Осколки грёз, стр. 75
– Спасибо, пап, – произнес я впервые и слегка приобнял его.
– Я в тебя верю, сынок.
В тот момент я почему-то стал осознавать, что не хотел потерять отца, что смог простить ему все накопленные за годы обиды. Возможно, я должен был сказать ему об этом, но не сейчас. Что-то внутри меня говорило, что еще не настало нужное время. Принял решение – отпустить человека, как бы больно и сложно ни было. Я всегда считал, что самое трудное в жизни – заслужить чье-то прощение, но нет. Труднее всего дается именно стереть многое из своей памяти, чтобы после ухода у тебя остались только хорошие воспоминания о том, кто был так дорог тебе. Иногда встреча, которая должна стать последней, таковой не является.
На душе не осталось и живого места, когда я проводил отца до такси. Чтобы хоть как-то отвлечься, я достал из кармана брюк смартфон. На экране отчетливо виднелись цифры, показывающие, что уже около трех утра. Ненароком мой взгляд упал на измененную цифру рядом со значком почты. Переместившись в новую вкладку, я открыл последнее непрочитанное письмо.
Вчитывался до тех пор, пока весь смысл не дошел до нужного пункта назначения, принимающего информацию.
«Я победил, – произнес я еле слышно, но потом закричал во весь голос: – Я победил, твою мать!»
Оказалось, что миссис Вернс перепутала номера участников, приписав мне восьмое место. Столько лет я ждал хоть какого-то прогресса, что уже утратил всю веру в себя. Сейчас же радовался каждой секунде, проведенной за мольбертом.
Пулей подбежал к парням, которые успели не так далеко ускользнуть.
– С тобой все хорошо? – спросил Райан, пытаясь привести меня в чувства.
– Да! Я счастлив, черт возьми! – с долей облегчения ответил я всем, кто смотрел на меня как на безумца.
Только что пришедшее утешение невольно зависло в воздухе. Что-то сильно закололо в области груди, отчего стало не по себе.
«Эмили…» – приторным звоном прошлось по моим ушам.
Почему, желая что-то обрести, люди непременно должны с чем-то расстаться? Чертовы вселенские правила. Ты стремишься вперед, чтобы в конце концов все равно проститься с самым дорогим. Я потерял самое ценное, что у меня было, и даже сейчас что-то большее в виде победы в жалком конкурсе меркло на фоне моей любви.
Мечта Джея Гэтсби была невозможна. Он пытался прижиться в мире, в который он никак не вписывался, в то время как Дейзи Бьюкенен могла просто проникнуть в его. Гэтсби мечтал стать своим среди чужих. Он мог носить лучшие эксклюзивные костюмы и иметь некоторое представление о поведении в высшем обществе, но остался навсегда посторонним в нем. У Дейзи и Гэтсби с самого начала не было шанса на счастливое будущее.
В памяти яркой вспышкой всплыли ее обеспокоенные глаза, бегающие в разные стороны, и слова, которые могли означать только одно – я облажался. Лилу была моей надеждой, которую я успешно затмил своими мечтами, совсем не придавая значения тому, чего она так пламенно желала. Она померкла за грудой моих насущных проблем, превратившись в скитающуюся рядом тень.
После всего случившегося я не мог позволить себе вернуться к ней, пока не наведу порядок в своей голове. Вечером того же дня я собрал все вещи и уехал. Без лишних объяснений, оставив после себя зияющую рану.
В тот день я потерял всякую надежду, но поздно осознал, что вера в себя продолжала жить в другом человеке.
Часть 2
Глава 1. Эмили
Три года спустя…
Жаркий соблазнительный июнь пленил всеми силами и пытался отговорить меня от похода в университет, чтобы не просиживать там недавно начавшееся лето.
– Надеюсь, что тот, кто придумал продлить учебный год на целый месяц, будет гореть в аду, – проворчала Беатрис, когда вышла из соседней комнаты с кофе в руках. За ней следом вышла Тиффани.
Я вернулась в город, в котором выросла, сразу же после того, как получила диплом. Мама много раз настаивала на том, чтобы я сняла себе квартиру, а не ютилась в общежитии. Их сбережений хватало, чтобы оплатить мне небольшую студию, но я осталась при своем и, собрав все свои вещи, остановилась в общежитии Нью-Йоркского университета. Первое время было тяжело, стипендии едва хватало на продукты и месячную оплату за проживание, но я могла справиться с этим. Всегда нужно рассчитывать только на себя и свои силы.
Понежившись в постели, я подошла к окну, из которого на протяжении уже двух лет доносились возгласы спешащих студентов, проходящих через Вашингтон-Сквер-парк.
– Сегодня вечером в соседнем кампусе вечеринка, – крикнула одна из моих соседок.
