, — возразила я. — Некоторые и у очага прекрасны, и во главе рода.
— Несомненно, вы правы. — Эдвин величественно махнул рукой. — Но в роду в первую очередь должен быть сильный и состоятельный мужчина. Тогда и пошлина не покажется большой.
— Двадцать тысяч золотых — это не так много для того, у кого есть свое прибыльное дело, — добавил Тадеус. — А без прибыльного дела не может быть и сильного рода.
— Я думала, главное — это мощная магия. А при ней уж и с деньгами сложится.
— Именно так, — кивнул император. — Поэтому пошлина справедлива. Она отсеивает тех, у кого нет ни магии, ни дела.
— А что насчет справедливости для женщин? — не отступала я.
— Поверь… — Кассандра смерила меня недовольным взором. — Умная женщина всегда найдет себе подходящего мужчину.
Ну дело дрянь. Тут даже супруга императора против своих же. Впрочем, чего еще ожидать от женщины, которая всю жизнь провела в тени мужа и, судя по всему, считала это нормой.
— Действительно, многие женщины-маги очень могущественны и заслуживают равных прав, — вдруг высказался Рион.
Смотрел на меня серьезно, без тени насмешки. Но император не проникся:
— Подумаешь об этом во время своего правления.
Ага, когда это еще будет… Старички-то уцепились за власть и не спешат на пенсию. Однако рано или поздно Рион займет трон и тогда, возможно, правила изменятся. Будет ли оно мне к тому времени надо? Вопрос!
Откланявшись, я направилась к Превсам. Тревор и Лайза демонстративно отвернулись, Морган окинула меня взглядом, в котором читалось: «Что эта безродная здесь забыла?» Дантон выдавил вежливое приветствие, но разговор не клеился. Я отпустила пару светских реплик, на которые мне ответили односложно, и пошла дальше.
Фаерморы были чуть приветливее. Зейн даже улыбнулся — огненные маги отличались более живым нравом. Но Гислейн и Гвен так кривили курносики, что я поняла: меня терпят исключительно ради приличий. Не будь их, уже плеснули бы из бокала мне в лицо, мол, кыш.
Я вновь отошла к столам с закусками — заесть разочарование.
— Вы ко всем родам подошли, кроме моего, — раздался голос за спиной.
Я обернулась. Эллиот Эшлер стоял в двух шагах и взирал на меня с оценивающим прищуром. Весь такой грозный, но впечатления не произвело. И не таких видала.
— Ваш сын Кэйл сам ко мне подходил, архонт, — ответила я степенно. — Пообщались.
— Занятно, что вы уточнили, какой именно сын. — Эллиот склонил голову набок. — От Лайзы Превс и Гислейн Фаермор до меня дошла информация о вас и Хэстене.
Стервы…
— Советую обсудить это с ним, а не со мной.
— Я сперва хочу обсудить с вами. — Он шагнул ближе.
— Ну что вы, — я прижала руку к груди с наигранной скромностью, — я всего лишь юная девушка. Что со мной можно обсуждать?
Развернувшись, зашагала прочь. Но Эллиот догнал меня через несколько шагов и преградил путь.
— Меньше всего мне нужны внебрачные внуки.
— Их не будет, — заверила я. — Можете не беспокоиться.
Пока он переваривал ответ, я скользнула в сторону и вышла на балкон. Он был уединенным — небольшая площадка с балюстрадой, увитая плющом. Тускло горели магические светильники, и было тихо: музыка из зала доносилась приглушенно. Я глубоко вдохнула прохладный ночной воздух. И поняла, что тут не одна. У балюстрады в кресле сидел Трион. Глядел куда-то вдаль, на огни столицы, и, кажется, тоже прятался от толпы. Услышав мои шаги, он повернулся. Его глаза опять прочертили недвусмысленную траекторию по моей фигуре.
Так на племянниц не смотрят. Фактически я ему и не родственница. Дочь сестры жены. Чужая кровь. Я решила сыграть ва-банк. В худшем случае выставлю себя ненормальной, но мне не привыкать.
Прежде чем он успел отреагировать, я шагнула к нему и села прямо на колени. Трион вскочил как ошпаренный. Кресло с грохотом отъехало назад.
