Осколки грёз, стр. 74

– Брэд Питт собственной персоной. Как мило с вашей стороны, что вы согласились сопроводить меня на выпускной.

– Не обольщайся, Стэн. Меня ждет моя миссис Смит [41], – ответил Дерек и присоединился к нам с Райаном. Ему действительно шел серый строгий костюм. – Пора забирать наших прекрасных дам, так что быстрее залезайте внутрь.

Наши спутницы собрались у дома Эмили и уже ожидали нашего приезда. Каждая из них выглядела, как актриса, только что сбежавшая из фильма.

Длинное и обтягивающее платье черного оттенка с вырезом на ноге подчеркивало независимость и холодный характер Ванессы. Серебряный пистолет, привязанный к ее бедру, поблескивал от света фонарей. На фоне дерзкой девушки Хизер выглядела скромнее. Было довольно необычно видеть ее без розовых прядей, но что не сделаешь ради подобного торжества. Белое платье чуть ниже колен придавало ей какую-то легкость и нежность.

Когда же мой взгляд упал на Лилу, мое сердце содрогнулось. Бежевое платье с цветами по всей ткани из полупрозрачного тюля подчеркивало ее хрупкость и изящество. Она была похожа на прекрасную бабочку, которая изо всех сил пыталась противостоять приближающейся тленности.

Я подошел к Эмили и, наклонившись, поцеловал ее тыльную сторону ладони, которую после обвил лентой с цветком.

– Наверное, в мире не найдется ни одного подходящего слова, чтобы описать всю твою красоту.

Еле заметный румянец покрыл смущенное лицо моей любимой. Она невольно потянулась к моим губам, чтобы оставить на них дразнящий поцелуй.

Вспышки фотоаппаратов оглушали своим звуком. Миссис Диннер сделала несколько снимков себе на память. Наши пары сменялись так же быстро, как и кадры, запечатлевшие эти мгновения.

В этом году родительский комитет собрал достаточно денег, чтобы устроить выпускной в Мэдисон-парк, где обычно собирался весь цвет местной элиты. Одним словом, наше торжество в этот день могло напоминать одну из известных светских тусовок.

На входе в здание расположилась красная ковровая дорожка, ведущая внутрь, а вместо охранников нас встречали большие самодельные колонны в виде статуэток «Оскар». Я был так далек от этой роскоши, но даже сейчас мне хотелось прочувствовать на себе эту фальшивую славу.

Струящиеся платья в пол, множество украшений, брендовых вещей, блеска, гламура – все это создавало рябь повсюду. Огромная надпись «Голливуд» расположилась в самом центре зала. Свисающие с потолка кинохлопушки задавали атмосферу настоящего ВИП-показа. Столы также оформили в виде фуршета – миниатюрные корзиночки, закуски на шпажках, канапе, тарталетки. Изредка встречались и морепродукты с экзотическими фруктами. В хрустальных бокалах были налиты безалкогольные коктейли, но запрет на спиртное был нарушен в первые полчаса от начала торжества. Сценарий вечера был насыщенным. В центре внимания был ведущий, проводивший различные тематические конкурсы. Так продолжалось до тех пор, пока в небо не запустили грандиозный салют в честь всех выпускников в этом городе. После него многие разделились на группы: кто-то уехал домой, чтобы продолжить празднование в кругу семьи, другие же предпочли остаться в ресторане до самого утра. Наша компания решила прогуляться по ночным улицам Нью-Йорка, чтобы встретить последний рассвет беззаботных школьных дней.

В очередной раз забывшись с Эмили в поцелуе, мы немного отбились от компании и забрались на одну из открытых крыш невысокого дома. Солнце постепенно стало сменять Луну. Сегодня восход был по-настоящему красив и как никогда близок. Бутылка виски опустошалась с каждым глотком.

– Стэнли, – вдруг обратилась ко мне Лилу. Она лежала на кафельной крыше рядом со мной и мечтательно смотрела на небо. – Что будет с нами?

– Не знаю, но я точно вернусь за тобой, – неуверенно ответил я ей и тут же добавил: – Я весь вечер пытался сказать тебе, но никак не мог решиться на это.

Пауза затянулась. Нужные слова никак не лезли в голову. Если мне еще дольше придется умалчивать об этом, то сам не прощу этого себе.

