Противостояние (СИ), стр. 10
Четыре дня в городе не прошли впустую. Первым делом мы накормили людей и заполнили склады продовольствием под завязку. Много времени я проводил в госпитале, занимаясь пострадавшими в пожаре.
Уходя, я оставил в Гондервиле полторы сотни гленнов во главе с одним из офицеров Илара Риса. Они стали и поддержкой новому городскому совету.
К слову, спустя два дня после нашего въезда в Гондервиль в город прибыла пятерка гленнов с сообщением от Аэлиры об удачной охоте. Добычу, которой оказалось небольшое серокожее существо, они с собой тоже притащили. Судя по характерным свежим ранам на худой спине, оно когда-то имело крылья. Видать, Аэлира справедливо рассудила, что эти части тела больше не нужны уродцу.
Позднее Трэвик опознал в нем серокрыла. И сказал, что стаи этих первородных служат сангвальду. Собственно, одну такую стаю, которая блокировала сообщение с моей маркой, Аэлира и уничтожила.
Допрашивать или воздействовать магически на серокрыла не понадобилось. Он и без пыток все нам рассказал. Вернее, прокричал. Первородный, брызжа слюной и воинственно сверкая черными глазами, грозил нам всеми возможными карами, которые непременно обрушит на нас его повелитель, король Кларона.
Внимательно слушая и лишь иногда задавая наводящие вопросы, я довольно быстро составил примерную картину происходящего. Новый, а также старый имперский и королевский тракты в данный момент находились под плотным контролем стай серокрылов. Почтовых птиц и обычных гонцов они убивали, а вот эфирэль старались брать живьем. Увы, но где содержались пленницы, серокрыл не знал.
Когда я слушал этого крикливого уродца, ощущения были двоякими. С одной стороны, информация о пусть и плененных, но все-таки живых эфирэль обнадеживала, а с другой — я изо всех сил сдерживал себя, чтобы не свернуть шею этой мерзкой твари.
Стоило ли говорить, что подарок Аэлиры пришелся очень кстати. Серокрыла посадили в клетку и продемонстрировали горожанам.
Эффект был ошеломляющий. Одного взгляда на серокожую тварь, которая выкрикивала угрозы и обещала жителям Гондервиля участь корма для слуг его повелителя, оказалось достаточно. Мне хотелось верить, что после такого зрелища в городе не осталось никого, кто продолжал бы надеяться, что с врагом получится договориться. Но, как известно, чужая душа — потемки. Сегодня эти люди ставят тебе памятник и всячески прославляют, а завтра делают вид, что не знают и не пускают на порог.
За спиной заржали лошади. Я вздохнул. Пора в путь…
Натянув поводья и развернув коня, я проехал вдоль строя к голове колонны. Наш путь лежал на восток. К Сапфировой цитадели…
Глава 5
Бергония. Где-то на юго-восточном направлении, недалеко от старого имперского тракта.
До лесного хутора, где жила семья фермера Жерома Бувье, Лада добралась к середине третьей седмицы. Дни пути слились для нее в бесконечную гонку на выживание. Уставшая, голодная и раненая ведьма надеялась перевести здесь дух и зализать раны.
Последние двое суток дались ей особенно тяжело. Через лес приходилось пробираться пешком. Под ногами проседал мох, набухший от недавних дождей, на каждом шагу путались выступающие корни и скользкий валежник. Солнечный свет едва пробивался сквозь плотный полог крон, и даже посреди дня под деревьями держался зеленоватый сырой сумрак.
Дважды Лада сбивалась с пути и подолгу отыскивала верное направление. Идти приходилось медленно, сберегая силы и стараясь не оставлять лишних следов. Лошади она лишилась еще несколько дней назад, а рану получила в схватке с одним на редкость упорным вервольфом.
Матерый и опытный, он упрямо шел по ее следу, хотя основной отряд уже давно прекратил погоню. Оборотень, словно заговоренный, обходил все ведьмины ловушки и капканы.