— Ксара, что ты творишь⁈
— А раньше ты не был против, — промурлыкала я, поправляя платье.
Трион замер. Его лицо побелело, в глазах промелькнул страх пополам с изумлением.
— Ты вспомнила?..
Попался.
Кто еще мог быть любовником нелюдимой Ксары, если в академии она ни с кем не общалась? Тот, с кем она была вынуждена скрывать связь. Тот, кого видела в семейном кругу, но не в академии. «Дядя» подходил идеально.
— Кое-что вспомнила, — пропела я, не сводя с него глаз. — Но буду благодарна, если подскажешь кое-какие детали. Вроде той, как прошел наш разговор в беседке.
Он зло хохотнул:
— Мало же ты вспомнила.
— Зачем ты меня отравил?
— Наглоталась с горя какой-то дряни после изгнания из рода и хочешь все повесить на меня? Хрен тебе.
— Так у нас состоялась встреча в двадцать три часа?
— Ты ничего не докажешь, — процедил Трион. — Вообще ничего.
Полы его пиджака взметнулись, дверь балкона захлопнулась с той стороны, и я осталась одна.
Тишина. Сверчки в плюще. Далекая музыка.
Да уж, доказательств у меня вправду ноль. Только его реакция, слова и взгляд. Ни записей, ни свидетелей, ни обезболивающей настойки.
Но теперь я знала — вот он, Ксарин любовничек. А это уже кое-что.
Глава 30
Я зависла на балконе, обдумывая произошедшее, когда из зала донесся зычный голос распорядителя:
— Прошу всеобщего внимания!
Нехотя оторвавшись от балюстрады, я вернулась в зал. Гости стягивались к тронам, императорская чета сидела на своих местах без капли волнения. На возвышении перед правителями встал Тадеус Винтер, и его ледяные глаза сияли — насколько вообще могут сиять ледяные глаза.
— Дамы и господа, — чинно произнес он, — имею честь объявить о помолвке моего сына Айка Винтера с Гвен Фаермор.
Зал взорвался аплодисментами. Айк и Гвен вышли к тронам — он, высокий и суровый, в темно-синем костюме, и она, точеная нимфа в платье цвета морской волны. Как специально наряды подобрали. Они держались за руки, но с таким видом, словно это был деловой контракт, а не романтический союз. Впрочем, так оно, очевидно, и было.
Гислейн рукоплескала в стороне, и на ее личике читалась зависть. Она сама хотела породниться с Винтерами, но не так. Бьюсь об заклад, мечтает стать невестой Матса. А вместо этого ее сестру выдают за его старшего брата. Жизнь — штука несправедливая.
Гости потянулись поздравлять новую пару. Я протолкалась к Матсу, который стоял чуть в стороне и смотрел на брата с выражением вежливой отстраненности. Радости на его лице не было. Только спокойствие.
— Так вот почему Гвен отвечала ее величеству, что замуж ей уже скоро, — констатировала я, подходя к нему.
Матс скупо кивнул. Понятно, чисто династический брак. А он, как истинный идеалист, предпочел бы брак по любви.
— Так что же, у Фаерморов нет будущего главы рода? — поинтересовалась я. — Лишь две дочери?
— У них есть младший брат, но он пока ребенок. И старшая сестра Зейна с сыновьями, которых здесь нет. Так что за Фаерморов можно не беспокоиться.
— А за кого можно?
— У всех сильных родов все в порядке.
— Имеешь в виду золотую пятерку?
— Не только. У Нейларов и Шамтуров тоже дела идут отлично.
Ага, тех, кто вызывает беспокойство, на прием не позвали. Очередной кусочек социальной мозаики встал на место.
— А что насчет Артейнов? — полюбопытствовала я.
— У них большая семья, но от политики они далеки. Это их принципиальная позиция.
Логично. Артейны — целители. Ивор Артейн засел в академии. Его дочь Ариана — моя единственная подруга. И их не зовут на императорские приемы. Что ж, может, это и к лучшему.
Оркестр заиграл вальс. Айк и Гвен вышли в центр зала — теперь уже официально, как жених и невеста. К ним присоединились другие пары.