Противостояние (СИ), стр. 48

Мои мысли словно подслушали. Миг — и я ощутил знакомые эманации…

Твою же мать… Всплеск кровавой маны был такой силы, что я невольно качнулся и вцепился в зубец стены. В истинном зрении полыхнуло багровым.

А затем я ощутил сразу несколько тяжелых аур, двигавшихся по равнине в сторону шато Гардьен… Я насчитал девять пульсирующих сгустков…

Перегнувшись через парапет, я пристально посмотрел вниз и тут же нашел взглядом первый из них. Это же…

— Дримлинги, — хриплым голосом произнес Илар Рис.

Между мертвецами, спотыкаясь и проваливаясь в кровавую грязь, бежала маленькая фигурка. И это действительно был дримлинг. Правда, выглядел он как-то очень странно. С головы до ног весь в крови. Худой как щепка.

Мне как-то рассказывали, что одна из общин дримлингов присягнула когда-то сангвальдам. Похоже, одного из них я сейчас и наблюдаю.

Коротышка, ростом по пояс взрослому человеку, волок на себе ношу размером едва ли не с него самого. Я пригляделся к темному, влажно блестящему комку на плечах дримлинга, и понял, что это сердце. Огромное, явно не человеческое, оплетенное багровыми нитями, которые пульсировали в такт, постоянно ощущаемым мной, магическим всплескам.

Первородный двигался словно неживой. Он спотыкался о тела, падал, вставал, снова взваливал на себя ношу и продолжал бег. Не глядя себе под ноги, не замечая ничего вокруг. Рваными перебежками, постоянно покачиваясь из стороны в сторону. Словно марионетка в чужих руках…

Я оглядел поле боя. И нашел остальных. Восемь его собратьев так же слепо и упрямо тащили свои ноши через поле — каждый к своей цели. И цели эти я уже видел. Дримлинги выбирали места, где было больше всего тел. Там, где картечь собрала самую страшную жатву…

— Кровь! — рыкнул я, уже понимая, что опаздываю. — Им нужна кровь! Их нужно остановить!

Дистанция для стрел гленнов была безнадежной. Послышались команды со стороны расчетов стрелометов.

Станины довернулись, несколько болтов ушло вниз, но было уже поздно. Первый дримлинг добрался до видимой только ему точки. Он не остановился и не положил ношу. Он просто рухнул вместе с ней в самую гущу мертвых тел.

Глухой, тяжелый толчок кровавой маны шарахнул по моей ауре и отдался, кажется, даже в костях. Следом рухнул второй дримлинг, и последовал новый толчок…

Третий… Четвертый… Пятый… Девятый…

Болты стрелометов ложились в грязь там, где коротышек уже не было. Девять носильщиков один за другим исчезли среди тел, и мой дар видящего уловил сразу девять крупных точек, что запульсировали в общем мерном ритме.

А потом в тех местах, где исчезли дримлинги, началось движение. В истинном зрении точки постепенно превращались в воронки, которые начали расширяться. И к этим воронкам со всего поля потянулись словно щупальца гигантского спрута кровавые ручейки.

Темно-бурые воронки на глазах густели и вспухали. Новый толчок… И следом за кровью потянулась плоть. Трупы, обрывки тел, то, что еще недавно было людьми и животными, — все это ползло, волочилось и стягивалось к воронкам. Раненые, которые еще ползли и звали на помощь, втягивались в воронки вместе с мертвыми.

Невиданное действо сопровождалось мерзким звуком, состоявшим из смеси густого чавканья, влажного треска костей, скрежета железа. Через несколько мгновений воронки исчезли, и на их месте возникли гигантские кровавые волдыри, которые, пульсируя склизкими боками, жадно поглощали все вокруг. Девять кровавых комков из кровавого месива поднимались посреди равнины все выше, и внутри каждого билось сердце.

Несколько болтов угодили во взбухшие волдыри. Багровая плоть просто поглотила их, даже не дрогнув.

За моей спиной кто-то из бойцов начал вполголоса молиться. Кто-то длинно и грязно ругался. Некоторые блевали.

Не прошло и минуты, как из кровавых комков начали проступать очертания массивных хребтов и толстых конечностей, которые прямо на глазах обрастали буграми мышц. Их оплетали уже знакомые мне вздутые темно-бурые жилы.