Они схватились на берегу небольшой лесной речушки, где Лада остановилась на ночлег. Ведьма сделала все, чтобы вервольф поверил, будто застал ее врасплох, хотя место для боя она выбрала заранее и подготовила, насколько позволяли силы и скудные запасы ингредиентов. И оборотень, наконец, попался…
Тихо приблизившись к могучему дубу, росшему на краю фермерского поля, Лада присела у массивного корня, выступавшего из земли, и поморщилась от боли в боку. Вервольф все же успел задеть ее. Когти прошли вскользь, но распороли кожу на боку, оставив рваную болезненную рану.
Позднее, когда Лада обездвижила его и с помощью зелья заставила говорить, оборотень пролил свет на события того злополучного дня в лагере посольства.
Вспомнив его прерывистый предсмертный рассказ, Лада зло сжала зубы, но тут же отогнала от себя непрошеные воспоминания и эмоции. Сейчас они только мешали ей сосредоточиться на текущем моменте.
До обиталища Жерома Бувье, где она вместе с посольством останавливалась на несколько ночей по дороге в Сапфировую цитадель, Лада все-таки добралась. Добралась-то добралась, но, похоже, расслабляться было еще рано. Некогда живой и шумный хутор накрыла неестественная гнетущая тишина.
Из трубы над домом тянулся тонкий дым, но двор был пуст. Ни людей, ни скотины, ни привычной возни. И ни одной собаки. Однако Лада помнила, что Бувье держали трех здоровенных волкодавов. Даже когда хозяева куда-то отлучались, хотя бы одна из этих зверюг всегда оставалась на страже дома.
Лада прикрыла глаза и сосредоточилась. В это же мгновение со стороны хутора подул легкий ветерок. В нос сразу же ударил густой, насыщенный и такой знакомый запах крови.
Лада вздрогнула, открыла глаза и слегка попятилась назад. Похоже, придется искать другое место для ночевки. Здесь ей делать нечего.
В тот миг, когда она уже развернулась, чтобы покинуть это мертвое место, из зарослей одна за другой безмолвными тенями выскользнули темные фигуры.
Рот Лады исказила гримаса злости и досады. Бездна! В этот раз чутье подвело ее.
Она приготовилась к бою, но внутренне уже прощалась с жизнью. Против пяти явно опытных противников, а другие к ней не смогли бы так близко подобраться, у нее не было шансов.
Губы Лады скривились в кривой усмешке. Из правого рукава, в ладонь скользнула рукоять тонкого стилета, а мизинец левой руки аккуратно провернул изящное колечко на безымянном пальце черным камешком внутрь. Последний сюрприз. Пусть она сейчас погибнет, но перед смертью заберет с собой как можно больше врагов.
Но враги не спешили нападать. Темные фигуры замерли безмолвными темными статуями. Даже не обнажили клинки. Ухмылка Лады стала шире. Хотят взять ее живьем? Ну-ну, пусть попробуют.
В следующий миг фигура, находившаяся в центре, шевельнулась, и из тени проявилось бледное лицо одного из неизвестных. Тонкие губы, прямой нос, ледяной взгляд серых глаз.
Внимательно приглядевшись, Лада почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Она узнала его. Бездна! Как она могла так опростоволоситься! А ведь чутье ей не изменило. Оно просто притупилось из-за усталости, да и все ее внимание было направлено на хутор. Рано или поздно Лада все равно бы ощутила эти холодные ауры.
Стригои…
Перед ней стоял один из сотников Драгомира, главы третьего по величине клана стригоев. В памяти довольно быстро всплыло имя.
— Вран? — негромко произнесла Лада.
К досаде и раздражению на себя примешалось еще и удивление. Целый сотник в этой глуши? И всего лишь во главе небольшой группы? По крайней мере, других аур стригоев Лада поблизости не ощущала. Впрочем, в таком состоянии она могла и ошибаться. То, как эта пятерка близко подобралась к ней, лишнее тому доказательство. Легко может быть, что сотня Врана где-то неподалеку.
— Княгиня, — ровным холодным голосом отозвался стригой и почтительно склонил голову. Его жест тут же повторили остальные кровососы.
В душе Лады загорелся несмелый огонек надежды. Неужели боги решили отсрочить ее гибель?
Она плавным, еле заметным движением вернула стилет в рукав и, приосанившись, произнесла:
— Полагаю, сотник, вы здесь по приказу его величества? Встречаете тех, кто мог выжить из посольства?