Осколки грёз, стр. 68

Лекция Оскара Гилберта продолжалась в течение двух часов. Это был первый опыт для меня как для писателя. Было интересно познакомиться с каждым и узнать частичку его истории. Такое общение явно пошло мне на пользу. Я давно хотела узнать о жанре, в котором буквально утонула с головой.

Неизвестные термины, необходимые для точного представления моего вида искусства, были для меня слишком сложными. Но я вслушивалась в каждое слово, боясь пропустить самое главное. Мы разбирали литературные приемы современности и других значимых эпох.

Когда мы подобрались ближе к английской грамматике, я слегка запаниковала. Я надеялась, что нюансы в виде строя букв и слов в стихотворении пройдут мимо. Но этим все не ограничилось. В ход пустилась более тяжелая артиллерия в виде восприятия звукового строя, внутреннего ритма произведения и совместимости пауз. Одна из самых запоминающихся тем звучала так: «Метафоричность текста или креативность мышления авторского слова». Оскар Гилберт подробно показывал примеры через анализы некоторых стихотворных сборников, оставивших свой след в истории. Среди всего прочего я искала тот стиль, который хорошо гармонировал бы с моим недавно родившимся слогом.

Когда презентация подходила к концу, зал постепенно стал пустеть, пока мы с Джереми не остались вдвоем.

– Не могли бы вы ненадолго задержаться? Я бы хотел поговорить с вами. – Оскар Гилберт остановил нас прежде, чем мы пересекли порог кабинета. – Мне кажется, что вам стоит хорошо приглядеться друг к другу. Я считаю, что ваши стили письма довольно похожи. С мистером Харрисом я уже знаком, поэтому твоим наставником, Эмили, на время конкурса будет этот перспективный молодой человек. Можно сказать, что он – моя правая рука. Участвовать в конкурсе он, конечно же, не сможет. Все, что вам необходимо, – достичь определенных результатов, которые я непременно буду ждать.

– Я бы хотела еще раз поблагодарить вас за эту возможность – быть в окружении таких замечательных и талантливых людей. Быть частью этого творческого тандема.

– Хорошего вечера и хорошей работы вам двоим.

Ограничившись одним кивком, я вышла из здания и попыталась собрать мысли в кучу, позволяя себе расправить вдохновленные крылья навстречу ветру.

– Я же сказал, чтобы ты больше не появлялся здесь!

Дверь мастерской резко раскрылась, и Стэнли, с муштабелем в руке, выбежал наружу. От неожиданности я слегка пошатнулась.

– Боже, Эмили. Это ты, – глубоко выдохнув, произнес он.

– Отец опять приходил? – уже обеспокоенным тоном спросила я.

– Как видишь. – Стэнли показал в угол комнаты, где валялась одна из бутылок виски.

– Ты?..

– В порядке. Очередной контракт расторгли, поэтому он снова напился. Кажется, ничего уже не изменится.

Я подошла ближе к нему и крепко обняла. Мои холодные руки коснулись его теплых. Его сердцебиение участилось от нахлынувшего волнения.

Он мог неделями не вставать с постели или же, наоборот, утопать в безрассудной агрессии все глубже с каждой минутой. Я видела Стэнли разным, у него часто менялось настроение. Цельная личность распадалась на несколько других. Чаще всего они пугали меня, но я старалась не показывать своего страха. Его мучения влияли на меня. Время от времени я смахивала печаль с нижних ресниц юноши, подпуская с каждым разом ближе к себе. Наверное, это звучало глупо, но я не боялась превратиться в горький пепел, иссякнуть, как увядший цветок. Я готова была утонуть в нем, веря, что все лучшее только ждало нас впереди.

В комнате отдавало свежей краской недавно написанных картин, покрытых акрил-фисташковым лаком. Многие портреты на стенах были разрисованы гелевой ручкой, надорваны в некоторых уголках.

«У него снова пропало вдохновение», – подумала я.

– Ты сегодня поздно, – с нежным трепетом проговорил Стэнли. – Как прошла твоя поездка?

