Коттабыч и нашествие бесов (СИ), стр. 35

— Это же ещё не столица? — спросила я.

— Нет, — Нэй улыбнулась, — столица гораздо значительнее: увидишь — не спутаешь. А это — Брай. Когда-то его основали гномы, но поселение столько раз переходило из рук в руки, что там давно всё смешалось. Наверно, ты нигде больше не увидишь такого контраста архитектур, народов и религий. Очень интересное место. Даже жаль, что мы торопимся.

— Как думаешь, бесы туда не добрались?

Спутница только плотно сжала губы и вздохнула, глядя на город. Строить догадки не имело смысла. До сегодняшней ночи она не могла даже представить себе, что эти поганцы способны захватить целую деревню, а вот поди ж ты. Оставалось только идти и смотреть.

На первый взгляд город жил самой обычной жизнью. Телеги спокойно въезжали в неохраняемые ворота и выезжали из них. По улицам сновали люди. С импровизированной трибуны в виде грязной бочки что-то неразборчиво вещал щуплый человек в рванье. На него никто даже не глядел.

Я обратила внимание, что тут пахло куда хуже, чем в предыдущем, уже почти родном, городке. Народу больше, что ли?

Вдалеке звонко разносились ритмичные удары молота. Домишки лепились друг к другу так плотно, что между ними не пролез бы даже ребенок. Верхние этажи зачастую выступали над нижними, почти соприкасаясь окнами. Из-за этого, несмотря на солнечный день, на улицах было мрачновато и наверняка зябко даже летом.

Мы из последних сил озирались в поисках гостиницы. Наконец на пути попалась долгожданная вывеска, обещающая еду и ночлег, и Нэй поспешила внутрь, не обращая внимания на расценки и уровень презентабельности.

По счастью, обслуживание оказалось приемлемым. Мальчишка-слуга, лет двенадцати, не больше, подбежал принять у меня лошадей, и я вошла вслед за спутницей.

Та как раз знакомилась с хозяйкой: пышной опрятной женщиной средних лет. Я приблизилась, когда наёмница уточняла, есть ли свободная комната с двумя кроватями.

— Конечно, — трактирщица приветливо заулыбалась. — Покушаете сначала?

— Нет, сначала спать, — наемница, спохватившись, глянула на меня, но я только закивала. Никаких сил уже не оставалось.

Лестница на второй этаж стала почти непреодолимым препятствием. Ноги казались ватными. Я даже толком не запомнила, как стягивала сапоги. Высокая шнуровка безумно раздражала, но кроссовки, в которых я сюда попала, уже давно дышали на ладан, и путешествие точно не пережили бы.

Спала я долго. По крайней мере, в комнате стало уже совершенно темно, несмотря на распахнутые ставни. Только в щель под дверью пробивался слабый свет. Наверно в коридоре зажгли масляную лампу, чтобы посетители не переломали ноги.

Когда я вздохнула и сладко потянулась, Нэй подала голос со своей кровати:

— Извини, что втравила тебя во всё это. Не ожидала, что путешествие окажется сопряжено с такими сюрпризами.

Интересно, долго та уже валяется без сна? Вряд ли подруга по несчастью устала меньше.

— Переживу, — я легкомысленно махнула рукой.

Сейчас, в тёплой постели и за крепкими стенами все проблемы казались решаемыми, а мир вокруг — невероятно интересным. Даже учитывая наличие кошмарных бесов.

— Отдохнула?

— Да, а ты?

— Тоже. Давай спустимся и поедим.

— А потом что — сразу в путь? Прямо ночью?

— Да нет, попробуем выспаться впрок, — ответила наёмница. — Мы, конечно, торопимся, но не настолько. Кто знает, что ещё ждет нас впереди.

Поздний ужин был великолепен. Я давно не чувствовала себя настолько голодной, и простые блюда казались шедевром кулинарного мастерства. А ещё — было здорово не замирать от холода и страха в лесу, не трястись на спине лошади и не удирать от порождений мрака. В общем, много чего «не». Я окончательно уверилась, что путешествия и подвиги — удел избранных. И я точно не из их числа.

Нет, серьёзно, если бы в каком-нибудь «Властелине колец» или в «Летописях Разлома» больше внимания уделялось непосредственно походному быту, кто бы вообще представлял себя спасающим мир героем?

