Авангард (ЛП), стр. 100

Нейт движется так быстро, что превращается в размытое пятно.

Секунду назад он стоит передо мной — и вот он уже через всю комнату, пульт раздавлен в его кулаке в мелкие осколки. Джулия ахает, отшатывается, но он уже схватил её за волосы и поднял над полом. Её ноги беспомощно болтаются в воздухе, туфли слетают. Она царапает его запястье, издавая звуки, которых я никогда от неё не слышала — высокие, панические, человеческие.

— Марш! — визжит она. — Вызови Парагона! Подкрепление, НЕМЕДЛЕННО!

Я вижу лицо Марша — бледное, перепуганное — и он вылетает из комнаты.

— Думаешь, ты можешь просто… — Джулия теперь рычит, даже вися в хватке Нейта, её волосы натянуты до предела на краснеющем скальпе. — Ты мой, Авангард. Я тебя создала. И я могу тебя уничтожить так же легко!

Нейт швыряет её, будто котёнка.

Она врезается в стену так сильно, что штукатурка проминается, и падает на пол бесформенным комком. Он даже не смотрит на неё — он уже движется, бежит за Маршем.

— Ремни, — кричу я ему вслед, голос всё ещё сорванный. — Нейт, ремни…

Он останавливается и возвращается, пересекает комнату в два шага — и металлические пряжки лопаются, как пластик, под его руками. Мои запястья чуть ли не вскрикивают от облегчения, кровь приливает к пальцам.

— Сиди здесь, — говорит он, челюсть сжата, взгляд жёсткий. — Мне нужно разобраться с Маршем.

Я открываю рот, чтобы окликнуть его, но его уже нет — он исчезает через комнату наблюдения и скрывается в коридоре.

Спустя секунды я слышу крик. Не знаю Марша, чтобы узнать его голос, но я узнаю ужас, когда слышу его. Крики поднимаются выше, затем обрываются — резко, сменяясь звуками, которые я не хочу опознавать. Влажными звуками.

Окончательными звуками.

Это отвратительно, но заслуженно, и я чувствую укол удовлетворения.

Стон привлекает моё внимание из угла комнаты.

Джулия пытается подняться на ноги. Её волосы выбились из идеального пучка, по лбу стекает кровь. Она что-то бормочет — вызывает охрану по какому-то подкожному коммуникатору, возможно, или просто проклинает существование Нейта.

Я собираюсь волю и встаю. Ноги не хотят держать, рёбра кричат при каждом вдохе. Но я поднимаюсь, шатаясь пересекаю комнату, и когда Джулия наконец поднимает взгляд, я стою прямо перед ней.

— Ты… — начинает она.

Я грубо хватаю её лицо обеими руками, впиваясь ногтями в кожу.

И прижимаюсь своими губами к её — и целую.

Это месть, чистая и простая — пятнадцать лет изоляции, ярости и горя, вложенные в одно это действие. Я делаю так, чтобы поцелуй был глубоким. Делаю так, чтобы он засчитался.

Когда отстраняюсь, глаза Джулии уже широко распахнуты.

— Нет! — вскрикивает она. — Ты не могла. Ты…

Я знаю, требуется время, чтобы умереть, но на ней это действует быстро. Её руки взлетают к горлу. Её рот открывается и закрывается, пена пузырится на губах, и она издаёт булькающий звук — то ли моё имя, то ли проклятие, то ли просто звук того, как её тело осознаёт, что я сделала.

Она умирает.

Я смотрю, как она лежит на белом полу, пытаясь вдохнуть, её дизайнерская одежда впитывает слюну и желчь, и думаю о Кале. О лицах Байо и Кэт на тех фотографиях. О каждом синяке на моём теле, о каждом вопросе, который Келлер задавал, пока его кулаки вели разговор.

— Это за всех них, — шепчу я.

Я не остаюсь смотреть, как она умирает.

Ковыляю, прихрамывая, в хаос коридора.

Марш был — находился — примерно в трёх метрах от двери комнаты наблюдения. Я могу определить, где он упал, потому что кровь повсюду — артериальные брызги разрисовали бледно-зелёные стены, словно абстрактное искусство. А тело…

Я видела много мёртвых тел, но это…

Это нечто иное.

Конрад Марш разорван на куски. Буквально. Его руки лежат в нескольких футах от туловища, как и ноги. Грудная клетка вдавлена внутрь. Ниже — кишки и внутренности змеятся по полу. Его лицо застыло в выражении абсолютного ужаса, и его глаза — всё ещё открытые — кажется, следят за мной, пока я осторожно обхожу то, что от него осталось.

