Противостояние (СИ), стр. 47

Ни одна вражеская машина так и не сделала ни единого выстрела, как ни одна башня, так и не доползла до стен. Музейные экспонаты проиграли передовым творениям Урсулы Хуг всухую.

Отдельный залп я приказал положить туда, где шли маршем основные легионы аталийцев и кларонцев.

Их я отслеживал с самого начала. Плотные, дисциплинированные колонны ветеранов с длинными лестницами — элита вражеского войска. Вон как ускорились во время обстрела. И бардак, творящийся вокруг, их как будто не касается. Целеустремленно прут вперед. Нам только этих головорезов на стенах не хватало.

Перед их знаменем пара великолепных вороных везла боевую колесницу. Ту самую, с начищенным до блеска доспехом и оружием маршала ди Лоренцо. Издалека, казалось, что сам Золотой Лев, восстав из могилы, ведет своих лучших воинов в бой.

Надо отдать должное Рикардо: дисциплина и выдержка у его легионеров была железная. Уверен, он бы сейчас гордился своими бойцами. Когда соседние порядки уже рассыпались, легионы по команде вскинули щиты над головами, укрыв колонны сплошным панцирем. Несомненно, против стрел этот прием наверняка работал безотказно, но не против «Стального града» нашего артефактора.

Миг — и очередной снаряд с картечью раскрылся точно над построением, задев и колесницу.

Рой раскаленных злых «шмелей» прошил щиты, как бумагу. Когда пыль снесло ветром, на том месте не было ни повозки, ни вороных, ни знамени. Только широкая просека в кровавом месиве.

Знали бы они, от чьей руки на самом деле погиб их Золотой маршал… Впрочем, теперь это уже не имело никакого значения. Да и рефлексировать на эту тему я не собирался. Все эти люди пришли на мою землю с оружием в руках.

Еще один залп накрыл скопление пестрых всадников, над которым тяжело колыхался целый лес разноцветных штандартов — и среди них королевские штандарты Аталии и Кларона. Я видел, как оба полотнища разом повалились и исчезли в пыльном облаке разрывов. Кто там уцелел, а кто нет, выясним позже.

Мельком подумалось, что менестрелям, которых наверняка притащил за собой Адриан, будет о чем спеть, когда все закончится. Правда, полагаю баллады вряд ли получатся героическими. Скорее, это будет что-то из области страшилок перед сном. Впрочем, если, конечно, эти бедолаги переживут сегодняшний день.

Тем временем пополнившие свои запасы метательных снарядов серокрылы попытались спасти положение.

С высоты на батарею Шамо обрушилось несколько сотен тварей разом. Отчаянный и даже по-своему красивый заход. Но совершенно неэффективный. Мы были готовы к такому развитию событий.

Стрелометы на соседних башнях задрали станины, и длинные болты из теневой стали начали снимать пикирующих одного за другим. Иногда пронзая сразу нескольких летунов.

Тех, кто прорывался ниже, встречали стрелы гленнов, вылетавшие из-под навесов. До площадок с баллистами не добрался ни один живой серокрыл. Последние твари вышли из пике над самыми сетями, оставив на шипах десятки трупов своих сородичей, и рванули вверх, набирая высоту.

Одинокая массивная тень, все это время кружившая под облаками, качнула крыльями и поплыла прочь. Крарг так и провисел над полем все это время, не сделав при этом ни единой попытки атаковать.

Я проводил его взглядом. Он уходил неторопливо, по широкой дуге в сторону дальнего холма, снижаясь, и вскоре исчез из поля зрения.

А брошенные им стаи начали распадаться. Часть летунов потянулась следом за краргом, ломая строй, остальные разлетались в разные стороны.

Откровенно говоря, отступление кукловода серокрылов меня озадачило. Ему бы изменить тактику, перегруппировать своих миньонов, но он почему-то решил свалить.

Предположений у меня было несколько. Видимо, за последнее время мне удалось заметно проредить ряды и без того немногочисленного клана краргов. Причем погибли, как я уже успел понять, самые старые и матерые. А этот, видимо, из молодых. Видать, не хватило сил и опыта, чтобы справиться с таким количеством серокрылов. У которых, как мне рассказали их пленные собратья, существует своя иерархия. А еще между краргами и серокрылами нет особой любви. Впрочем, еще не вечер. Списывать со счетов летунов еще рано.

