Авангард (ЛП), стр. 101

— Контакт! — кричит кто-то. — Обе цели мобильны!

Нейт двигается первым.

Он как размытое пятно, быстрее, чем способен любой человек, и первый охранник даже не успевает вскрикнуть, прежде чем кулак Нейта врезается ему в грудь.

Тело отлетает назад, сбивая с ног людей позади него, а затем Нейт оказывается среди них — как смертоносный торнадо в пульсирующем красном свете.

Я пригибаюсь, заставляя их гадать, потеряла ли я равновесие или это тактический манёвр, и первая очередь пуль проносится над моей головой. Моё тело кричит от движений, рёбра хрустят, но боль теперь где-то далеко, заперта в месте, с которым я разберусь позже. Сейчас есть только «Глок» в моих руках и мышечная память сотен тренировок.

Две проходят мимо — руки дрожат сильнее, чем хотелось бы, — но третья попадает охраннику в шею, чуть выше бронежилета. Он падает, схватившись за горло, и в их рядах внезапно образуется брешь.

Я двигаюсь, прежде чем они успевают её закрыть.

Ещё два выстрела на бегу, не целясь на поражение, просто подавляя огонь, заставляя их пригибать головы. Охранник выскакивает из укрытия, и я попадаю ему в плечо, разворачиваясь вбок. Другой пытается зайти с фланга, и я укладываю его двумя выстрелами в грудь — бронежилет принимает удар, но от силы попаданий он тяжело оседает на землю, задыхаясь.

Восемь патронов осталось. Шесть охранников всё ещё стоят на моём участке.

Ближайший из них умён, использует упавшего коллегу как укрытие, пока прицеливается. Я не даю ему времени на выстрел. Последние несколько футов я преодолеваю ползком, пригибаясь, и его очередь пуль летит в стену там, где только что была моя голова. Мой ответный выстрел попадает ему под подбородок.

Семь патронов.

Я на полу, открыта для огня, и двое из них тут же видят свой шанс. Они надвигаются с обеих сторон, уверенные, что прижали меня к стенке. Перекатываюсь на спину и трижды стреляю влево — одно попадание, два промаха, — затем разворачиваюсь вправо и снова трижды нажимаю на спуск. Первый выстрел уходит мимо. Второй бьёт в бронежилет. Третий попадает в бедро, и мужчина оседает с воплем. Остался один патрон.

Последний охранник с моей стороны уже нависает надо мной, замахиваясь винтовкой, словно дубиной. Времени на прицеливание нет. Я вскидываю «Глок» и в упор выпускаю последнюю пулю ему в пах, ниже линии бронежилета. Он визжит и валится, а я уже откатываюсь в сторону, бросая опустошённый пистолет и выхватывая нож из-за пояса.

Позади слышны звуки схватки Нейта — удары, похожие на грохот столкновений машин, тела, врезающиеся в стены, скрежет рвущегося металла. Я не оборачиваюсь. Не могу себе этого позволить. Охранник, которого я ранила в плечо, снова на ногах и пытается вытащить оружие здоровой рукой.

Я сокращаю дистанцию, пока он не успевает поднять ствол. Лезвие находит щель между бронежилетом и шлемом. Он издаёт влажный хрип и замирает. Схватив его винтовку при падении, я действую на автомате — машинально проверяю магазин. Наполовину полон. Сойдёт.

Слева движение: охранник, которому я попала в грудь, пытается подняться и нащупать оружие. Я выпускаю короткую очередь пуль ему в бедро — он валится с криком, выбывая из боя.

Из-за угла появляются новые охранники — подкрепление. Я использую упавшее тело как укрытие, стреляя короткими, выверенными очередями, чтобы каждый патрон был на счету. Один падает. Другой пошатывается. Третий проявляет смекалку и держится позади, выжидая удобного момента.

Пусть думает, что нашёл его.

Он срывается с места, решительно бросаясь вперёд, а я в последний миг разворачиваюсь, и очередь из винтовки прошивает ему грудь. Бронежилет держит удар, но сила попадания сбивает его с натиска. Прежде чем он успевает прийти в себя, я оказываюсь внутри его защиты — теперь нож у меня в левой руке, — и лезвие находит уязвимое место под мышкой.

Тело врага я использую как щит, когда его напарник открывает огонь. Пули, предназначенные мне, разрывают ему спину. Я чувствую каждый удар сквозь его угасающую плоть.

— Прости, — бормочу я и толкаю труп в сторону стрелка.

