Тени Грейфолла. Дилогия (СИ), стр. 53

Себастиан походил по комнате, изучая взглядом разложенные листы. Версия ему не нравилась ровно потому, что была слишком стройной. Городской совет представлял собой десяток человек, и каждый из них имел доступ к казне, к протоколам заседаний и к информации, позволяющей нанимать людей вроде Тихого. Колвил, который подписал заявку и лично направил Орден в это дело. Сантини, единственный магистр в совете. Еще восемь имен, половину из которых он позавчера видел с бокалами в руках. Среди них был и Оттон, занявший место отца, и дядя Эдмунд, присутствовавший на заседаниях как представитель торговых домов и на следующее же утро спрашивавший у племянника, что отвечать совету о ходе расследования.

Мысль про Эдмунда была настолько мерзкой, что Себастиан честно повертел ее то так, то эдак, и отложил, не выбрасывая. Дяде выгоднее всех, чтобы вернувшийся наследник не задерживался в этом доме слишком долго, вот только Эдмунд десять лет назад помог наставнику вывезти его, полумертвого, из города и тем спас ему жизнь, а человек, потративший столько усилий на чужое спасение, вряд ли убьёт его десять лет спустя. Хотя в Грейфолле, как показывала практика, случалось и не такое.

Главный вывод оказался неприятнее всех перечисленных подозрений. Если заказчик сидит в совете или вплотную к нему, то докладывать об этом Джоэлу нельзя ни при каких обстоятельствах. Секуритате подчиняется городской власти, любое донесение ляжет на стол его начальству, а то, в свою очередь, отчитается перед советом, и уже к вечеру заказчик будет точно знать, насколько близко к нему подобрались. Ящик у моста Медников придется разрабатывать самому и очень тихо.

Ближе к рассвету Себастиан спустился к воротам, разбудил дремавшего в будке мальчишку-посыльного, дал ему серебряную монету, вторую пообещал по возвращении и отправил в управление секуритате с запиской. На аккуратном листе кремовой бумаги с оттиском по краям было написано, что в старом доке за Гаванью, под сваями, третий и четвертый пролеты от берега, лежат тела двух пропавших истребителей Ордена с камнями на ногах, а в пакгаузе у восточного угольного склада, на втором этаже, лежит тело человека, убившего обоих. Немного подумав, Себастиан добавил, что автор записки будет крайне признателен, если тела поднимут до полудня и передадут в Орден.

Тренировку он начал с первыми лучами, уже привычно отодвинув кровать к стене, и уже на третьей связке понял, что убийца действительно обладал сильной душой. Тело работало как идеальный механизм: не сопротивлялось и не сопровождало каждый прогиб глухим хрустом. Боль в разрушенных каналах, которая жила в нем большую часть времени, попросту исчезла, и без нее движения выходили на треть шире, быстрее и настолько чистыми, что хотелось работать еще и еще. Порез на боку затянулся не оставив ни единого следа, ребра не ныли, разбитая голова не гудела, серые пятна сошли с тела все до последнего.

Себастиан закончил комплекс, сел на пол у стены и долго сидел, глядя в одну точку, потому что понимал совершенно ясно: вот с чего начинается дорога, в конце которой люди становятся Черными Собирателями. И ведь другие ищут силу, а для Себастиана чужая смерть — это лишь возможность жить. Нужно всего-навсего скормить Каэлару еще кого-нибудь, и боль не вернётся. Любого мерзавца, которых в Грейфолле не убыло бы даже после самой тщательной прополки. Он поймал себя на том, что уже прикидывает подходящие кандидатуры, и от этого стало настолько тошно, что он поднялся и пошел умываться холодной водой.

Джоэл приехал в начале девятого утра, и вид у него был такой, что Морис едва не предложил гостю нюхательную соль. Белый мундир помялся, под глазами залегли тени, а рука с перчатками подрагивала от той особой бодрости, которая наступает после четвертой чашки кофе на голодный желудок.

— Ты когда в последний раз нормально спал? — сочувствующе поинтересовался Себастиан, устраиваясь в кресле напротив.

