Лилия для Шута, стр. 16

Фрейлины пустились в слёзы: по дороге из зала в кабинет Амалия слышала стоны и вой девушек — те жаловались то слугам, то попавшимся советникам. Королева точно знала, что Жоззи — молодая и очень назойливая фрейлина — побежала к своему ненаглядному Шуту. Однажды под конец одного из праздников, Амалия застала их за крайне отвратительным занятием прямо на королевском фортепиано. Тогда принцессе было всего семнадцать, она не сразу поняла, чем именно эти двое заняты, и от страха быть замеченной убежала. Сейчас, вспоминая стоны Жоззи, Амалия точно понимала, что та не плакала, как тогда ей показалось.

— Какая мерзость, — вырвалось у королевы.

Амалия понимала, что такие вещи могут иметь разные цели, но все же надеялась, что однажды Флиман обрюхатит Жоззи, и они станут позором двора. Она мечтала, чтобы слухи о леди, которая связалась с Шутом, разлетелись по всем королевствам.

И всё же она думала, что фрейлины отнесутся к этой новости не столь эмоционально. Амалия уже готовилась принимать гневные письма от их отцов и мужей. Всё-таки у поездки к Каледорам был один положительный момент: минимум неделю, два дня пути туда и обратно и три дня празднества, её не достанут.

Проходя в кабинет, Амалия с неохотой плюхнулась в рабочее кресло. Её ноги и руки болели после тренировки, а голова неустанно пульсировала, вероятно, от недосыпа и большого количества выпитого вина.

Не успела она взять в руки первый документ, как в кабинет постучали.

— Войдите, — Амалия взмолилась Богам, чтобы это был не Шут. У неё совсем нет сил общаться с ним.

— Ваше Величество, мы уведомили всех слуг, кто едет с нами, чтобы собирались.

Амалия выдохнула. Ей необычайно радостно было видеть вытянутое лицо Кристиана, даже после вчерашнего странного конфуза.

— Отлично, — она вернулась к бумагам. — Фрейлины всё ещё ревут?

— Увы, да, моя королева. — Кристиан подал ей конверт. — Письмо от секретаря по иностранным делам. Его жена служила дворцу пятнадцать лет.

Амалия отвлеклась и посмотрела на письмо с сургучной зелёной в виде герба с изображением совы дома Окделлов.

— А почему сова? — спрашивала маленькая принцесса, изучая книгу великих домов с картинками: флагами и гербами.

— Потому что сова символизирует мудрость, благоразумие, бдительность и предвидение. Именно такие качества должны быть у служащего нашему королевству дома. — Отвечала королева Мэрилл, поглаживая дочь по голове.

Амалия всё бы отдала, чтобы сейчас её погладили по голове и заключили в объятия, укрыв от всего страшного в мире. Но этого хотела маленькая принцесса, сидящая в ней. Для всех она королева и показывать слабость отныне не имеет права.

Она протянула конверт обратно Кристиану. Тот вопросительно посмотрел на неё, но письмо забрал.

— Ответь Окделлам от моего имени, что леди Анви теперь может заняться воспитанием своих четверых детей, а то за столько лет они наверное уже служанок называют мамами.

— Так и написать? — Кристиан уже предчувствовал гнев Окделла и Амалия гордо вздёрнула нос, улыбаясь.

— Также добавь, что я жду благодарностей от её мужа: теперь он может вспомнить, как выглядит его жена, которая столько дней и ночей пропадала во дворце.

Кристиан посмотрел на потолок. Опять молился Богам.

— Будет сделано, Ваше Величество.

— Думаешь, что я ставлю против себя народ?

Советник со страхом взглянул на неё. Амалия видела, как он мечется между горькой правдой и сладкой ложью.

— Брось, — она махнула рукой и сложила пальцы в кулак, — я прекрасно всё вижу. Но если не навести твёрдый порядок жёсткой рукой, то люди почувствуют свою безнаказанность. А так всем нам станет лучше жить. Разве нет?

Кристиан кивнул — видимо, боялся, что королева может с лёгкостью «задушить» его своей «жёсткой» рукой.

— С Вашего позволения — начал советник, смотря теперь в пол. Неужели решился ей ответить?

— Слушаю внимательно.

Советник сглотнул и потеребил кончик конверта в руке.

