Осколки грёз, стр. 67

Я увлеченно смотрела по сторонам, стараясь разглядеть каждый уголок в библиотеке. Одна секция за другой создавали видимый коридор, усыпанный произведениями разных эпох. Видимый свет ослеплял пространство вокруг. Свободных мест практически не было, люди разных возрастов сидели за небольшими столиками и насыщались духовной пищей.

Не удержавшись, я все же остановилась около одного из стеллажей, чтобы дотронуться до пары книжных рядов. Один из романов начал ускользать от меня на противоположную сторону. Образовавшийся пробел только разогрел во мне любопытство. Невзначай я бросила свой взгляд на место, где пару секунд назад стоял бестселлер прошлого.

– Привет, – произнес парень, когда я бесцеремонно разглядывала его через этот промежуток между книгами.

– Эм… привет, – заикаясь, ответила ему я.

Темноволосый парень стоял с какими-то бумагами, внимательно изучая их. Он был необычайно красив, с худощавым телосложением, которое скрывала белая рубашка большого размера. Брюки и лакированные туфли создавали впечатление какой-то влиятельной фигуры в этом здании. Дружелюбная улыбка скользнула по его серьезному лицу. Он поправил очки и представился:

– Джереми Харрис. Я раньше не видел тебя. Ты, должно быть, пришла с новым потоком.

Я немного замялась.

– Я здесь впервые.

– Блок «Поэзия и драма»?

– Да, – неуверенно произнесла я вслух.

– Вот оно что. Еще одна процветающая звезда. И как же ее зовут?

Джереми вышел из-за стеллажа и остановился возле меня. Мы были с ним почти одного роста, но я все равно чувствовала, что он смотрел на меня свысока.

– Эмили.

Он протянул руку, и наши ладони соприкоснулись в приветственном жесте.

– Рад знакомству. Оскар Гилберт, судя по всему, очень заинтересовался твоими произведениями, раз пригласил тебя. Обычно его трудно впечатлить.

– Правда?

– Мне пришлось долго добиваться его расположения. Наверное, я прошел больше трех прослушиваний, пока он не произнес мое имя на итоговой встрече.

– Ты работаешь вместе с ним? – я удивилась. – Просто выглядишь…

– Довольно молодо?

Я раскраснелась от своей же глупости, которую даже не успела закончить.

– Прости, я не это имела в виду.

– Ничего. Я привык, что люди так реагируют, – он поправил ворот рубашки и продолжил: – Оскар Гилберт принял меня не так давно, я только заканчиваю первый курс в университете. Но мои стихотворения так или иначе уже вписаны в некоторые программы театров Нью-Йорка.

– Такое тоже возможно? Я всегда думала, что поэты становятся известными только после смерти.

– Я решил, что это слишком… Банально.

– Ты прав. Нужно рушить старые стереотипы.

Я потерла рукой шею.

– Мне нужно закончить пару дел. Оставишь мне место рядом с собой?

– Да, конечно, – без раздумий ответила я, и Джереми растворился среди книжных стен.

Я смотрела ему вслед до тех пор, пока телефон не завибрировал.

Это была Мия. Сердце готово было выпрыгнуть наружу от таких драматичных слов.

После небольшой паузы последовал ответ:

Я готова была прослезиться. Мне так не хотелось уезжать от нее.

– ответила она, и через пару секунд пришло еще одно сообщение.

Внутри что-то вздрогнуло. Эта фраза была мне очень знакома. Я попыталась вспомнить ее, но в этот момент по громкоговорителю всех присутствующих попросили пройти в главный зал. Я прошла вглубь по коридору, пока глаза не ослепли от яркого света в большом просторном помещении. Комната была иной формы, напоминающей полукруг. В середине располагалась трибуна для выступлений с большой электронной доской. Одиночные кафедры напоминали стойки для музейных экспонатов – полупрозрачные и стеклянные. Окна в пол открывали вид на реку Гудзон. Народу оказалось больше, чем я предполагала. К тому моменту, когда я зашла, мест почти не осталось. Я поспешила отыскать два свободных стула. И мне повезло: отсюда открывался отличный вид на Нью-Йорк за стеклом.

Многие места уже были заняты, поэтому я решила тоже немного поторопиться.

Сняв длинный пиджак и присев за большой стол со всеми, я попыталась удержать атмосферу теплого приветствия. Я была в предвкушении. Все вокруг напоминало мне сон, от которого мне не хотелось и вовсе просыпаться. Мне нравилось здесь находиться. Я не чувствовала себя чужой, скорее наоборот. Это было поистине мое место, где можно было быть самой собой. Одна, среди таких же, как я. Я огляделась. На столах перед каждым будущим поэтом лежали ежедневники и огромные папки с листами. Каждый принес на встречу свои сборники и портфолио, чтобы Оскар Гилберт мог кратко ознакомиться со всеми присутствующими. Бросив взгляд на небольшой блокнот рядом с собой, я слегка занервничала. У меня было недостаточно материала и опыта, чтобы пробиться вперед наравне с этими людьми.

Мое волнение заметил Джереми.

– Я понимаю, ты переживаешь по этому поводу, но ведь главное, какой смысл заложен в твое творчество, а не как много у тебя стихов.

Уголки его губ приподнялись в улыбке.

– Ты умеешь читать людей насквозь? – спросила я, и он тихо рассмеялся.

– Я просто помню, каково это.

– Бояться осуждения?

– Именно. Я больше чем уверен, что тебе не стоит этого делать. К тому же твое стихотворение «Бабочки» должно говорить тебе об обратном.

Я посмотрела в сторону листка, который случайно выпал из блокнота. Видимо, когда я в нервном порыве просматривала свое резюме последний раз перед своим выступлением, то забыла вложить страницу обратно. Произведение лежало на самом видном месте, так что каждый мог запросто прочесть его. Строки словно сами просились, чтобы я рассказала о них.

– Мне сложно переступить эту черту между личными переживаниями и тем, что ждет стихотворения за его пределами.

– Дай волю своему вдохновению. Ему нужна свобода и твоя уверенность.

Я не успела ему ответить, как Оскар Гилберт вошел в зал вместе с организаторами. Он остановился около стенда, а оставшиеся вошедшие за ним люди прошли за компьютеры, и на экране появилась презентация.

– Рад всех приветствовать здесь на нашей очередной литературной встрече, посвященной поэзии. Как вы знаете, не так давно я решил отобрать под свое наставничество нескольких талантливых людей. Все присутствующие здесь были лично выбраны мной для дальнейшего сотрудничества. Участников оказалось намного больше, чем я предполагал, поэтому я решил устроить небольшой отборочный тур, где пятерка лучших сможет обучаться под моим контролем. Да, насчет курса. Доступ к нему будет предоставлен каждому, кто сможет оказаться в группе финалистов. Всего вам будет представлено два задания. Первое будет общим для всех – отправить мне на почту свое портфолио с несколькими произведениями собственного сочинения. После этого произойдет большой отсев участников. На втором этапе я выдам каждому индивидуальную тему стихотворения, исходя из ваших работ. Я хочу, чтобы вы смогли разбудить в себе этот поэтический мир, спрятанный глубоко в душе. Понять, насколько именно для вас важно письменное слово. Если есть вопросы, я готов их выслушать. Но прежде я бы хотел представить вам одну талантливую девушку, которая сегодня присоединилась к нам, – Эмили Диннер.

Я вздрогнула от внезапных аплодисментов и вжалась в стул. Нервная улыбка пробежала по лицу. Но вскоре стала более искренней. Я привыкала, и постепенно для неловкости больше не было места в моей душе.