– Намного лучше, чем я себе представляла. Скоро твоя девушка станет знаменитой поэтессой.

– Надеюсь, у этой девушки будет время на непризнанного художника. Иначе это разобьет ему сердце.

Минутный порыв чувств отразился жалящим отпечатком на моих губах. Он притянул меня ближе к себе. Душевная безнадежность начала соприкасаться с физической. Все это казалось таким неправильным, но интерес только сильнее подталкивал к запретному. Оставив дорожку поцелуев на моей разгоряченной шее, Стэнли подхватил меня на руки. Мы больше не боялись быть отвергнутыми и непонятыми друг другом. Чуждые сомнения давно достигли своего уготовленного конца.

– Тебе так идет эта молочная блуза, – прошептал он, когда краем глаза заприметил вздымающуюся округлую грудь в чашечках того же цвета, что и рубашка. – Ты как никогда чертовски красива.

– Куда ты смотришь?

– Мы – художники – любим смотреть сквозь одежду, прямо глубоко в душу, – он жадно принялся пробовать меня на вкус до тех пор, пока наше дыхание не сбилось. – Сегодня пришли результаты по второму этапу.

– И ты весь день молчал об этом?

– Я хотел, чтобы ты открыла письмо, все-таки благодаря тебе родилась прошлая картина.

Не удержавшись, я тут же выхватила из его рук телефон и нажала на мигающее уведомление со значком почты. Первым высветилось сообщение от некой миссис Вернс.

Глава 36. Стэнли

Недельное отсутствие в школе почти не сказалось на моей успеваемости. Врач сказал, что я могу чувствовать себя хуже в местах с большим скоплением людей. Я не хотел идти в школу, где на меня может накатить волна паники. Никто не мог точно сказать, когда приступы должны сойти на нет. Отголоски слов врача крутились в голове промежутками – день, неделя, месяц. Сложно было признать, что грань постепенно стиралась. Любой шаг в сторону, отрешенный от установленных правил, сулил череду повторений, не имеющих конца. Подобно эффекту бабочки многие решения сотворили такого рода проекцию моей жизни. Черновой вариант, предстающий передо мной в безобразном исходнике, давал еще один шанс на исправление.

Все мои стороны жизни со временем стали штилем. Не знаю, сказались ли на этом мои мучения, или же я сам перестал видеть и ждать надвигающуюся бурю. Жил настоящим, со всех ног убегая от прошлого. Я старался меньше думать о том, что ждало меня после экзаменов, но каждый раз возвращался к своей растерянности.

– Стэнли! – Ликующий крик Райана поймал на себе осуждающие взгляды одной из парт. – Рад тебя видеть, дружище! Падай.

Я безумно скучал по парням. В последнее время мы стали реже видеться. Несколько раз они вместе с Дереком навещали меня, пытаясь растормошить, чтобы я совсем не загнил от удушающих бесконечных будней. У каждого из нас появились свои жизненные обстоятельства, изредка разрывающие нашу дружбу. Еще полгода назад мы были беззаботными подростками, которых не заботили чужие трудности, но незаметно для себя стали участниками собственного круговорота проблем.

Последние занятия не несли какой-либо смысловой нагрузки. Все крутилось вокруг подготовки к выпускной аттестации. Несколько предметов разом отсеялось, чтобы те не мешали основным. Помимо меня еще несколько учеников готовились к дополнительным экзаменам, которые значительно влияли на поступление в колледж или университет. Мне пришлось усердно работать все эти месяцы, ведь мои надежды на грант не увенчались успехом. Вот что бывает, когда ты продумываешь только один вариант, не имея даже малейшего намека на план Б. Почти все сутки я проводил за компьютером в поисках различных вариантов дальнейшего обучения.

– Как ты смотришь на то, чтобы снова собраться компанией, как в старые добрые времена? – Друг взглянул в мою сторону, но, увидев мой слегка отчужденный взгляд, выжидал хоть какой-то реакции. – Жду вас с Дереком вечером в «Колизее», где мы постоянно зависали.