Противостояние (СИ), стр. 12

Ведьма хмыкнула, оценив по достоинству устойчивость организма этого стригоя к яду чернокорня. Слишком долго пришлось ждать, пока он на него подействует.

Взглянув на остатки черного порошка в перстеньке, она тяжело вздохнула и с сожалением высыпала их в огонь. Затем плеснула на угли и камни немного воды из плошки. Горницу тут же заволокло плотным облаком дыма.

Потом лицо Лады изменилось. Глаза распахнулись в испуге, рука метнулась ко рту.

— Помогите! — крикнула она в сторону двери. — Скорее!

Дверь распахнулась, и в дом ворвались четверо стригоев.

— Сюда! — продолжала в ужасе вопить Лада. — Скорее!

Бойцы бросились к телу командира, обогнули очаг, склонились над ним. Кто-то из них аккуратно тронул Врана за плечо, кто-то припал ухом к его груди.

Лада же при этом осталась как бы не у дел. Она медленно отступила и переместилась за спины стригоев. Рукоять стилета уже была в ладони.

Первый из них вдруг кашлянул, провел тыльной стороной ладони по губам и недоуменно уставился на бурый влажный след.

Второго, стоявшего на коленях рядом с Враном, уже рвало черной кровью прямо на грудь командира. Третий начал заваливаться набок, опрокидывая при этом скамью, на которой еще недавно сидел его сотник.

Четвертый боец, находившийся дальше всех от очага, успел подняться и шагнуть назад. Он даже смог обернуться и схватиться за рукоять своего меча. Правда, с каждым ударом сердца его движения становились все более медленными и вялыми.

Один шаг — и Лада ударила кровососа снизу вверх — точно под подбородок с проворотом кисти по часовой. Затем резко выдернула стилет и шагнула в сторону, пропуская падающее тело мимо себя.

В горнице стало тихо. Только дым медленно расходился по углам.

Лада обтерла стилет о плащ убитого. Вернула его в потайные ножны. Напоследок внимательно оглядела горницу и двинулась на выход.

Спустя несколько часов Лада выезжала из ворот верхом на гнедом жеребце, следом за которым покорно трусила рыжая кобыла, нагруженная переметными сумами с дорожными припасами. За ее спиной оставался мертвый хутор, а впереди, на западе ждали Холмы Драгара. Очень скоро ей придется оставить лошадей и идти через горные тропы пешком, но ей было плевать на трудности. Как и на лживых королей, аурингов, войны и титулы. Ведь где-то там впереди находился Эрувиль, где были ее дети…

Глава 6

Прошло десять дней с того момента, как наш караван покинул Гондервиль. Старый имперский тракт вел нас на восток, в сторону Сапфировой Цитадели, петляя между скалистыми гребнями и спускаясь в распадки между холмами.

Я ехал верхом на Шторме во главе небольшого разведывательного отряда. Сигурд держался справа, на полкорпуса позади. За нами цепочкой двигался десяток гленнов.

Привилегию — мучительно нудно плестись во главе каравана — я любезно уступил Илару Рису, а сам каждое утро с передовым отрядом разведчиков отрывался на несколько километров вперед, чтобы заранее прощупать дорогу. В этот раз мы ушли совсем недалеко. Час, может быть, два обычным конным шагом.

На мгновение я придержал Шторма, напряженно оглядывая ленту тракта впереди. Мелькнула мысль о непостоянстве. Еще недавно все эти места были под моим плотным контролем. Отряды вервольфов патрулировали тракт и его окрестности. Плюс постоянно летающие туда-сюда эфирэль.

Теперь же все выглядело так, словно я продвигаюсь по вражеской территории. При этом тщательно изучая каждый овраг и чуть ли не заглядывая под каждый кустик, дабы заранее предотвратить нападение на колонну.

За прошедшие дни мы так и не встретили ни одной живой души. Эту часть тракта и раньше нельзя было назвать особо обжитой. Большинство беженцев предпочитали селиться поближе к Форту де Грис, Гондервилю или Сапфировой цитадели.

Но не все. Были и те, кому хотелось больше свободы, и они основывали небольшие поселения или хутора в окрестностях тракта, подальше от крупных населенных пунктов. Так вот, все они сейчас были пусты, либо брошены, либо разграблены. Причем уже довольно давно.

