Противостояние (СИ), стр. 46

Помогло им это слабо. Канат из теневых водорослей не поддавался ни когтям, ни клыкам, а висящих на сети тварей начали сноровисто стаскивать длинными баграми специально подготовленные команды.

Зрелище, конечно, так себе. Внутренняя кромка такого багра остро заточена. Она легко отделяла запутавшиеся конечности от тел тварей. Крови там внизу натекло уже будь здоров.

К началу второй волны на башнях сбросили щиты со стрелометов. Легкие машины Урсулы, каждая с расчетом из двух человек, били длинными болтами из теневой стали и перезаряжались за считанные мгновения. Первые же залпы стали снимать самых крупных серокрылов, парящих высоко под облаками. Несколько болтов даже были запущены туда, где висела одна массивная крылатая тень. Крарг… Увы, тварь уже ученая. До нее так просто уже не достать.

Вторая волна умылась кровью и вскоре тоже отхлынула.

Третьей атаки не последовало. Стаи собрались на высоте, недоступной для стрел, и оттуда принялись сыпать дротики, рассчитывая хоть чем-то дотянуться до защитников. Правда, результата такая тактика никакого не принесла.

Тем временем большая часть летунов начала отваливать к темнеющим на горизонте горам. Похоже, полетели за пополнением припасов. Скоро стоит ждать их со свежими связками дротиков. Однако такая карусель долго продолжаться не может. Серокрылы, пусть и существа из первородных, но они не двужильные.

В общем, воздушный штурм, который наверняка задумывался, как одна из главных частей стратегии противника, захлебнулся.

Контролируя воздух, я не забывал о том, что происходило на земле.

Пока мы разбирались со стаями, армия коалиции продолжала свое движение. Пестрые коробки пехоты уже выстроились недалеко от стен, между ними густо темнела конница. Ползли, покачиваясь, осадные башни, и над всем этим многоногим исполинским чудовищем колыхался лес копий и знамен. Сдвоенные королевские штандарты я нашел в глубине построения, на безопасном удалении.

А перед фронтом, деловито и неторопливо, расчеты разворачивали камнеметы. Десятки машин: тяжелые камнеметы с высокими опорами, приземистые стрелометы, крутобокие баллисты поменьше. Их ставили спокойно, со знанием дела, на дистанции, с которой обычные крепостные баллисты достать не могут.

Ну-ну…

Я нашел взглядом Жака Шамо. Наш одноглазый мастер баллист стоял на площадке ближней башни, возле одной из своих укрытых до поры «подопечных», и смотрел на меня не мигая единственным глазом.

Он ждал этого дня с самых испытаний в Форте де Грис. Его люди замерли у воротов и коробов со снарядами. Особые сундуки, окованные и запертые, стояли отдельно, и я видел сквозь дерево ровное свечение энергоструктур: магические «игрушки» Урсулы дождались своего часа.

Несколько отлично подготовленных расчетов, десять машин из теневого дерева и бурых энергоканалов, о существовании которых противник не догадывался. А еще две таких же мы оставили на стенах цитадели на случай, если враг прорвет оборону замка.

Внизу, на равнине кто-то из вражеских командиров прокричал приказ. Они только сейчас начали устанавливать своих неповоротливых гигантов, которые на фоне новеньких баллист Урсулы Хуг выглядели древними музейными экспонатами.

Не успеют.

Я поднял руку и подержал ее несколько мгновений, давая расчетам последнюю паузу. А затем резко опустил.

Рявкнул рог мэтра Шамо, и крепость вздрогнула. Десяток баллист ударили одновременно, слитно, как один механизм. Тяжелые продолговатые снаряды с гулом ушли в небо, на несколько мгновений зависли в высшей точке и рванули вниз, на скопление людей, животных и машин.

«Стальной град». Так назвала эти снаряды Урсула.

Десять снарядов еще висели в воздухе, а расчеты Шамо уже крутили вороты, загоняя в желоба следующую порцию. На равнине кто-то наконец сообразил задрать голову. По коробкам пехоты покатилась волна, кто-то тонко закричал.