Один из уродливых комков, который находился в самом центре поля, выпростал из себя длинный сегментчатый хвост с двумя костяными жалами на конце. Их я узнал сразу. Примерно такие же, только поменьше, висели сейчас у меня на поясе…

— По местам! — мой голос сорвал оцепенение со стен. — Всем на позиции! Машины к бою! Заряжай «Стенобои»! Бей по готовности!

Глава 23

Мэтр Шамо в моей команде не нуждался. Одноглазый мастер уже несся вдоль боевой площадки от машины к машине, бесцеремонно отпихивая наводчиков. Он сам наваливался на рычаги, правил прицел и, тыча пальцем в поле, зло торопил расчеты.

Старик понял то же, что и я. Бить надо сейчас. Пока то, что выползет из этих сгустков плоти, не начало двигаться.

Тем временем кровавые бугры продолжали увеличиваться в объемах. С каждым толчком они тяжелели и набухали, все плотнее утверждаясь на отрастающих конечностях. У некоторых из них начали появляться очертания голов.

Быстрее всех поднималась тварь в центре поля — та самая, с сегментированным хвостом. Своими размерами она превосходила самую крупную химеру, виденную мной, примерно раза в три.

Левее из бугра поменьше формировалось что-то приземистое и длинное. Вытянутая морда, длинный мясистый хвост, когтистые передние лапы. Было в нем что-то крысиное. Так и есть… Это же скрог, только, судя по темпу роста, он очень скоро станет размером с фургон.

А недалеко от рва вставала на дыбы горбатая громада. Широченные лапы, тяжелая башка, покатые плечи. Полное отсутствие шерсти не помешало мне узнать в этой туше теневого медведя.

Остальные шесть отставали. Комья ворочались, из багрового месива проступали то рога, то пластины панциря, то что-то вроде недоразвитой клешни — и снова тонули в общей массе.

С поля тянуло густым духом свежей бойни, подгнившей требухой и еще чем-то приторно-сладким, от чего сводило скулы.

Первая баллиста ударила, не дожидаясь общего залпа. За ней вразнобой заговорили остальные. «Стенобои» умчались к целям с тяжелым гудением.

Первый вонзился в ближний багровый ком словно нож в перестоявшее тесто. Мгновение ничего не происходило. А потом заряд раскрылся — уже внутри. Туша вздулась пузырем и с мерзким чавкающим звуком лопнула, расшвыряв во все стороны темно-бурые ошметки плоти и обломки костей. Алый источник в ее глубине мигнул и погас. А спустя миг я ощутил легкий толчок от вырвавшейся на свободу маны.

Со вторым кровавым комом, в который попал следующий магический снаряд, произошло примерно то же самое.

А затем и с третьим… Четвертым…

«Стенобои» впивались в сырую, не успевшую отвердеть плоть на всю глубину и уничтожали ее изнутри, перемалывая не успевшие сформироваться скелеты и внутренние органы кровавых големов.

Пятый алый источник погас у дальнего края поля. Из осевшей буро-алой груды торчали куски недоразвитого панциря и что-то вроде жвал.

Каждое попадание стены шато Гардьен встречали радостным ревом.

Я почувствовал, как под моими ладонями твердая поверхность камня начала проседать и крошиться. Опустив взгляд увидел, что мои руки обволокла плотная золотистая дымка, принявшая форму когтистых лап. Я быстро разжал пальцы и взял под контроль потоки маны. Треклятый полубожок и его наследие! Мне только потери самоконтроля сейчас и не хватало.

Шестой снаряд своей цели тоже достиг, но только лишь частично. «Стенобой» смял тварь, встававшую левее центра. Полтуши буквально срезало и разметало, обнажив ребристый костяной остов.

Однако алый источник, пусть рвано и с перебоями, но продолжал биться. При этом к потерявшему форму кровавому кому со всех сторон медленно, будто нехотя потянулось багровое месиво.

Остальные снаряды прилетели с опозданием. Три твари, обретя форму, сорвались со своих мест практически одновременно. И двигались они довольно шустро для такой массы.

Наводчики бешено крутили вороты, доворачивая станины вслед целям, но слишком медленно. Машины Урсулы не были предназначены для такой стрельбы. Зарубка на память. Будет о чем поговорить с нашим артефактором. Сейчас бы пригодились подвижные баллисты или стрелометы. И магические снаряды к ним.