Некогда плотно контролируемый моими людьми участок пути буквально обезлюдел. И если бы не многоголосый птичий хор и обилие дичи в лесах, можно было бы подумать, будто этот край и вовсе вымер.

Отчасти противник применял против меня мою же тактику. Сейчас на юге Бергонии, в тылу аталийцев, летучий отряд наших гленнов занимался примерно тем же, только без уничтожения населенных пунктов и мирных жителей.

Из-за этой тишины могло показаться, что я дую на воду и зря перестраховываюсь. А вдруг никакого вражеского отряда уже и нет вовсе? Сделали свое грязное дело и поспешили назад, получать ордена и медали от своего командования за успешно исполненную диверсию в тылу врага.

Но, как любила повторять Вадома, лучше зря насторожиться, чем поздно спохватиться. Кроме того, чем дальше мы продвигались, тем сильнее росло мое беспокойство. А своему чутью я привык доверять. Да и по моим соратникам, начиная от первородных и заканчивая простыми караванщиками, было заметно, что общее напряжение росло с каждым днем.

Отогнав от себя невеселые мысли, я уже было собрался тронуть Шторма с места, как до меня донесся отдаленный стук копыт. Кто-то скакал со стороны каравана.

Я развернул коня.

Гленны без команды разъехались на обочины тракта, прикрывая меня с боков и на всякий случай готовя луки к бою.

Несколько мгновений — и из-за поворота вынырнул всадник, которого я сразу же узнал. Это был Ори. Один из дальних родичей Илара Риса, которого тот взял с собой в поход в качестве оруженосца. Совсем еще мальчишка, которому предстояло многому научиться, например, собранности и внимательности, но вместе с тем уже неплохо показавший себя за прошедшие месяцы.

Заметив нас, парень возбужденно выкрикнул издали:

— Караван атакован!

Не теряя времени, я пустил Шторма вскачь. Остальные последовали за мной. Ощущения при этом были двоякими. С одной стороны меня охватило беспокойство о людях и нашем грузе, а с другой — я ощущал некое облегчение. Наконец-то враг соизволил показать себя, и это тягучее состояние предчувствия беды исчезло. На смену ему пришел боевой азарт.

— Докладывай, — спустя несколько минут приказал я скачущему рядом со мной Ори.

На этом участке тракта нам пришлось с галопа перейти на рысь.

— Их около сотни, ваше сиятельство! — поспешно ответил он. — Может, больше! Атаковали, когда караван оказался в распадке между холмами.

— Но откуда они взялись? — нахмурился я.

В то, что мы прозевали засаду, я не верил. Это просто невозможно. Весь распадок нами был тщательно проверен. Я там просканировал своим даром чуть ли не каждую травинку. Да и кроме меня есть еще первородные и истинные. Кто-то бы обязательно что-то учуял.

После моего вопроса Ори спохватился и поспешно уточнил, при этом в его глазах мелькнула досада, а щеки мгновенно стали пунцовыми:

— Это серокрылы! Они атаковали караван с неба!

Сзади кто-то из старших гленнов недовольно цокнул языком. Ори покраснел еще больше и слегка вжал голову в плечи. Похоже, кому-то сегодня прилетит от генерала Риса за скомканный доклад.

За крутым поворотом тракт снова вытянулся в прямую линию, и Шторм рванул вперед.

Давая волю своим чувствам, я рыкнул себе под нос:

— Бездна!

Я был зол. И злился я прежде всего на самого себя. Бесследное исчезновение патрулей вервольфов. Обезлюдившие поселения. Я искал следы многочисленного диверсионного отряда на земле. А на самом деле нужно было тщательней смотреть на небо.

В свое оправдание могу лишь сказать, что, уже зная о крылатых разведчиках Ольгерда, бдительности мы не теряли и вверх поглядывали с завидной регулярностью.

Время от времени высоко среди облаков и правда мелькали две-три маленькие темные точки, кружившие над трактом.

Но полной уверенности, что это не птицы, а те самые серокрылые уродцы у меня не было. Поэтому такого массированного удара с воздуха я не ждал.