– Твоя книга со стихотворениями. Она лежит у меня. Я не смог отправить ее.

Я не знал, что двигало мной – чувство вины, жалости или стыда. В глубине души я понимал, что и так испортил все хорошее, что между нами было.

Эмили поднялась на локтях, пытаясь встретиться со мной взглядом.

– Скажи, что это неправда. – Она умоляюще посмотрела мне в глаза, сдерживая слезы. Я отвернулся, чтобы не видеть ее разочарования. Разочарования во мне. – Ты слышишь? Стэнли! – Крик отдавался эхом от соседних домов. Пение птиц уже не было слышно, а солнце постепенно скрывалось за тучами.

– Это правда, Эмили.

– Почему? За что ты так со мной? – не унимаясь, спрашивала Эмили, пока я разглядывал дымовые трубы.

– Наверное, потому что никогда не любил тебя, – вырвалось первое, что я смог придумать.

– Что?

– Потому что я не люблю тебя! – взревел я. – Твоя жизнь всегда была лучше моей, и даже сейчас, когда твою кандидатуру предложили под наставничество известного поэта, я остался в стороне. У тебя еще будет много возможностей, а у меня нет. От одного отказа ничего не изменится.

Каждое слово, которое слетало с моих губ, не проходило сквозь фильтр разума. Все смешалось в кучу.

– Я ведь доверилась тебе! У меня не было возможности отправить их самой, и я попросила тебя отдать свои стихотворения, которые были мне так дороги! Но ты лишил меня шанса, который бывает только раз в жизни!

– Прочувствуй на себе, каково это. Вся моя жизнь построена на таких неудачах.

– Как ты вообще посмел распоряжаться моей жизнью?

– Плевать я хотел на тебя! Думаешь, что кто-то читал бы эти стишки? Когда вообще люди стали называть это бесполезное занятие искусством?

Сквозь сознание я понимал, что перегибал палку, но продолжал бить по больному.

– Я не узнаю тебя, Стэнли, – прошептала она еле слышно. – Что с тобой происходит?

– Я всегда был таким, Эмили. И никогда не стану другим. Мне жаль, что ты ищешь во мне хорошее, которого никогда не было.

– Значит, все было просто так?

В ответ она услышала лишь ноющее молчание, ломавшее все, что когда-то было частью моей жизни.

– Ненавижу тебя! – закричала Эмили, а ее рука ударила меня по щеке. – Ты все разрушил!

Она произнесла слова с жгучей ненавистью, после чего исчезла за горизонтом вместе с угасшим закатом.

Внезапно начавшийся дождь словно смывал собой обрывки каких-то совместных мгновений, начинающихся с первой встречи в книжной лавке и заканчивающихся драмой сейчас. Я не придал этой ситуации какого-то значения, решив, что это просто ссора.

Когда я нашел в себе силы спуститься обратно вниз, народу осталось значительно меньше. Вечеринка сбавляла обороты, но даже те, кто был пьян в стельку, не переставали веселиться и проживать момент как следует.

– Стэнли! Прости, что вот так врываюсь к тебе, просто я боюсь опоздать на рейс, – проговорил отец, пробираясь через толпу подростков.

– Ты уезжаешь?

– Да, думаю, что так будет лучше для всех. Вы очень дороги мне с мамой, и эти полгода действительно были одними из лучших, но я не имею права так бездушно врываться в вашу жизнь после всего, что случилось. Поэтому вот, держи.

Он протянул мне бумажку.

– Что это?

– Чек. Я посчитал, этого должно хватить на первый год обучения в Калифорнийском университете, куда ты так мечтал поступить, и немного на жизнь, пока ты не устроишься на работу.

– Я не могу.

– Можешь, Стэнли. Я продал свою компанию. Бо`льшую часть денег оставил тебе и маме. Мне придется начать жизнь заново, и я хочу, чтобы ты тоже начал строить свою так, как когда-то запланировал. Если вы с Нелли захотите со мной связаться, буду всегда рад услышать родные голоса на другом конце провода.

Я не верил своим ушам. Несколько раз я оглянулся вокруг, чтобы убедиться в действительности. Улыбка не сходила с его лица. Я чувствовал, как на мои глаза наворачивались слезы.