Поздно…

Первый снаряд раскрылся над головной коробкой пехоты. Вспышка, тугой хлопок, и вниз хлестнул веер раскаленной картечи, накрыв разом полсотни шагов плотного строя. Следом раскрылся второй, за ним третий, четвертый, и каждый выкашивал в живом ковре внизу свою просеку.

А потом рвануло по всему фронту.

Десять огненных магических цветков распустились над равниной почти одновременно, от левого края построения до правого. Картечь секла пехоту, крушила расчеты у камнеметов, валила коней вместе с всадниками. Одна из осадных башен, поймав снаряд верхней площадкой, осела и завалилась набок, погребая под собой тягловые упряжки. Ровные пестрые коробки, еще мгновение назад стоявшие как на смотре, смялись и рассыпались, а над равниной, перекрывая все звуки, поднялся многоголосый вой боли.

А на наших башнях сухо защелкали вороты. Расчеты Шамо загоняли в желоба второй залп…

Глава 22

Вороты щелкнули, и десяток баллист монотонно, практически в унисон загудев, ударил снова.

Второй залп лег в самую гущу построений противника. Если первый залп бил по идеально выставленным порядкам, то этот пришелся уже по толпе.

Ровных рядов внизу, за редким исключением, не существовало. Там, где мгновение назад была отлично вышколенная многотысячная армия, теперь металась, давила сама себя и лезла по упавшим огромная человеческая масса. И в эту массу с неба врезался новый веер беспощадной картечи.

Зрелище выглядело ужасающим даже отсюда, с высоты надвратной башни. Каждый снаряд раскрывался в полусотне метров над землей с тугим хлопком, выбрасывая вниз расширяющийся конус раскаленной магией картечи, и в месте попадания мгновенно возникала кровавая просека.

Крайние ряды таких просек не падали — их могучим толчком отбрасывало на соседей, и волна давки расходилась дальше, множа то, что начала картечь.

Внизу царил хаос, унять который было уже невозможно. Вдобавок к людскому безумию по гуще толпы носились ошалевшие лошади без всадников, сбивая людей с ног и топча копытами упавших.

Кое-где из общей массы вырывались одиночки и бежали не от стен, а к ним — потеряв рассудок от ужаса настолько, что крепость врага казалась им спасением. До рва не добрался ни один: их отстреливали гленны, либо сметали и втаптывали в землю свои же.

Тем временем расчеты Шамо продолжали свою работу. Они действовали слитно, как один механизм. Без лишних движений и без суеты. Одноглазый мастер стоял на коробе и управлял своей батареей короткими взмахами руки и властными окриками.

Наводчики доворачивали станины, подручные подтаскивали из коробов тяжелые продолговатые тела «Стального града», вороты выбирали канаты, и машины били — размеренно, неотвратимо, залп за залпом.

Третий залп мэтр Шамо положил по левому крылу противника, где еще сохранялось какое-то подобие порядка. Четвертый разнес скопление дворянской конницы, так и не успевшей решить, куда ей скакать: на стены или прочь.

А потом настала очередь осадного парка.

По моему знаку Шамо сменил снаряды, и в дело пошли «Стенобои». Эти игрушки Урсулы работали иначе. Тяжелая болванка с магической начинкой била в цель и раскрывалась уже внутри, разнося конструкцию на части.

Первая же осадная башня, поймав такой подарок в середину каркаса, вздрогнула, осела и сложилась внутрь самой себя, словно невиданное чудовище, из туши которого разом выдернули все кости. Вторая завалилась набок, третья вспыхнула от основания до верхней площадки. Видимо, там внутри противник готовил для нас какой-то зажигательный сюрприз.

Четвертая башня получила «Стенобой» в основание и просто села на собственные обломки, накрыв щитами и балками штурмовую партию, спрятанную позади нее. Пятая, последняя, загорелась, и из нее посыпались люди.

Упряжные быки, тянувшие эти махины, метались теперь по полю с обрывками постромок, снося все на своем пути и сея панику не хуже наших снарядов.

Дальше пришел черед вражеской артиллерии. Камнеметы с высокими опорами, приземистые стрелометы, крутобокие баллисты — весь этот «зверинец», который враг так деловито разворачивал еще четверть часа назад, разлетался в щепу машина за машиной. Уцелевшие расчеты бросали свои механизмы и бежали, не оглядываясь.