Они сталкиваются. Я вскидываю винтовку и дважды стреляю. Стрелок падает.

Винтовка щёлкает — патроны кончились. Я бросаю её, тяжело дыша, и понимаю, что снова осталась только с ножом. В глазах начинает темнеть, а во рту чувствуется привкус крови. Но когда я оборачиваюсь, Нейт стоит посреди круга из поверженных тел, даже не запыхавшись, а коридор пуст.

Пока что.

— Ты в порядке? — спрашивает он, стирая кровь с лица. Конечно, это не его кровь. Сомневаюсь, что хоть кто-то успел к нему прикоснуться.

— Потрясающе, — я сплёвываю кровь на пол. — Почти понадобилась подмога, но я справилась. В какую сторону?

Он кивает в сторону восточного коридора.

— Лестница там. Но они идут — и их много, очень много. Нам нужно…

В десяти футах перед нами с грохотом распахивается дверь.

Из неё вываливаются новые охранники. Не шестеро, не восьмеро. По меньшей мере пятнадцать, а то и все двадцать — они затапливают коридор, выкатываясь из какой-то комнаты ожидания или казармы. А позади них я различаю отблеск чего-то ещё — возможно, более тяжёлого оружия или брони.

— Чёрт возьми, — выдыхаю я.

— Сюда, — Нейт хватает меня за руку и тянет к двери слева. Он не тратит время на ручку — просто срывает дверь с петель и впихивает меня внутрь.

Это лаборатория. Чистые белые поверхности, оборудование, которого я не узнаю, тот самый антисептический запах, будто пропитавший всё здание. Окон нет. Одна дверь. Та самая, через которую мы только что ворвались.

Чёрт.

Мы в ловушке.

— Ты не знал, что тут тупик? — я начинаю паниковать.

— У меня, блин, не рентгеновское зрение, — он уже действует: подпихивает к проёму тяжёлое оборудование — стол, металлический шкаф, что-то похожее на центрифугу. Это не удержит их надолго, но хоть что-то. — Встань за мной.

— Ещё чего, — я хватаю со стола скальпель, потом ещё один. Не густо, но лучше, чем ничего. — Мы делаем это вместе или никак.

Он смотрит на меня долгим взглядом. В красном свете аварийной подсветки его лицо кажется высеченным из камня.

— Значит, вместе, — соглашается он.

Первый охранник врезается в баррикаду.

Баррикада держится от силы три секунды. Затем самодельный заслон Нейта взрывается внутрь, сквозь пролом валятся тела, и комната превращается в бойню.

Нет места для манёвра, негде даже вздохнуть. Всё сводится к рукопашной: локти, колени, всё, что удаётся схватить. Один охранник обхватывает меня за горло, и я с силой отбрасываю голову назад — бью его носом, чувствую, как хрустит хрящ, вгоняю скальпель ему в предплечье, пока он не отпускает меня. Другой замахивается прикладом винтовки — я ныряю вниз, по инерции он летит мимо, и в тот же миг я рассекаю ему подколенное сухожилие ножом.

Рядом со мной Нейт — как настоящая буря. Он хватает охранника за лицо и сжимает пальцами череп; я стараюсь не смотреть, что происходит дальше. Подхватывает другого и буквально использует его как оружие — размахивает воющим человеком, сбивая с ног его же товарищей. Когда кто-то прижимает к его шее электрошокер, Нейт лишь встряхивается, впитывает разряд, превращает боль в силу, хватает руку, держащую устройство, и выкручивает до хруста ломающихся костей.

Но они всё идут и идут.

На каждого, кого мы сваливаем, в проём протискиваются двое новых. Комната заполняется телами — кто-то мёртв, кто-то просто выведен из строя, — а поток не иссякает. Силы начинают покидать меня: адреналина уже недостаточно, чтобы заглушать боль от полученных ран. Охранник бьёт меня по повреждённым рёбрам — перед глазами темнеет, я едва не теряю сознание; удержаться на ногах удаётся лишь потому, что рука Нейта крепко сжимает моё предплечье.

— Мия…

— Я в порядке. — Я вовсе не в порядке. Совсем не в порядке. — Продолжай сражаться.

Охранник с электродубинкой прорывается мимо защиты Нейта и направляет потрескивающее оружие ему в грудь. Нейт перехватывает запястье, останавливает дубинку в дюйме от цели, и я вижу, как на лице нападавшего проступает осознание: он и рядом не стоит с тем, с кем связался.