Противостояние (СИ), стр. 13

Кто ж знал, что у Ольгерда в подчинении окажется столько летучих тварей?

Стая из более чем сотни первородных… Это впечатляло.

Я поморщился. Рано я стал себя оправдывать. У меня ведь был пленный серокрыл. Надо было допрашивать его более тщательно.

Шторм несся во весь опор. Мои спутники не отставали. Тракт вилял между холмами, крутые узкие повороты заставляли поминутно сбрасывать темп. На очередном изгибе впереди показались верхушки сосен над седловиной — за этой седловиной начинался распадок, где мы и покинули караван.

Оттуда уже тянулись в небо несколько столбов дыма. Зараза!

Шторм молниеносно взлетел на гребень последнего пригорка, с которого холмы и долина были видны, как на ладони. На мгновение мы придержали коней, разглядывая происходящее.

Караван растянулся по дну распадка примерно на полкилометра. Повозки, тягловые упряжки, домашний скот, люди, мечущиеся вдоль обочин. Враг выбрал хорошее место для атаки. Колонна была зажата между склонами без возможности маневра. А над ней, словно рой настырных комаров, висела стая серокрылов.

Ори явно преуменьшил количество нападающих. Их было сотни две, не меньше. Скорее всего, Рис отправил парня ко мне в первые минуты нападения. Остальные твари подтянулись позднее. Караван они атаковали с завидной слаженностью. Тремя группами: две покрупнее, одна поменьше.

Передовая стая, осыпая своих жертв короткими дротиками, обрушилась на голову колонны, вторая — на хвост, третья держалась в стороне. Видимо, это резерв. Серокрылы атаковали волнами: два-три десятка пикировали на колонну, остальные парили выше, ожидая своей очереди. Через короткие промежутки группы менялись местами.

Кое-где поднимались столбы густого дыма. Серокрылы, помимо дротиков, бросали что-то горящее на телеги и в проходы между фургонами, на сено, на спины животных.

Неизвестные снаряды ярко вспыхивали, но пламя тут же гасло — это Игния с сестрами были начеку. И остальные первородные сложа руки тоже не сидели. Я видел маленькие худенькие фигурки хэйдельфов, мечущихся среди животных, подавляя панику в зародыше.

Файрет периодически пытались огрызаться огненными сгустками. Но на мой взгляд, они зря тратили драгоценную ману. Верткие серокрылы слишком неудобная цель. Однако иногда снаряды огненных фэйри все-таки достигали своей цели. Худые крылатые фигурки мгновенно вспыхивали, словно комочки тополиного пуха, и, громко вереща, камнем падали на землю.

Основной же урон тварям наносили стрелы гленнов. Стремительные тонкие черточки разили крылатых уродцев с убийственной точностью, пробивая перепончатые крылья, вонзаясь в худые жилистые тела, сбивая с высоты и заставляя стаю дергаться, ломая строй.

Однако стоило серокрылам подняться повыше, заговоренные стрелы сразу же теряли силу. Они будто натыкались на незримую преграду в воздухе и бессильно опадали, так и не настигнув свою добычу.

Я поднял голову и пригляделся. И спустя мгновение увидел их.

Высоко над колонной, там, куда не доставали стрелы, медленно кружили три крупных силуэта. Отсюда, с земли, разглядеть их толком не получалось. Я видел только темные пятна на фоне облаков, широкие крылья да неспешный, почти ленивый полет по широкой дуге. Твари не пикировали и не лезли в свалку. Они держались поодаль и просто парили над местом боя.

Одна заметно превосходила двух других своими размерами. Видимо, главная в этой троице. Да и судя по слаженности действий серокрылов, похоже, именно она и руководила атакой.

Понять, что происходит со стрелами гленнов, не составило огромного труда. Незримая преграда в небе держалась именно там, где кружили трое гигантов. Магия воздуха…

Наблюдая за тем, как серокрылы ловко ныряли под защиту магии крылатых гигантов, а потом, перегруппировавшись, заходили на новый атакующий круг, я остро пожалел, что с нами рядом нет Вайры и ее сестер.

Все это я охватил взглядом за считаные мгновения, а потом дернул поводья, и Шторм понес меня вниз по склону, к голове колонны. Мой маленький отряд рванул за мной следом.