– Я приду, – ответила я прежде, чем она договорила.
С тех пор, как я покинула родной Уайт-Плейнс, все изменилось. Старая Эмили осталась в уютном городке, и в шумном Нью-Йорке ей не было места. Наивная девочка внутри меня превратилась в стойкую девушку, которая смогла обрести свой собственный голос и научилась отстаивать свои интересы. Предательство Стэнли вычеркнуло бывшую уязвимость, уступая место пламенной решительности, так долго скрывающейся в своей тьме. Я стала вливаться в совсем несвойственные себе тусовки, тем самым пытаясь начать общение, которого мне так не хватало. Одиночество стало моим путеводителем. Я боялась оставаться наедине со своими мыслями, так или иначе наводящими на воспоминания, будоражащими сердце, поэтому старалась выбираться куда-то, подальше от самой себя.
Однако, как бы я ни пыталась, не было ни дня, когда я не вспоминала Стэнли. Его имя изредка срывалось с моих губ, когда Бренда приносила очередное письмо, адресованное мне. Раз в месяц она приходила и оставляла конверт в дверном проеме. Боль в груди только усиливалась, когда в один и тот же день четырнадцатого числа я находила новое раскаяние, изложенное на бумажном листе цвета слоновой кости. Это был тот самый знакомый запах свежей краски вперемешку с его любимым одеколоном с пряной корицей.
Из раза в раз руки тянулись к прикроватному комоду, на дне которого таилось больше двенадцати писем. Последнее из них дошло до меня полгода назад. Признаться честно, я так и не ответила ни на одно из них. Может быть, поэтому спустя столько времени он перестал видеть смысл в этих письмах, брошенных в пустоту. Я не могла простить его, но и не думать о нем у меня совсем не получалось, поэтому перечитывала все строчки до дыр так, что помнила каждую из них наизусть.
Здравствуй, моя Лилу,
Прости, что не писал тебе так давно. В последнее время я все чаще стал ловить себя на мысли, что совсем не успеваю проживать свою жизнь, судя по тому, как она быстро течет. Если это еще можно назвать жизнью. С тех пор, как мы перестали быть частью друг друга, я превратился в тень, вечно скитающуюся в поисках своего пристанища, способного подарить мне покой. Как же тяжело было осознавать, что я не смогу обрести этот покой ни в ком другом, кроме тебя. Первая любовь нанесла мне глубокие шрамы, о существовании которых я и не мог подумать. Я сотни раз прокручивал в своей голове сценарии нашей истории, но всегда возвращался к настоящему, так или иначе уже ставшему болезненным прошлым. Эмили, я пытался связаться с тобой каждый чертов раз, но вместо тебя лишь тишина составляла мне компанию. На выходных перед Рождеством я прилетел в Нью-Йорк к Райану. В тот день они с Хизер планировали отправиться на выходные в Лаундж. Я присоединился к ним, но стоило мне случайно увидеть тебя издалека, все внутри словно перевернулось с ног на голову. Сердце разрывалось от ноющей боли. Недолго думая, я отбросил бокал с шампанским в сторону и уже был готов бежать к тебе, как Хизер остановила меня. Она держала меня за руки, пытаясь отговорить от этой безумной идеи. Я вырывался из ее хватки, пока не увидел на твоем лице улыбку. Ту самую улыбку, которая запомнилась мне с нашей первой встречи. Ты была так счастлива, что я бы никогда не простил себе, если бы вновь нагло испортил эту идиллию. В тот вечер на тебе было бежевое платье, в котором ты впервые танцевала со мной. Именно в тот момент я понял, что обратного пути нет. Сколько помню себя, никто и никогда не западал мне настолько в душу так сильно. Меня пугало мое помешательство, отчего я даже пытался заглушить это чувство другим человеком. Ты вернула мне вдохновение, которое покинуло меня на долгие годы, но нашло в тебе отдушину. Тогда я действительно почувствовал, что испытываю к тебе больше, чем просто любовь. С первого чертова дня я постоянно думал о том, что не заслуживаю и доли того, что ты сделала для меня. Ты не должна была любить меня, Эмили. Только ты сумела вселить в меня надежду на лучшее. Жаль, что я не заметил этого раньше. Я хочу, чтобы ты была счастлива, со мной или без меня. Знаю, что ты, наверное, уже ненавидишь это слово, но мне придется произнести его вновь. Прости. За все. Прости, что все вышло так и наши общие мечты так и остались сладкими грезами тех, кто когда-то был единым целым. Если когда-нибудь ты захочешь связаться со мной, просто дай мне об этом знать.
Моя надежда угасла, но все равно продолжает тлеть в ожидании твоего ответа.