Не то чтобы подобные мысли плохи: мир постоянно нуждается в спасении, тут никуда не денешься. Но, дорогие авторы, будьте честны с аудиторией: герои мёрзнут, натирают ноги и другие места, их жрут комары, а походная еда крепко пристаёт к котелку. Это помимо плетущих козни Чёрных Властелинов и полчищ тупых, но упорных противников, которые всегда почему-то промахиваются по герою, будь у них в руках хоть арбалет, хоть высокоточный бластер.

В обеденном зале заканчивал выступление заезжий бард. Он неоднократно порывался убрать музыкальный инструмент и уйти наверх, но припозднившиеся посетители щедро одаривали его монетами и выпивкой, каждый раз уговаривая сыграть ещё хотя бы одну песню.

Я приглядывалась так и эдак, но никак не могла понять — мужчина перед нами или женщина. Хрупкое светловолосое создание с многострунной бренчалкой, больше всего напоминающей, наверное, лютню, обладало поистине потрясающим диапазоном голоса: от совсем низких до высоких и резких, надрывающих душу, нот.

— Это эльф, — шепнула Нэйилинн, заметив моё недоумение.

— Мужчина?

— Ну да. А как можно спутать? Смотри, у него же волосы распущены. У эльфиек волосы всегда заплетены в сложную причёску из кос, в зависимости от статуса.

— Интересно, постараюсь запомнить. Ты их много встречала?

— Ну, не очень. Но в любом большом городе нет-нет, да и натолкнёшься.

— Да? А мне говорили, что они игнорируют людские дела и всё, что с ними связано.

— Ну, как видишь, не все они чураются людей. Тем более Брай — странный город. Здесь очень много всего понамешано. Ты можешь встретить тут отщепенцев любых рас. В каждом народе есть те, кто так или иначе не принимает сложившиеся устои и не вписывается в привычный уклад. Большинство из них стекается сюда. Хотя есть, конечно, и другие похожие места.

— Тут наверняка нелегко поддерживать порядок, — улыбнулась я. — Что-то я не видела ни одного стражника. Прячутся?

— На удивление, нет, — баронская дочь пожала плечами. — Тут по большей части как-то само всё организуется. Никто не считает себя хозяином, и большая часть конфликтов находит мирное решение. Впрочем, я никогда не жила здесь достаточно долго, чтобы оценить все аспекты быта.

Тем временем певец закончил очередную песню, залпом допил содержимое своей кружки и снова попытался убрать лютню в жесткий кожаный футляр.

— Э-э, погоди! — раздался из угла не особо трезвый, но зычный голос. — Ты ещё не пел «Владимирский централ»!

Я аж подскочила, услышав знакомое название. Всмотрелась в говорившего.

«Земляк», представший моему взору, отнюдь не располагал к общению. Жидкие волосёнки обрамляли блестящую лысину. Маленькие глаза почти терялись на фоне огромного, будто раздутого носа. Одежда, когда-то, наверное, добротная, выглядела так, будто её сняли с чужого плеча, предварительно крепко поколотив владельца.

— Ты чего? — дёрнула меня за рукав спутница. — Сядь и прекрати таращиться! Это же орк! Хочешь, чтобы он к нам привязался?

— Орк? — я выпучила глаза.

В кино этих ребят показывали совсем другими. А тут — человек человеком, просто некрасивый. Да и выбор песни…

К моему ужасу, эльф запел то, о чём его попросили. Даже почти не переврал текст, хотя мелодичный голос совершенно не вязался со стилистикой шансона.

Из-за некоторых столиков подпевали.

— Знаешь, вот теперь я совершенно точно уверена, что сплю, — я обхватила голову руками и уставилась в стол.

— Почему ты так распереживалась из-за этой песни? — удивилась воительница. — Её часто поют в трактирах. Обычно уже в конце вечера, когда хорошенько выпьют. Ничего особенного.

— Она из моего мира, — объяснила я. — И её никак, совершенно никаким образом не могут заказывать в трактирах орки и исполнять — эльфы. Понимаешь?

— Не очень, — честно призналась подруга. — Почему не могут? Она несёт для вас какой-то священный смысл?