Вблизи открылось то, чего не было видно с гребня холма.

Тракт был усеян десятками тел. Мчась дальше, я лишь краем глаза выхватывал отдельные фрагменты этой ужасной картины.

Седой возница, лежавший ничком рядом с передним колесом своей повозки. Из его спины торчал темный тонкий дротик. Невысокая черноволосая женщина, не добежавшая до густого придорожного куста всего нескольких шагов. Она замерла в скрюченной позе, схватившись за костяное древко дротика, пробившего ее горло. Тут и там вдоль обочины лежали скрюченные тела гленнов. Мертвая лошадь, осевшая в постромках. Чуть поодаль от нее, завалившись набок и придавив собой передок опрокинутой телеги, лежал грузный бык.

И на каждом теле, там, куда вошел дротик серокрыла, расплывалось черное пятно. Кожа и плоть вокруг ран почернели, вздулись и пошли язвами, будто их разъела едкая кислота.

Чернота расходилась от раны темными нитями. Это был яд, который не просто убивал, но и разъедал, стремительно умерщвляя плоть изнутри.

Лица мертвецов были искажены жуткими гримасами. Перед смертью они успевали ощутить, как чернота расползается по телу.

Но живых было больше, чем мертвых. Многие успели спрятаться под телеги и фургоны. Теперь они сидели там, вжимаясь в землю и закрывая головы руками.

Я чувствовал, как внутри меня, словно древний зверь, пробуждалась от спячки всепоглощающая ярость.

Что-то чужое и тяжелое, но в то же самое время знакомое и долгожданное всколыхнулось разом в моей душе, как стоячая вода от брошенного камня. Я сжал зубы и попытался удержать это чувство в узде. Получалось скверно.

Источник отозвался мгновенно. Стоило мне потянуться к нему, и золотая мана хлынула навстречу сама, охотно, жадно, будто только и ждала повода.

Я зачерпнул из нее тугой, тяжелый сгусток.

Тело тут же отозвалось болью. Резкой, прошившей от висков до основания позвоночника. Тело не просто предупреждало, оно вопило о том, что я не должен этого делать. В голове невзрачной тенью мелькнула мысль, что я очень скоро пожалею о содеянном.

Я отмахнулся от боли и тоскливой мысли, как от назойливой мухи. Все это случится потом…

Есть только здесь и сейчас!

Над головой колонны кучно шла очередная волна серокрылов с дротиками — два-три десятка тварей в плотном пике. Они меня не видели. Они вообще не успели понять, что происходит.

Сгусток в моей руке превратился в плетение. Мгновение — и в воздухе передо мной раскинулась широкая сеть, сотканная из чистого золота.

У меня впервые получилось сформировать такую огромную сеть. Ее ячейки горели ровным светом, тяжелые нити гудели от вложенной силы. Воздух вокруг сети дрожал и вибрировал.

Удар сердца — и я толкнул заклинание вперед и вверх.

Сеть устремилась на стайку серокрылов, словно гигантский бредень на косяк рыбы. Миг — и ловушка раскрылась во всю ширь и накрыла стайку тварей разом. А потом резко и безжалостно сжалась.

Нити стянулись в узел, сминая несколько десятков серокрылов в плотную массу. Раздался хруст ломающихся костей, чавканье рвущейся плоти и тонкий, на одной ноте, многоголосый визг умирающих тварей. Сжавшийся ком рухнул на тракт и после удара расплескался черно-багровым месивом.

По колонне прокатился победный рев сотен глоток. Я, наконец, привлек внимание моих людей. И не только их…

Но давать опомниться тварям я не собирался. Своей целью я выбрал вожака.

Потянулся к источнику и зачерпнул новый сгусток. Кости заломило так, будто их выкручивали изнутри. Виски пронзило острой болью, в глазах потемнело. Я ощутил, как под носом по губам и по подбородку потекло что-то теплое и соленое.

Не отвлекаясь на вопли собственного тела и формируя новое плетение, я смотрел прямо на вожака. Благодаря силе, бурлившей во мне, мое зрение на несколько мгновений обострилось.

Теперь я видел его ясно. Словно он парил в нескольких шагах от меня. Седая морщинистая шкура, черные, без зрачков, глаза. Приплюснутая морда, похожая на морду летучей мыши, со складками голой кожи.