Авангард (ЛП), стр. 74

— Дэнни, — говорю я в коммуникатор. — Я выхожу. В Ред-Хуке конфликт, думаю, перестрелка. Что-то кажется неправильным.

Его ответ немедленный, обеспокоенный:

— Уверен, босс? Это довольно далеко от твоей обычной…

— Я уверен. Иду один. Позвоню, если что.

— Конечно.

Я надеваю костюм Авангарда и выхожу на балкон. С мягким толчком, манипулируя гравитацией, я оказываюсь в воздухе, город уходит вниз подо мной.

Становлюсь невидимым, прежде чем покинуть Мидтаун.

Склад — зона боевых действий.

Я зависаю над ним, наблюдая сквозь стены, которые для меня словно стекло. Тепловые сигнатуры рассказывают историю — скопления тел, некоторые ещё тёплые, другие остывают, и есть движение в центральном пространстве, фигуры бегут, дерутся, умирают.

И в центре всего этого — единственная тепловая сигнатура, движущаяся с такой скоростью и точностью, которая намного меньше остальных.

Интересно.

Разбитый световой люк даёт мне точку входа. Я проскальзываю через проём и бесшумно приземляюсь на сгнившую опорную балку над кровавой бойней, невидимый, наблюдая.

Сцена внизу — сплошной хаос: мужчины кричат по-русски, эхо выстрелов отскакивает от металлических стен, железная вонь крови настолько густая, что её можно почувствовать на вкус.

И там, в центре всего этого, находится…

Мой разум замирает.

Мия?

На ней всё чёрное, и в руках у неё, чёрт возьми, пистолет. И она с жестокой эффективностью, не уступающей моей боевой подготовке, отбивается сразу от двух мужчин.

Что за чёрт?

Я вижу, как она вгоняет локоть в горло одного мужчины, вижу, как он шатается, вижу, как она достаёт откуда-то нож и вонзает его в грудь. Без колебаний. Без пощады. Просто чистое, профессиональное насилие, которое заканчивается тем, что его кровь просачивается на бетон, пока она уже движется к следующей угрозе.

Это не Мия.

Этого не может быть.

Это не может быть та женщина, которая смеётся над «Маппетами», которая стонет от удовольствия, поедая гамбургеры, которая смотрит на меня так, будто я личность, а не картинка для Америки. Это не журналистка, которая задаёт сложные вопросы, аккуратно ведёт записи и краснеет, когда я ловлю её взгляд.

Это кто-то совершенно другой.

Убийца.

Она обученная, чёрт возьми, убийца.

Как я.

Она стреляет мужчине в бедро, затем в колено. Он падает с криком — массивный парень с бритой головой, который кажется смутно знакомым и явно главный здесь. Затем она бежит, отстреливаясь через плечо, двигаясь по складу так, будто проделывала это тысячу раз прежде.

Потому что она это делала.

Она, чёрт возьми, шпионка.

Осознание взрывается в моей груди, словно грёбаная ручная граната. Каждый ужин, каждое интервью, каждая мягкая улыбка и затяжной взгляд? О, это было представление. Каждое признание, которое она вытянула из меня, каждая уязвимость, которую я ей показал? Сбор разведданных. Каждый раз, когда она смотрела на меня так, будто я что-то значу, будто я больше, чем то, во что они меня превратили…

Ложь. Всё это ложь! Всё это, чёрт возьми, ложь!

Мия сдаёт позиции. Их слишком много, а она одна.

Я наблюдаю, как она уделывает ещё двоих — удар ногой вперёд, удар ладонью, колено в пах, а затем затылком об ящик — но они продолжают наступать. Они хватают её. Ставят на колени. Прижимают пистолет к затылку.

Лысый мужчина хромает к ней, держа в руке трубу, кровь пропитывает его брюки. Он говорит что-то, чего я не могу разобрать, злорадствуя, наслаждаясь моментом.

Её плечи расправлены. Подбородок поднят. Даже сейчас, даже в такой ситуации, она не умоляет.

— Скажи им, что я продолжала бороться.

Я слышу это. Слышу сталь в её голосе. Непокорность.

Она умрёт.