— Позавчера. Кажется. — Джоэл бросил перчатки на стол и уставился на него. — Я поднял их. Двое истребителей, пропавших полгода назад, ровно там, где было написано, с камнями на ногах. Орден уже извещён. А в пакгаузе мои люди нашли третьего, и вот с ним начинаются вопросы. Мужчина лет пятидесяти, сломанная правая кисть, левая рука, перерезанные сухожилия под коленями, связан собственным ремнем. При нем три набора поддельных документов на разные имена. И ещё у него абсолютно черные глаза, Себастиан. Целиком, от края до края, будто в глазницы залили чернил.

— Печально, — согласился Себастиан.

— Печально⁈

— Три трупа за неделю, из них два полугодовалых. Для Грейфолла вполне терпимая статистика, но всё же печально. Ведь это мои коллеги.

Джоэл шумно выдохнул, поднялся, прошелся по гостиной и снова сел, взяв себя в руки. Он служил в секуритате достаточно давно, чтобы понимать, когда на свидетеля можно давить, а когда это бесполезно.

— Ладно. Официально: неизвестный доброжелатель прислал в управление записку, мы проверили, подняли тела, дело о пропаже двух истребителей закрыто. Неофициально я хочу знать, что произошло в пакгаузе.

— Неофициально стрелка звали Тихим, работал он полностью анонимно, заказчиков в глаза не видел, обоих истребителей убил по одной схеме и вчера вечером на закате попробовал проделать то же самое со мной.

Джоэл замер, не донеся чашку до губ.

— Попробовал?

— Стрелял в голову, — невозмутимо подтвердил Себастиан. — С нескольких десятков шагов, из гномской винтовки с руной глушения, редким патроном по цене хорошего дома. И представляешь? Промахнулся.

— Ты врешь.

— Разумеется, вру. Но версия хорошая, и, что немаловажно, она не оставляет тебе ни одного вопроса, на который я обязан был бы ответить.

Некоторое время Джоэл смотрел на него молча, и на его лице боролись служебный долг, здравый смысл и усталость. Победила усталость.

— Однажды ты меня доведешь, и я тебя арестую.

— Обязательно. Только сначала я поймаю Вивисектора.

— Кстати, о Вивисекторе. — Джоэл отставил чашку и полез во внутренний карман за сложенным вчетверо листом. — Я всю ночь копал по твоей наводке про компанию «Гельд и сыновья» и наткнулся на очень настораживающий факт. Ты знал, что артефакторные фирмы в Грейфолле обслуживают не только частных заказчиков?

— Интересно. Просветишь?

— По имперскому уставу любая фирма, производящая сигнальные артефакты, получает лицензию только при одном условии: она берет на содержание часть внешнего периметра города. Это плата за право работать. Внутри города артефакты стоят на домах, магазинах, банках и клубах, а снаружи, вдоль Старой Стены и на подходах к ней, стоит сигнальная сеть, которая предупреждает о приближении тварей. — Джоэл развернул лист и подвинул его через стол. — Восемь фирм, восемь участков. У Гельда был участок от Врат Серого Плато до восточных отрогов. Четверть периметра!

Себастиан взял лист. Схема была нарисована наспех, от руки, но понять по ней всю катастрофичность этой информации было нетрудно.

— И насколько заранее эта сеть предупреждает о нашествии?

— Твари редко покидают Пустоши, но раз в пару месяцев некоторые из них всё же пытаются попасть в город, иногда десятки, иногда сотни. Почему они это делают, толком не знает никто, лучшие умы Империи спорят третий век. — Джоэл потер лицо ладонями. — Сеть чует их примерно за полчаса до подхода к стене. Этого хватает, чтобы увести людей из предместий, поднять гарнизон, закрыть врата, и вывести стрелков на башни. Если же сигнальная сесть не сработает, то появление тварей может стать для дежурящих на стене неприятным сюрпризом.

— И четверть периметра этой сети последние полгода стояла на обслуживании у фирмы, полностью потерявшей доверие, — констатировал Себастиан.

— Мы начали проверку вчера вечером, — глухо произнес Джоэл. — Гарнизон Стены выделил людей, они пошли по столбам с восточного края. К полуночи проверили одиннадцать точек из семидесяти четырех. Все одиннадцать пережжены изнутри, снаружи ни царапины — тот же почерк.