Нейт стоит в конце коридора, ко мне спиной. Его руки красны по самые локти. Плечи вздымаются от каждого вдоха.

— Нейт?

Он не оборачивается.

— Не смотри на него.

— Уже поздно.

Его голова запрокидывается назад, будто он просит помощи у потолка, и я слышу, как он сглатывает.

— Он бежал. Он собирался вызвать Парагона. Я должен был…

Я подхожу к нему, касаюсь его руки. Мышцы дёргаются под моими пальцами.

— Ты сделал то, что должен был сделать.

Даже если ты буквально разорвал его на части, как зверь.

— Правда? — он наконец поворачивается, и его глаза полны ужаса. — Или я просто сделал то, на что они меня запрограммировали? Убивать по команде. Выполнять приказы. Быть оружием, которое они создали.

— Ты не оружие. Ты мужчина, который только что спас мне жизнь.

— После того как чуть не забрал её, — тихо вырывается у него.

— Но ты не сделал этого. — Я сжимаю его руку крепче. — Ты не сделал этого, Нейт. Вот что важно. У тебя в голове был их голос, их приказы, их чёртово программирование — и ты всё равно выбрал остановиться. Это не оружие. Это человек. У тебя есть собственная свободная воля, и ты выбрал её. Теперь ты свободен от них.

Он качает головой.

— Я никогда не буду свободен, пока… — он замолкает, смотрит в сторону комнаты.

Я мягко улыбаюсь.

— Она больше не будет проблемой. Ты больше не на её поводке.

Это всё, что я хочу сказать, всё, что нужно сказать. Я знаю, что его отношения с Джулией были сложными, иногда почти семейными. Ему не нужно знать деталей.

Он кивает, и я вижу, как он отодвигает эту информацию, чтобы переварить позже — то же самое, что мне постоянно приходится делать.

— Нам нужно двигаться, — говорит он. — Марш успел отправить сообщение до того, как я… — он бросает взгляд на останки и не заканчивает предложение. — Парагон уже в пути. И охрана.

Словно по команде, начинают выть сирены.

Красные огни стробоскопами бьют по коридору, где-то вдалеке с грохотом захлопываются двери. Сквозь весь этот шум я слышу шаги — много шагов, приближающихся. С обеих сторон.

— Можешь идти? — спрашивает Нейт.

— Да, — я проверяю ноги. Они дрожат, слабые, но держат. — Ну, если это можно будет назвать бегом.

— Сможешь драться?

Я смотрю на него. На кровь на его руках, на решительную линию его челюсти. Потом смотрю на то, что осталось от Марша, на коридор, тянущийся в обе стороны, на красный свет, окрашивающий всё в цвет тревоги.

— Дай мне оружие, — говорю я, — и просто смотри.

Он приподнимает подбородок, и что-то вроде уважения вспыхивает на его красивом лице, но он не спорит. Он подходит к ближайшему упавшему охраннику — тому, которого швырнул о стену, — и быстро обезоруживает его. Сначала пистолет — «Глок 19», стандартное снаряжение, — который он вкладывает в мои руки. Затем боевой нож с пояса мужчины.

— Запасной вариант, — говорит он.

Я засовываю нож за пояс и проверяю магазин «Глока». Полный. Пятнадцать патронов плюс один в патроннике. Не много, но достаточно.

Вес пистолета в руке ощущается как возвращение домой.

— Они идут с обеих сторон, — говорит Нейт, слегка наклонив голову, прислушиваясь к чему-то, чего я не слышу. — Двенадцать с востока. Восемь с запада. За ними ещё.

— Тогда мы пройдём сквозь них.

Он дарит мне едва заметную улыбку.

— Держись рядом со мной.

— И в мыслях не было куда-то уходить.

Первая волна настигает нас тридцать секунд спустя.

Они появляются одновременно с обоих концов коридора — в тактическом построении, с винтовками наготове, выкрикивая команды, которые сливаются в единый вой под визг сирены. С моей стороны я насчитала шестерых, за ними виднеются ещё тени. Они, наверное, думали, что будут заложники. Что Нейт держит Джулию, весь такой замедленный, уязвимый.

Но они не ожидают увидеть меня, стоящую на собственных ногах, с ножом и пистолетом в руках и жаждой убийства в сердце.