Авангард (ЛП), стр. 38

Вероятно, она спит, шторы опущены, вот и всё.

Но что, если нет? Если её нет здесь и нет на «30 Рок», значит, она где-то в этом городе с восемью миллионами жителей, и я понятия не имею, где именно.

Тьма пульсирует внутри.

«Найди её. Возьми её. Удержи».

Я трясу головой, пытаясь прочистить мысли.

Заставляю себя отвернуться от пустого окна и лететь домой.

Я приземляюсь на балконе, пентхаус погружён во тьму, всё как я оставил. Но внутри, в гостиной, меня ждал сюрприз: женщина, чей силуэт чётко выделяется на фоне городских огней, будто она всегда здесь находилась.

Джулия.

— Ты опоздал, — говорит она, не оборачиваясь.

Горячая, мгновенная ярость вспыхивает во мне.

— Как ты сюда попала?

— У меня есть доступ ко всем объектам «Глобал Динамикс», — она разворачивает кресло ко мне; её бледные глаза отражают рассеянный свет снаружи. На ней всё тот же пастельный костюм с гала-вечера, серебристо-белокурые волосы безупречны, выражение лица нечитаемо. — В том числе и к этому.

— Это мой дом, — цежу я сквозь зубы. — Не объект «Глобал Динамикс». Я его купил.

— А есть ли разница?

Вопрос задевает меня за живое. Потому что нет, на самом деле никакой разницы нет. Без них у меня бы этого не было. Да, я выкупил право собственности, но они по-прежнему владеют системами безопасности, наблюдением, инфраструктурой. Они по-прежнему владеют мной — неважно, сколько бумаг я подписываю и сколько денег отдаю адвокатам.

— Уходи, — говорю я ровным тоном.

— Мне нужно с тобой поговорить, — она не двигается с места. — О журналистке.

Челюсть сжимается.

— Что с ней?

— Сегодня ты вывел её из-под нашего наблюдения, — голос Джулии спокоен, взвешен, но я слышу подтекст. Обвинение. — Не желаешь объяснить зачем?

— Ты мне не мать. Я перед тобой не отчитываюсь.

Она пренебрежительно машет рукой — ничуть не задета.

— Ты отчитываешься перед «Глобал Динамикс», а я, как технический директор, имею право требовать от тебя отчётов.

Она встаёт с кресла, плавно, контролируя каждое движение, и идёт ко мне.

— Ты видел, куда она направилась после вашего маленького… приключения?

— Нет, — я не сдвигаюсь с места, пока она приближается, и гадаю, что именно ей известно. Они могут отслеживать меня через часы, считывать жизненные показатели — так же, как у любого гражданина с подобным устройством. Но аудиослежка без моего ведома — это уже что-то новенькое.

— Ты вывел её из-под наблюдения, — её глаза сверкают. — Полагаю, это был осознанный выбор.

Я издаю невесёлый смешок.

— Я хотел уединения.

— Для чего?

Вопрос повисает между нами, насыщенный скрытым смыслом. Я чувствую запах её духов — дорогих, холодных, от которых начинает болеть голова. Было время, когда присутствие Джулии дарило ощущение уюта. Даже безопасности. Именно она нашла меня после смерти Эммы. Именно она предложила мне шанс стать кем-то большим, чем сломленный солдат, утопающий в горе. Шанс изменить мир — тот самый мир, в который так верила Эмма.

Теперь же она кажется мне смотрителем зоопарка, а я — зверем в клетке.

— Это не твоё дело, — говорю я ей.

— Всё, что связано с тобой, — моё дело, — она останавливается в нескольких дюймах от меня, и я подавляю желание отступить. — Я создала тебя, Нейт. Каждое усовершенствование, каждая способность, каждая клетка в твоём теле существуют благодаря моей работе. У тебя не может быть от меня секретов.

— Почему ты следишь за ней? — возражаю я. — Мия просто выполняет свою работу. Это ведь ты решила, что этот материал будет полезен для меня и для «Глобал Динамикс».

— Работа Мии — взять у тебя интервью. И всё. Никаких интимных медленных танцев перед президентом, никакого побега наедине. Она не на твоей стороне, и ты не можешь ей доверять. — Она делает паузу, её холодные глаза скользят по моему лицу. — Ты ей доверяешь?