Внизу, между тем, армия коалиции окончательно перестала быть армией.

На левом фланге просто бежали, бросая оружие, щиты, знамена и раненых, давя своих же, и по этому бегству легко читалось, что за войска там стояли и чего стоили их командиры.

Правее, ближе к центру, несколько потрепанных кларонских отрядов пытались отходить, сохраняя хоть какое-то подобие строя: пятились, прикрываясь щитами, подбирали тех, кто мог идти.

Я перевел взгляд туда, где виднелись повозки вражеского обоза. Там творился форменный беспредел, и это притом, что ни один снаряд туда не упал.

Вырвавшиеся из устроенной мэтром Шамо мясорубки бойцы противника, отталкивая возниц, активно рубили постромки и уносились верхом на выпряженных лошадях.

Единственная дорога на юг буквально на глазах закупоривалась беспорядочным потоком из повозок, людей и скота. Задние ряды, напирая, вбивали передних в эту пробку все плотнее.

Но были и офицеры, которым удавалось собирать вокруг себя небольшие островки выживших легионеров. Правда, таких островков было ничтожно мало.

Равнина между моими стенами и откатывающейся толпой осталась устлана телами, большая часть из которых еще шевелилась, хрипела и молила о помощи.

Мэтр Шамо смотрел на меня со своей площадки, ожидая приказа. Его расчеты уже загнали в желоба новую порцию «града». Дистанция пока позволяла, и еще два-три залпа вдогонку превратили бы отступление в тотальную бойню.

— Прекратить обстрел, — приказал я, и сигнальщик махнул флажками.

Одноглазый мастер продублировал команду своим расчетам, и мне показалось, что сделал он это с облегчением.

Хребет вражеской армии мы сломали. Вторжение на север Бергонии захлебнулось собственной кровью. Но что-то подсказывало мне, что это еще не конец и драгоценные «игрушки» Урсулы стоит поберечь. По моим прикидкам, за все утро ушло чуть больше трети запаса.

Вороты замерли. Над крепостью повисла странная, звенящая после нескончаемого грохота тишина. С равнины доносились только стоны, крики раненых и далекий гул бегущей толпы.

Я обвел взглядом свои стены. Люди медленно распрямлялись, опускали оружие и смотрели вниз, на равнину, словно не веря, что все закончилось.

А потом наши стены взорвались ревом, какого шато Гардьен не слышал, наверное, за всю свою историю. Орали все: стрелки под навесами, копейщики у сетей, расчеты у машин, прислуга, высыпавшая из подвалов. Кто-то первым затянул мое имя, и через мгновение его скандировали уже все.

Люди обнимались, хлопали друг друга по плечам и спинам, трясли оружием. Армия, которая превосходила нас числом больше, чем вдвое, разбегалась у них на глазах, так и не добравшись до стен.

Мой взгляд зацепился за молодого парнишку из команды мэтра Шамо. Он опустился на настил, привалился спиной к станине своей машины и беззвучно заплакал. Начался откат. Как по мне, рановато…

— Ваше сиятельство! — молодой офицер из свиты де Потье вытянулся рядом, глаза его горели азартом. — Разрешите вылазку!

Я посмотрел на него, потом на равнину. Желание парня было понятным. Каждый второй на этих стенах сейчас рвался туда, вниз, добивать и собирать трофеи.

— Нет, — твердо произнес я. — Рано.

Говорить вслух, что это еще не конец и что сангвальд свой ход еще не сделал, я не стал.

Я взглянул на генерала де Потье. Услышать меня старый граф не мог, но, поймав мой взгляд, коротко кивнул. Я оглядел своих ближников. Сигурд, несмотря на всеобщее ликование, был напряжен. Барон Рис не отрывал взгляда от поля боя. Судя по всплескам их аур, эту незаконченность чуял не только я…

А вот молодой офицер выглядел слегка озадаченным. Лео молча тронул парня за локоть, и тот, словно опомнившись, быстро поклонился и поспешил обратно к своему генералу.

Но я о нем уже не думал. Все мои мысли сейчас были о сангвальде. Ольгерд, так и не появившийся на вчерашних переговорах, за весь сегодняшний день не проявил себя ни разу. В то, что он будет сидеть сложа руки, мне верилось с трудом… Что же ты задумал, гаденыш?