Эта мысль пронзает всё остальное — гнев, предательство, воющая тьма, которая нарастала с тех пор, как я увидел, как она вытащила нож. Она умрёт, и часть меня думает: «Хорошо, пусть, она заслуживает этого за то, что сделала с тобой, она лгала и…»

Но моё тело уже движется.

Я спрыгиваю с балки, всё ещё невидимый, и приземляюсь за спиной человека с пистолетом. Его череп трескается от моего кулака прежде, чем он успевает понять, что я здесь. Тот, что рядом с ним, поворачивается в замешательстве, и я хватаю его за лицо и сжимаю, пока что-то не поддаётся под моими пальцами, и всё рушится, заглушая его крик.

«Слишком много силы», — кричит внутренний голос. «Ты используешь слишком много силы».

«Отлично», — думаю я и ухмыляюсь.

Теперь тьма поёт, это симфония насилия, заглушающая всё остальное. Ещё двое охранников бросаются на звук, к своим павшим товарищам, и я встречаю их кулаками и яростью. Один падает с раздробленной челюстью, носом, мозгами. Другого я швыряю, словно он ничего не весит, в стопку транспортных ящиков, которые с удовлетворительным грохотом обрушиваются на него.

Лысый мужчина выкрикивает приказы, но его люди в панике. Они стреляют вслепую, пули кромсают воздух вокруг врага, которого они не видят. Я прохожу сквозь них, как коса сквозь пшеницу, ломая кости и обрывая жизни с механической эффективностью.

«Она солгала тебе».

Рука мужчины ломается в моей хватке, как веточка.

«Она использовала тебя».

Ещё один падает, задыхаясь, сжимая раздавленную трахею.

«Она заставила тебя чувствовать себя человеком, и всё это было просто притворством».

К тому времени, как я заканчиваю, пол склада усеян телами. Почти уверен, что все они мертвы.

А Мия исчезла.

Я мельком вижу её через сломанные ворота погрузочной платформы — бегущую, хромающую, исчезающую в ночи с какой-то другой темноволосой женщиной, которую я не узнаю.

Хорошо. Теперь беги, дорогуша.

Я найду тебя.

Я нахожу место их встречи в жилом доме и зависаю снаружи, полностью невидимый, прислушиваясь. Мой усиленный слух улавливает всё — гудение электроники, отдалённый вой сирен и голоса внутри. Их трое: Мия и ещё двое.

Мужской голос, с акцентом, разъярённый, произносит:

— Это не входило в план, Мия. Ты должна была провести разведку, а не начинать чёртову войну.

— У меня появился шанс заполучить ноутбук, файлы, — её голос напряжённый, болезненный. — Я должна была им воспользоваться.

— И к чему это привело! Ты чуть не погибла там. Я потерял твою трансляцию на три минуты — три минуты, Мия. Тепловое изображение пошло насмарку, как только началась стрельба. Слишком много тепловых сигнатур, слишком много хаоса. Я до сих пор не знаю, что там произошло.

— Я справилась.

— Тебе просто повезло, — теперь женский голос, резкий и отрывистый, с русским или, по крайней мере, славянским акцентом — вероятно, та самая, которая её эвакуировала. — Это не Тегеран. На этот раз у тебя нет глубокой поддержки. У тебя есть только мы, а мы не оснащены для того, чтобы вытаскивать тебя из перестрелки с русской мафией.

Тишина. Затем Мия произносит:

— Прости. Мне следовало придерживаться плана.

— Чёрт возьми, да, следовало, — снова мужчина. — Теперь люди Козлова в состоянии повышенной готовности, Марш знает, что за ним следят, а нам всё ещё нужны те файлы. УСО оторвёт нам головы.

Марш. Постойте-ка. Конрад Марш?

Какого чёрта генеральный директор «Глобал Динамикс» делает на складе с русскими торговцами?

— Проведи нас через операцию по эвакуации, — говорит женщина. — Ты оставила кого-нибудь в живых, свидетелей? В последний раз я видела, как ты бежала ко мне.

Пауза. Слишком долгая.

— Всё… запуталось, — осторожно произносит Мия. — Люди Козлова начали падать. Я не знаю, они между собой начали или кто-то ещё напал на склад в то же время, но я увидела свой шанс и воспользовалась им.