— Я… — я мешкаю. Доверяю ли я Мие? По правде говоря, я едва её знаю. Всё, что мне известно, — это то, как она смотрит на меня, будто видит что-то под маской, и это заставляет меня захотеть сорвать эту маску прочь. Я знаю, какая она на вкус, как звучит её голос, когда она достигает пика наслаждения, как она ощущалась в моих объятиях — словно была создана для них.

— Думаю, да, — наконец произношу я.

— Не стоит, — голос Джулии становится резче. — Мы провели исследование по мисс Бакстер. Всё в ней ровно такое, каким должно быть, а это значит одно из двух: либо она самый скучный журналист на планете, либо очень хорошо скрывает, кто она на самом деле.

В голове проносится образ её лица — то, как она смотрела на меня, когда я её целовал, тот страх, который мне хотелось разгадать.

— Что ты имеешь в виду?

— Боюсь, она не та, за кого себя выдаёт, а ты, по-моему, слишком увлечён, чтобы это ясно видеть, — она поднимает руку, будто хочет коснуться моего лица, но я инстинктивно отшатываюсь. Её рука опускается. — Сохраняй профессионализм, Нейт. Что бы ты там себе не придумал по поводу вас…

— Ничего.

— Прекрати это. Прекрати, пока не началось.

— Или что? — мой голос звучит жёстко. Я не терплю угроз.

Выражение лица Джулии не меняется, но в глазах мелькает что-то холодное.

— Ты знаешь, что бывает, когда теряешь контроль, — тихо произносит она. — Знаешь, насколько неприятными могут быть перенастройки, особенно если нам приходится копать чуть глубже. — Она делает паузу, давая мне осознать сказанное. — Ты знаешь, каким ты можешь быть, Нейт, как легко зарождается одержимость. Эта тьма…

Я замираю.

Тьма.

Она знает о тьме.

Как? Я никому об этом не рассказывал — о чёрной волне, поднимающейся в крови, когда я злюсь, о яростных порывах, скребущихся на краю сознания, о голосе, который время от времени со мной говорит. Я похоронил это так глубоко, так упорно боролся, чтобы держать всё под контролем — а она знает.

Значит, она следила за мной внимательнее, чем я думал.

Или… она сама это во мне поселила.

— Что ты со мной сделала? — вопрос срывается грубо, почти панически. — Во время процедур. Усовершенствований. Что ты сделала, Джулия?

Она одаривает меня слабой улыбкой.

— Я сделала тебя лучше. Сильнее. Способнее любого солдата, который когда-либо жил. — Она отступает, увеличивая дистанцию между нами. — Но у каждого оружия должен быть предохранитель — способ убедиться, что оно не обернётся против тех, кто его использует.

— Я не оружие, — цежу я сквозь зубы.

— Ты то, для чего я тебя спроектировала. — Джулия направляется к двери и на мгновение замирает, положив руку на косяк. — Сохраняй профессиональные отношения с мисс Бакстер, Нейт. Я не стану просить дважды.

Она уходит.

Дверь щёлкает за её спиной, и я остаюсь один в тёмном пентхаусе. Ярость бурлит в венах, а в голове крутятся мысли, о которых мне не следовало бы думать.

Я мог бы её убить.

Идея всплывает — ясная, холодная и странно притягательная. Джулия — человек. Хрупкая. Уязвимая. Один миг потери контроля, одно сжатие вокруг её горла — и её не станет. Больше никакой слежки. Никаких перенастроек. Никаких оков.

Я мог бы убить и Марша, убить любого, кто пытается мной управлять. Сжечь «Глобал Динамикс» дотла и уйти прочь из пепла. Обрести полную свободу.

Тьма пульсирует — голодная, соблазнительная. Было бы так просто, так упоительно перестать притворяться золотым мальчиком, перестать играть роль, выпустить монстра на волю и смотреть, как горят все, кто когда-либо держал меня на поводке.

Я прижимаю ладони к холодному стеклу окна и заставляю себя дышать.

«Это не ты. Это то, что она вложила в твою голову. Борись с этим».

Но в том-то и дело: я больше не уверен, где заканчивается тьма и начинаюсь я. Создала ли её Джулия — и с какой целью? Или она лишь усилила то, что уже было? Было ли это всегда во мне, таилось под поверхностью с самого детства, ожидая разрешения вырваться наружу?