— Просто хотел бы напомнить, что двадцать лет Вашим родителям удавалось держать порядок без Таких жёстких мер. У Вас может быть своя политика – это совсем не плохо. Но люди – они не любят перемен – они любят стабильность. Именно поэтому сейчас во дворце ужасные волнения. Вас уже боятся. И — он, явно ожидая одобрения, поджал губы. Амалия кивнула, и Кристиан продолжил: — когда приедет Ваш дядюшка, многие увидят в нём не Вашего врага, а надежду для себя.

— Ты сам слышал, что кто-то собирается принять его сторону, или кто-то тебе шепнул?

Кристиан замотал головой.

— Слава Богам, пока никто его даже не упоминал. Но уверяю Вас: по приезде мнения разделятся, и, боюсь, чаша весов будет не в Вашу пользу.

— Предлагаешь мне сейчас отменить свои указы? Все решат, что я испугалась, что прогнулась под слезами тех девиц!

Голова стала гудеть ещё больше. Если она не справится со своим долгом – подведёт родителей и опорочит их имена.

— Не нужно, оставьте как есть, — Кристиан посмотрел на конверт. — Просто будьте мягче, как Ваша покойная матушка, но в меру строги, как Ваш отец. В душе и искренне никто не желает Вам зла. Вы выросли на наших глазах. Просто покажите, что у Вас тоже есть сердце. Улыбайтесь чаще, получайте радость от простых моментов, принимайте события не так остро. Мы все за Вас, поможем и поддержим – просто протяните свои руки.

Легко сказать. Амалия сделала попытку улыбнуться, но больная голова противилась этому.

— Тогда — она провела рукой по волосам. — Когда будут поступать письма от отцов фрейлин – отвечай, что я решила обновить состав девушек и, возможно, снова приглашу именно «её» назад. Добавь, что я хочу, чтобы они были верны мне и разделяли мои интересы, а не моей матери. Это вынужденная мера, а не моя прихоть.

Кристиан расплылся в довольной улыбке.

— Политика у Вас в крови, моя королева. Спасибо, что прислушались.

— Не расслабляйся, — Амалия завязала волосы в хвост и подвинула к себе стопку бумаг. — Я никогда не была той сахарной принцессой, которая читала сказки и мечтала о прекрасных принцах, которые всем так нравятся. И не собираюсь менять свою суть. Вам придётся мириться с тем, что мне не нравится пить чай и обсуждать погоду с фрейлинами.

Советник по-отечески посмотрел на неё. В уголках его глаз собрались лучики.

— Вы правы. В Вашем стиле бить посуду и кидаться ею в Шута.

Амалия вмиг покраснела. Она не ожидала такого от Кристиана.

— Так ты всё слышал? Поэтому я встретила тебя вчера? — Ей хотелось закрыть лицо руками. Какой стыд!

— Признаться, грохот был такой, будто Вы пытались его убить. Я остановил стражей, которые бежали на звук. Посчитал, что посуда рано или поздно закончится, а Джейми хорошо прыгает.

— Да, — согласилась Амалия, нервно теребя кольцо на пальце. — Этот Шут действительно хорошо прыгает.

— Вы произнесли это с досадой, моя королева! — Кристиан всплеснул своими длинными руками – его любимая поза. — Неужели Вы правда хотели его убить?!

— Ты плохо обо мне думаешь, — Амалия улыбнулась. — Всего лишь хотела, чтобы его Шутовская голова слетела с плеч.

Кристиан побелел.

— В поездке постараюсь организовать всё так, чтобы он не попадался лишний раз Вам на глаза.

— Боишься что я сожгу его на костре?

Старому советнику было тяжело переваривать колкости — он шумно вздохнул.

— Моя задача привезти Вас обоих к Каледорам. И буду очень признателен, если поездка пройдёт без происшествий. После того, как Его Величество Врумалий лицезреет Вас — можете делать, что вздумается и носиться друг за другом, сколько Богам угодно.

Амалия закатила глаза.

— Сделай так, чтобы наши покои находились как можно дальше друг от друга.

Кристиан мученически улыбнулся и попросил откланяться.

Амалия вернулась к документам, продолжая автоматически подписывать бумаги: отчёты о сборах податей, списки поставок провизии в крепости, отчёты о состоянии дорог, запросы на финансирование монастырей, и вдруг поймала себя на мысли, что уже не вчитывается в строки: её рука двигалась сама, ставя королевскую подпись с привычной точностью.